И пусть все сгорит

Тейлор сразу заснула, как только я обняла ее. Она так сладко засопела, что мое сердце сжалось. Тейлор, Прим, Рута из прошлого сезона… Эти богатые ублюдки требуют зрелищ, заходятся в радости, как клинок заносят над головой жертвы. Я вспомнила веселый возглас Фликермана, когда в прошлом году Мирта убила Делли. Я не смогу убить Тейлор. Равно, как и Эмори. Я ему до конца не верила, но раз Тейлор рассказала о подрыве арены — он тоже в курсе о Тринадцатом. Скольких завербовала Койн? Помогает ли им Плутарх? Сдержит ли Койн свое обещание, поможет ли она моей семье? *** Полтора месяца назад. Это нельзя было назвать собранием. Бетонная хибара не смогла вместить в себя девятерых людей, потому, большая часть охраны Койн стояла на улице. Она и ее миньоны прилетели на планолете, втащили в постройку стол, в центр поставили металлический короб, четыре стула. Двое остались подле Койн. Я искренне удивилась, когда президент Тринадцатого нажала на потайную кнопку у куба и легко открыла его. Достала оттуда заварочный чайник, носик которого источал пар, и две чайные пары. — Судя по всему, мисс Эвердин, — Койн села напротив меня, — Раз вы приняли наше сообщение, я уверена, что могу с вами поговорить напрямую. Не утаивая информации. Но я попрошу, чтобы ваши товарищи ушли. Дело, которое я предложу вам, строго конфиденциально. И никому из посторонних об этом знать не следует. — У меня встречное предложение, — сощурила я глаза, — Ваша охрана выйдет вместе с моими товарищами. Если у вас коммунизм, то вы знаете, что ве равны. Мои люди точно такие же как и ваши. Выйдут мои — выйдут и ваши. Поговорим вместе. С глазу на глаз. Койн властно взмахнула рукой. — Но президент Койн, это против правил протокола. — Вы слышали что сказала гражданка Эвердин, майор Боггс? Она права. Мы здесь на равных условиях. Пит и Гейл подскочили вместе. Пит сжал мою руку на прощание, а Гейл улыбнулся мне. Вслед за ними хибару покинула и охрана Койн. — Судя по всему, вы приверженица демократии, мисс Эвердин? — Койн взяла свою чайную пару, — Или вы верите в капитализм? — Капитализм разрушает мир. А демократия перестает работать сразу же, как только ее выбирают. Я никому не верю. Я против всех. — Что же вы будете делать, если вы будете победительницей? Вы знаете, что Сноу делает с победителями? Ваши взгляды вам не смогут помочь. — Тогда зачем вы здесь? — стараясь держаться с достоинством спросила я, — Что вам нужно от оборванки из Двенадцатого? — Вы внучка Люси Грей Брейд. Вы знаете кто она? — Нет, — соврала я, — Она погибла очень давно. — Я знаю, что на Игры попадете вы. Вы слишком любите свою сестру, и не дадите ей попасть в такую мясорубку. У меня к вам предложение. — Я соглашусь на него, — перебила я президента, — Но у меня есть одно условие. И вы выполните его до того, как я сделаю то, что вы попросите. — Я не смогу гарантировать, что вы останетесь живы. — На мою жизнь мне все равно, — жестко отрезала я, — Вы дадите моей семье политическое убежище. Не только маме и Прим. Гейл, его семья и Пит. Всем им. Что вам нужно? — Подорвите арену, госпожа Эвердин. Сожгите там все. Если вы выживите — я предоставлю убежище и вам. Но главное… — Койн выдержала театральную паузу, — Прошу вывести президента Сноу из себя. — Вы дадите моей семье приют? — Да. — Вы знаете, что будет на Третьей Бойне? — Я не могу вам сказать, мне очень жаль. Но я обещаю, как только вас останется восемь — я возьму всю вашу семью под свою защиту. Но обещать спасти весь Двенадцатый… — Если Сноу разбомбит Двенадцатый — он дурак. Лишить всю страну угля — великая глупость. Как