Богохуйник

Чистое пластиковое окно без проблем пропускает яркое свечение молодой луны на безоблачном небе. Тихая летняя ночь немного охлаждает нагретую безжалостной жарой землю, оставляя за собой россыпь маленьких водных капель на траве. Окно бесшумно приоткрывается ещё на пару градусов из-за дуновения лёгкого ветра. В тёмной комнате звучит тихий стон. На блеклых простынях лежит парень, чьи тёмные локоны разбросаны по плоской подушке, что успела нагреться от тепла его головы. Несмотря на лёгкую прохладу, по его лбу стекает редкий пот, размазываясь по подушке от вечных ворочаний. Он мечется от одного края узкой кровати к другой, не находя себе комфортного пристанища. Одеяло лежит, скомканным клубком, у ног Мегуми. Он вновь мычит и хмурится во сне, не в силах бороться с кошмаром. Из коридора за дверью его комнаты доносится громкий грохот, из-за чего он резко просыпается и, сжав острые колени к груди, садится на кровать. Глубокий выдох слетает с его высохших губ. Снова тот же кошмар. Фушигуро вновь воспроизводит в голове единственный кошмар в своей жизни, который снится ему почти четыре недели, каждую чёртову ночь. Он начал отчёт с инцидента в лесном храме, потому что первый кошмар был в ту же ночь, когда все произошло. Сначала он скидывал все на стресс на фоне потери зрения, но когда оно вернулось, сны не прекратились, они стали ярче, громче, больше деталей. Он заводит руку за голову, чтобы коснуться обледеневшими пальцами горячее основании шеи. Он на мгновение обжигается и отдирает руку, беззвучно шипит от неприятных ощущений. Парень тянется к одеялу и закутывается в него по самые уши, чтобы согреть горящее от огня тело. Он сильно жмурится в попытках привести себя в адекватные чувства. Эти кошмары мучают его сознание. Будто собственный разум бунтует против него. Из раза в раз повторяется один и тот же сценарий. После пробуждения Фушигуро чувствует дикое желание сбежать, спастись, согреться. Но стоит ему шагнуть за пределы комнаты, его что-то останавливает. Что-то, что появилось в нем из-за кошмаров. Но понять что это он никак не может, потому что каждый раз, когда он начинает пододвигаться ближе к разгадке, оно эфемерной массой растворяетсяф за сквозь пальцы, оставляя парня с ничем. В нем определённая уверенность в том, что никто не сможет ему помочь с этим. Неправильная уверенность, которая не даёт ему рассказать о кошмарах Итадори, особенно ему. Мегуми начинает злиться на свое положение и, все ещё находясь в одеяле, встаёт, чтобы закрыть окно и выйти из комнаты, что начинает душить его своим отвратительным порядком и чистотой. Он раздражённо плетется в сторону кухни, обходя без внимания двери комнаты Юджи и других студентов. Подходя ко входу на кухню он слышит тихий шорох и резко включает свет, чтобы застать ночную крысу врасплох. — Учитель Годжо. — Зовёт он нарушителя. Сатору неловко оборачивается в сторону студента, вытягивая правой рукой пачку любимого печенья из тайника в шкафу. Мегуми недоуменно смотрит на печенье, потому что, несмотря на годы жизни в общежитии, тайник видит впервые. — Половина твоя, если будешь молчать. — Годжо невинно улыбается и открывает пачку. — Шестьдесят процентов. — Произносит Мегуми и щурит глаза. Печенье с шоколадной крошкой его любимое, точно не меньше 60%. — Пятьдесят семь. — Упрямится учитель, пытаясь отстоять свое право. — Семьдесят пять и возможность пользоваться тайником. — Шантажист. — Ворчит Годжо и кивает в сторону стола, приглашая на ночной дожор. Мегуми победно улыбается и плетется к стулу, чтобы развалится на нем и слопать свой выйгрыш. Пока Сатору разливает горячий жасминовый чай, он тупит взгляд в деревянный стол, теряясь в раздумиях, что не остаётся без внимания пытливого учителя. — Знаешь, в детстве у тебя не было кошмаров по ночам. — Догадавшись, говорит Сатору, хитро протягивая чай. Аромат жасмина наполняет кухню. Никто кроме Годжо и Мегуми не пьёт этот чай из-за специфического горького послевкусия. Здесь он практически не пил его, в одиночестве ему не кажется это уместным. Но раньше, когда Фушигуро жил у учителя в качестве воспитанника, этим запахом было пропитан абсолютно все в доме. Это звучит, как фетиш, потому что Годжо практически помешан на жасмине. Мегуми подозревает, что деревья этого восхитительного цветка, посаженные вблизи территории колледжа, его рук дело. — Никаких кошмаров у меня нет. — Тихо утверждает Мегуми, выдавая себя с потрохами. У него нет сил, чтобы спорить с учителем. Ещё один минус этих кошмаров то, что они утомляют настолько, что сил на целый день не набирается даже минимально. И если пока что у него получается скрывать это за своей привычной пассивностью и равнодушием, в скором времени он не сможет даже внятно разговаривать, сходя с ума от недосыпа. Такое уже было однажды, ему совершенно не хочется повторять опыт прошлых лет. Сатору Годжо при желании может быть самым раздражающим человеком на планете. Годы совместного проживания хоть и обеспечили