и графита. И ядерных разработок. Как поживает капитал семьи Сноу? — Мы смогли инвестировать его в правильное русло. *** — Завтрак! — Тейлор достала из своего рюкзачка несколько листов сушеных водорослей. — Завтрак, — присоединился к ней Эмори, который нес корзинку из серебряного парашюта, — Хлеб и паста… Фуууу. Из чего она? Парень протянул мне контейнер, где плавала вязкая масса красного цвета. Я втянула в себя ее запах и выпалила: — Паста из свеклы. Возможно, что с курагой. Они богаты калием. Я быстро сложила спальный мешок трибута из Третьего. Тейлор примостилась у большого камня. Эмори разрезал ножом три булочки и намазал пасту. — Вкусно, — тяжко вздохнула Тейлор, — Ну, так что с нашим планом? — Пока вы спали, я сделал бумажный капсюль. Китнисс, прости. Но пришлось пожертвовать частями твоей карты. Девочки, я решил как нам стоит поступить. — Я слушаю, — отвеила я. Фу… Вкус хлеба из Третьего довольно странный, — Но из чего делают ваш хлеб? — Из нута. Нам его выдают с тессер. Разве у вам выдают не такое же? — То что выдают в Двенадцатом похоже на чечевицу… Но кажется это не чечевица. Что-то среднее между гречкой и чечевицей. Тейлор промолчала. Я время от времени видела, как Хеймитч швырял на прилавок Однорукой Риппер золотые монеты, чтобы поскорее залить в себя литры самогона. Интересно, как Цецелия распоряжается своей «зарплатой победителя»? — Мама покупает хлеб у лучшего пекаря, — сказала в полголоса девочка и откусила большой кусок от хлеба, — Но этот тоже неплох. — У вас есть деление на районы в Дистрикте? — невинно поинтересовалась я, — У нас два района. Шлак, где живут шахтеры, и Торговый. — Да. Только вот… Я не знаю как это назвать… Но мама родилась в семье красильщиков. А папа… Папа был лучшим портным. Он… Он выкраивал одежду на заказ. Они оба из семей, где денег особо не водилось… Мама… Мама не любила, когда на повторе показывали ее сезон. — И не говори, в этом году только наших родственников и показывали. — Но не твоего, — вставил реплику Эмори. — Десятый сезон, — пожала я плечами, — В то время Капитолий был не так щедр на электричество и свет. У них в те годы вводились налоги на имущество и все целовали зад… Короче весело было, — чтобы не ляпнуть еще больше, я с усилием взялась за завтрак. — Да ладно, — парень пожал плечами, — Моего деда тоже не показывали, только дядя мелькал то тут, то там. У меня сжалось сердце. Бити — ментор Эмори, Блеск и Кашмира — менторы Эмералд и Даймонда. Цецелия — ментор Тейлор. Я представила свою бабушку в роли ментора. Нет, какое счастье, что мне достался пьяница-Хеймитч! — План на сегодня? — деловито спросила я, — Я готова устроить шоу. — Так… — Эмори вытер губы и развернул свою и мою карту. Вернее, то, что от нее осталось, — Запасы профи лежат у фонтана. Мины на площади не действуют. Но… Небольшого взрыва достаточно, чтобы они сдетонировали. — Разве мины не отключают сразу после? — Их придумал мой дядя, — самодовольно улыбнулся Эмори, — Они не взрываются дистанционно. Отключение не дает гарантии, что не будет замыкания. Понимаешь? — Погоди… Это как газ, верно? Даже если есть приток воздуха, не факт, что из-за малейшей искры он не взорвется? — спросила я. — Сразу видно ты — дочь шахтера. Так вот. Вы с Тейлор устроите ряд пустых взрывов, я отметил на своей карте желтые зоны, куда точно пойдут профи. Я проберусь в Рогу изобилия и фонтану, чтобы подорвать их запасы. И Китнисс, как долго ты будешь делать пращу, если у тебя будет это? Эмори достал из дна корзинки два каменных тяжеловеса, чтобы сбалансировать снаряд пращи при выстреле. — Дай мне пятнадцать минут, — проговорила я, отрезая ножом три полосы с низа куртки. Через час мы были готовы. Тейлор предложила перепроверить наши запасы. Эмори отдает нам свой спальный мешок, так как не факт, что к вечеру мы сможем встретится. Я отдала ему половину антирадина, мы поделили сушеную ламинарию и хлеб из Третьего. — Нам нужен отличительный знак, сойки подхватят их и донесут до нас. Так мы поймем, что с тобой все в порядке. Или ты поймешь, что с нами, — сказала я, вспоминая историю Рутой. Я просвистела несколько ноток из припева самой известной песни Нирваны. Эмори немного подумал. И насвистел что-то незатейливое. Наверное, попытался повторить стук компьютерных клавиш. — Это означает, что с нами все в порядке, — прошептала я, — Береги себя, Эмори. — И вы себя. В лучшем случае, мы снова встретимся в красной зоне. Я кивнула. Тейлор засеменила за мной. Мы раскрыли карту. Первый взрыв надо организовать в зеленой зоне, к северу от рога изобилия. До него путь недолгий. Я заметила, что Тейлор не особо разговорчива. Возможно, она стеснялась меня из-за того, что я старше, а может, боится своих вопросов о Прим. Знала я одну девочку, что хотела быть старшей сестрой… — Эмори очень умный, — важно сказала моя маленькая подружка, — Интересно, это у него врожденное или Бити натаскал? Я едва слышно прыснула от смеха. — Врожденное. Чтобы иметь заточенные мозги под аналитику, надо родиться башковитым. Увы, меня таким природа обделила. — Ты умная по-другому, — Тейлор указала пальцем на пращу, — Как ты ее придумала? — В древности люди охотились ею на животных. Это праща. Предок лука. — Здорово. Я только с шилом умею управляться и рогаткой. Слушай, Китнисс, откуда ты так много знаешь об истории? У вас такая программа школьная? Даже моя мама столько не знает. Почему ты знаешь? Почему? «Тебе почти двадцать два! Самое время детей заводить. А ты только о книжках и думаешь!» «Хей-хо! Сегодня будет корпоратив в честь дня рождения собственника, ты с нами? — Нет. У нас дома сегодня свой праздник. Младшая сестра в этом учебном году будет ЕГЭ сдавать. Волнуется, жуть просто! — И ты вечером сядешь за чтение… Что на этот раз? — Нет. Мама уломала нас на просмотр Голодных игр. Купим мороженое, закажем китайскую еду, мама после работы сходит за элем для нас и лимонадом для сестры. Повеселимся.» — Я знаю не больше чем все, Тейлор… Просто кое-какие причины известны единицам. И они живут не в дистриктах. — А… Почему настали Темные времена? Ты об этом знаешь? Тейлор остановилась перед нужной грудой камня и графита. «Тринадцатый специализировался на добыче графита. Графит — именно то, за счет чего жили все дистрикты и Капитолий. Аккумуляторные батареи, машины для раскопок шахт, даже краски и карандаши! Это все — графит. Решение уничтожить Тринадцатый было сложным для Капитолия. После всего этого, во всем Панеме произошли перемены. И для того, чтобы прошлое никогда не давало о себе знать, были объявлены Голодные игры.» Мы заложили бомбу с капсюлем под самый крупный камень. Надо расставить еще несколько. Ближе к рассвету нам придется проделать весь путь заново, чтобы подорвать эту прелесть. А дальше… — Впереди еще семь! — довольно сказала Тейлор и отправилась в желтую зону. Зону графитовых шахт и второго Шлака. Интересно, КАК жили дистрикты до Темных времен. Что же, черт возьми, произошло, что папаша Сноу придумал своим больным воображением этот ужас, из-за которого Евровидение кажется цивильным и честным конкурсом с неподкупными выборами?! Сойка донесла до меня наш сигнал. С Эмори все в порядке. *** Мы управились ближе к ночи, и я