Мегуми имуннитет на это, все же терпение его не безгранично. Самым бесячим в нем парень находит именно этот проницательный взгляд. Наполненный поддержкой и уверенностью. Этот взгляд вынуждает довериться, открыться. Даже если он предаст колледж и всех своих близких, Сатору будет смотреть на него так, он уверен. Потому что, когда Фушигуро уходил, после громкого скандала, из дома Годжо, мужчина был готов в любой момент его подхватить и прижать к себе. Даже после всех отвратительнвх слов, что нечаянно слетели с его губ в тот вечер. — Поэтому ты, как наивный пятилетка, вышел на кухню, чтобы заесть свои страхи печеньками и горячим шоколадом. — Сатору произносит это тихо, без издевки. В конце концов он пришёл не для того, чтобы выбивать из недо-сына чистосердечное признание. Он лишь хотел убедиться, что Фушигуро в порядке после всех событий. — Мне не страшно. — Честно отвечает Мегуми, сдавшись. — Это...другое. — Всё же кошмары? — Переспрашивает учитель. — Да. — Сдаётся парень, не видя смысла в препираниях. Сатору тяжко вздыхает. Он ожидал, что такие разговоры будут, когда мальчику стукнет лет шесть. Но Мегуми девятнадцать и мужчина не знает, что он может сказать, чтобы не казаться старым дебилом-сказочником. — Ну тебе стоит просто посмотреть страху в лицо? Ты большой мальчик, не думаю, что призраки и бабайки из шкафа могут сильно тебя пугать. — Годжо несколько раз запинается и пытается подобрать слова, которые не будут звучать глупо. Вывод, получилось плохо. — Это метель, — Прерывает его Мегуми, решив, что если поговорить об этом, ему будет легче разобраться самому. — она повсюду. — Метель? — Хмурится Сатору, теряя прежнюю легкомысленность. — Я чувствую, как она сдирает мою кожу, — Он поднимает голову на учителя, что сидит напротив. — чувствую, насколько безысходно моё положение, но остановиться не могу. — Звучит мрачно. — Шепчет удручено он. — Это пиздец, учитель. — Не сдерживает свой порыв парень. — Простите... Но я так больше не могу. С каждым днем этот сон длиннее и длиннее. Мне страшно, что я вообще скоро не проснусь. Сатору держит ещё пару секунд напряжённой атмосферы и громко хмыкает, делая глоток чая. — Есть у меня одна идея, но тебе нужно немного подождать — Он оборачивается в сторону входа и прислушивается, не проснулся ли кто-нибудь ещё. — Я понимаю твоё желание отделаться от меня, но, возможно, на некоторое время тебе будет лучше вернуться домой. — Мой дом здесь. — Слова вылетают ещё до того как он решил их произнести. Слишком грубо, слишком громко. Как приговор. Мужчина спокойно принимает ответ, будто его и ждал. — Сейчас кое-что происходит, Фушигуро. Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Я смогу тебя защитить. — Защитить от чего? — Мегуми был в недоумении. — Это просто кошмары, ничего серьёзного... — Ты прав. — Обрывает он его. — Я просто... беспокоюсь за тебя. Мегуми молчит и делает крупный глоток горячего чая, немного морщится. Что-то смутило его во вкусе привычного напитка и он поднял сомнительный взгляд на Годжо. — С чем вы его заварили? — Прямо спрашивает он. — М? — Учитель вновь поднимает чашку к лицу и делает вид, будто принюхивается к аромату. — Думаю, это лаванда. По крайне мере, так было написано на упаковке. Тебе не нравится? — Обычно вы заваривали только жасминовый. — Лениво поясняет он свои насторожения. — Непривычный вкус. Годжо заставляет его ещё раз глотнуть чай и ободряюще улыбается. Фушигуро остается лишь закатить глаза и наконец приступить к своим семидесяти двум процентам от всей пачки печенья. Он решил, что Сатору заслужил 28%, вместо 25%. Когда Мегуми тяжело зевает и чуть ли не роняет голову на деревянный стол, учитель строгим тоном гоняет его в кровать. В ответ парень скептически приподнимает брови и спрашивает, правда ли Годжо надеялся, что он послушается. Ему давно не десять, чтобы верить его строгому тону. Но в конечном итоге, парень самостоятельно уходит в постель, собирая подолом одеяла всю пыль с пола. Учитель не сдвигается с места, игнорируя остывший чай. Слова второкурсницы никак не оставляли его в покое, следуя по пятам. Улыбка, нисходившая с губ практически никогда, немного дрогнула. Он прислушивался к тишине, чтобы не быть прижученным кем-то из остальных студентов, и решает остаться здесь до утра, чтобы наглым образом позавтракать кулинарными шедевром Итадори. Только на этот раз он не идёт в свободную комнату и даже не разваливается на полу, как делал множество раз, чтобы не попадаться на глаза работникам колледжа. Он с напряжёнными руками дёргает ручку двери и, не просовывая голову, прислушиватся. Шелест грубого одеяла и скрип кровати доносится до его ушей и он облегчённо отпускает ручку, закрыв дверь. Вернувшись на слегка освещенную кухню, мужчина грубо мнет и рвёт бумажную упаковку чая, оставляя лишь сам пакет. Он пересыпает ароматные листья чая и проделыввет ту же махинацию, что и чуть ранее. Мешочек с полынью легко опусташается, и он небрежно смешивает её с чаем.