предложила сторожить сон Тейлор. Она мала, сон ей нужнее. А я… Я смогу мысленно попрощаться со всеми, прежде чем взлечу на воздух вместе с ареной. — Китнисс, — шепотом окликнула меня малютка, когда я расстелила ей вместо спального мешка свою куртку в разрушенной постройке. Крыши не было, у стены был навален гравий и куски булыжников. Мы разместились с относительным комфортом, — Китнисс, скажи, а Прим рада, что у нее есть старшая сестра? — Я буду твоей названной старшей сестрой, — ободряюще сказала я девочке, — Ты уже второй день моя младшая сестра. А теперь поспи, Тейлор. Завтра нам всем придется сложно. Она заснула сразу же. А я смотрела на пыльно-темное небо, слушала стрекот радиоактивных насекомых. Где-то очень-очень далеко Пит и Гейл готовятся к последней ночи дома. Погибших сегодня не было. *** Утро в Двенадцатом началось относительно тихо. Семьдесят пятый сезон Голодных Игр проходил откровенно быстро. За три дня в живых осталось всего девять трибутов. — Представляю, в каком бешенстве власть, — насмешливо сказал Гейл, когда притащил в хибару последний рюкзак со всем необходимым, — Боже, хоть бы Китнисс вернулась к нам. — Гейл… Мы должны бежать уже сегодня, — Пит смотрел в пол и не мог поднять взгляд на друга, — Их осталось девять. Я уверен, что репортеров уже проинспектировали, кого они должны опрашивать. Если бежать, то сегодня. Сообщи миссис Эвердин и Прим, чтобы все было готово. Как только опустятся сумерки, мы должны бежать в сторону Тринадцатого со всех ног. — Пит, — Гейл неуверенно позвал друга, — Китнисс просила не поднимать эту тему, но… Скажи, а как же твоя семья? — Моя мать потеряла меня с тех пор, как я подружился с вами. Мой старший брат женится осенью: ему точно не до меня. Второму достанется пекарня. Я — белая ворона в семье. Начиная от любви к семейному делу, и заканчивая друзьями. Возможно, со слов моей матери, отребье из Шлака мне не ровня. Но моя мать не ровня вам. В ней нет и грамма того, что есть в Китнисс. — Пит… — Ради Китнисс я готов на все, Гейл. Ради нее много лет назад я спалил один из дорогих хлебов. Ради нее я рискую каждый раз, выбираясь в лес. Ради нее я готов отдать свою жизнь. — И ради нее ты был готов жениться на Прим… Пит кивнул. Он никогда не признавался Китнисс в этом. Она знала, что он ее любит. Китнисс не требовала слов или поступков. Иногда Питу казалось, что Китнисс старше, чем могло казаться. Она рассказывала такие небылицы о прошлом, но слова звучали так убедительно, что Пит опасался — Китнисс знает намного больше, чем архив Капитолия или Сальная Сэй. Китнисс любила шоколад, хоть в Дистрикте не знали, что это такое (купленная плитка для Прим на день рождения не в счет. Контрабанда из Одиннадцатого. Китнисс многое отдала ради малюсенькой плитки). Китнисс говорила, что в музыке она любит фолк, в Двенадцатом знали только народные баллады и гимн Панема. Китнисс любила рассказывать о Древнем Риме и Египте. В школе они историю изучали с великого Взрыва, за восемьдесят три года до возникновения Панема, Темные времена наступипли после пятидесяти четырех лет «мирного» существования Капитолия и тринадцати округов. «Там не было демократии» — со знанием говорила Китнисс, — «История циклична. Люди просто это забывают». — Гейл, — Пит посмотрел другу в глаза, — Мы сбежим сегодня. *** К шести часам, во время повтора утреннего эфира семьдесят пятого сезона Голодных Игр, из Шлака повалил густой удушливый дым. — Горят! Горят два дома! — выскочила на улицу Ливви, — Позовите Крея или Дария! У нас начался пожар! Толпа зевак, забыв, что просмотр Игр обязателен, столпилась поодаль от горящих домов. — Это же дом Эвердин! — воскликнула Сэй, — Дом Эвердин горит! Вы слышите? Семья Китнисс должна давать интервью! Господи, где миротворцы?! — Не только дом Эвердин. Дом Хоторнов тоже горит! — заверещала Однорукая Риппер, — Где носит Крея?! К Шлаку подбежал отряд миротворцев. Сальная Сэй с облегчением увидела ярко-рыжие волосы Дария. Если Крей послал Дария — все будет хорошо! — Мэр Андреси приказал обесточить весь Дистрикт! — заорал Дарий, — Возможно, закоротило главную станцию. У мэра запущен запасной генератор в Доме Правосудия, послание в Капитолий уже отправлено. Прошу вас всех помочь с тушением пожара. В это время, все родные Китнисс находились у забора, позади восточного входа в шахты. Прим и мама со слезами на глазах смотрели на огромный столб дыма. Сгорало все. Стол, который видел столько умирающих, самодельный огород у задней стены дома, любимое кресло покойного Грэйема Эвердин. — Миротворцы, — прошептал Пит, — Скоро обесточат весь Дистрикт и мы сможем перебраться. — Через несколько минут мы должны быть по ту сторону забора, — ободряюще сказал Гейл, прижимая к себе малютку Пози. Прим и миссис Эвердин, вы будете первыми. Дальше идут мои родные. Мы с Питом будем последними. Едва Гейл произнес эти слова, как Дистрикт погрузился во тьму. Гейл забросил веревку с привязанным камнем к высокой иве. Веревка с грузилом несколько раз обернула ветку и зацепилась камнем у развилки. — У нас есть несколько минут, прежде чем запустят генератор в Доме Правосудия. Иначе забор снова подключат, — сообщил старший Хоторн. — Это рискованно. Они не станут направлять генератор на забор. Жители и так напуганы, они не сунутся за пределы. Миссис Эвердин, Прим, — вы первые, — предложил Пит, — Но надо действовать быстро. Госпожа Эвердин, позвольте помочь. — Ой Пит, — отмахнулась мама Китнисс, — Знал бы ты, как часто я и Грэйем сбегали за забор, когда мои родители освобождали меня от работы в аптеке. Возможно, мне не пятнадцать, но талант нельзя потерять. От этих слов Прим с удивлением посмотрела на маму. Была бы здесь сестра, она бы точно отчебучила что-нибудь смешное. Но сейчас не та ситуация, чтобы шутить или как-то смеяться. Надо будет рассказать об этом Китнисс. Потом. Не сейчас. Когда Гейл помог Пози и Рори перебраться по ту сторону забора, а Хейзел и Вик уже схватились за веревку, Пит услышал чьи-то шаги и замер. Они не могли так быстро потушить пожар. Просто не могли. — Очень умно, мальчик, использовать пожар как предлог, — из-за угольной кучи вышла Сальная Сэй. — Заложишь нас? — спросил Пит, готовый броситься в драку. До чего же смешно звучит, Пит! Драться с семидесятилентнейстарушкой! — Нет, — старуха замотала головой, — Берегите себя, мальчики. Ради Китнисс, ради Двенадцатого. Ради нас всех. Сделайте то, что готовили наши предки с самого Восстания. Сделайте то, что не смогли мы и наши отцы. — О чем ты…. — Пит, быстрее… — окликнул его Гейл не замечая, что творилось у кучи угля, — Сейчас надо… — Беги, Пит Мелларк, — Сэй порывисто прижала парня своей узловатой рукой к себе, — Передай президенту Тринадцатого, что пламя вспыхнуло. Чего ты ждешь?! Беги! Когда мальчики присоединились к своей семье за забором, Гейл отвязал веревку от ивы. Пит смотрел на Сальную Сэй. Хоторн внимательно проследил за взглядом друга. Оба были готовы поклясться — старуха прижала три пальца к губам и протянула в сторону убегающих. Когда вся ватага бежала до бетонной хибары, Пит призадумался над последними словами Сэй. Что готовили предки с Восстания? И что означает «пламя вспыхнуло». Что черт возьми происходит?!