Продано.

— Сейчас начнётся! Ребята собрались вокруг ноутбука Чана, стараясь не дышать на гаджет. Провинившиеся Чонин и Хёнджин, как самые шумные сегодня вперили взоры в свои смартфоны. В этот день они носились по новому общежитию старших, снося всё на своём пути, пару раз перевернув коробки с обувью и непонятно откуда взявшуюся вазу. Судя по крикам Сынмина, ваза была либо жутко старинная и ценная, либо просто очень дорога его сердцу. Плюс они перевернули чашку с рисом старшего, поэтому он запретил им приближаться к ценным вещам (включая легендарный ноутбук), пока не вынут шила из своих задниц. Причиной перевозбуждения у этих двоих, да и у всех остальных, что греха таить (просто другие умели контролировать свои конечности), было участие ребят в благотворительном аукционе "Спасаем детей", где каждый выставил свою вещь на торги. Не сказать, что это событие было столь громким и значимым, оно мало где освещалось, но парни уже начали уставать от ежедневной движухи с премиями, выступлениями, участиями в шоу, новым рождественским альбомом и тиктоками. Последние, кажется, довели до белого каления Хёнджина, которого подтрунивал макнэ, из-за чего они начали мутузить друг-друга, что в конце концов привело к истерике Сынмина и ссылке за отдельный стол. Ребятам было необходимо отвлечься на что-то, что отличалось от их стандартного расписания, но при этом сохраняло видимость бурной деятельности перед вездесущим менеджером. Поэтому было решено вечером отвлечься хотя бы на торги - со ставками и попкорном. — А кстати, кто что выложил то? - лениво спросил Феликс, потягивающий сок из коробочки. — У меня черная кофта, - начал Чан. — КАКАЯ чёрная кофта? - закатил глаза Минхо. — Ты такие вопросы Бину задавай! — Ничего не знаю, моя белая! — Ты хотел сказать, ЕДИНСТВЕННАЯ белая? — Хорош заливать, мой гардероб уже давно не напоминает чёрную дыру! — Может быть сейчас не напоминает, потому что ещё не все свои футболки развесил! — Ой, завали, хён! Сам то что выставил? — Серый свитшот. — Тот, который уже как тряпка половая выглядит? — Сейчас ты станешь половой тряпкой! — Хорош сраться, сейчас отправитесь не то что к Джинни с Йенни, вообще в коридор! — Да ладно тебе, Чан. Ты же знаешь, что мы не всерьёз. Устали просто, сам понимаешь. Этот дьявол ещё в тысяче шоу участвует, а я пытаюсь писать треки 24/7, да так, чтоб без мата, но, как видишь, выходит не очень. — Хочешь сказать, тот трек про позу собаки в раке был не про созвездия?! - ужаснулся Феликс. — О господи, ты его где услышал? — Задержался после практики, заходил к знакомым стажёрам, а там как раз студия по пути. То-то я думал, что за текст странный! — Дааа, когда хён зачитал второй куплет, у меня глаза на лоб полезли, а волосы дыбом встали. Прям бери, лакируй, да на очередную премию. Шикарное средство для объема волос. Жаль, седины добавляет. - устало протянул Хан. — Ну и что? Всё равно нас перекрашивают раз в месяц! - подал голос Хёнджин из-за своего "стола для детей". - Я же несколько раз дал знать, что хочу восстановить волосы! Нет, давайте снова высветлим! Есть же парики, нафига опять блонд?! — А ты вообще помолчи! Про шапки слышал? Ты дурак совсем выходить в лайв в панамке? Наш менеджер уже валидол вместо воды хлещет! Или ты все кепки с шапками на торги выставил? — Кепку Феликс выставил, у меня свитер с медведем. Да и опять же, какая разница? Сасены уже спалили. Ты сам-то что отдал, Минни? — Во-первых, не кепку, а бейсболку, а во-вторых, не Феликс, а Чонин. У меня сумка с кенгуру. — Ты решил выставить Чана на продажу? Хочешь избавиться от нашего лидера? Я всегда знал, что ты дьявол во плоти, но настолько!.. - ужаснулся Хан. — Не пизди! У тебя что? — Куртка осенняя. — Какая осенняя куртка? — Серая. Ребята переключились на подборку смешных видео с котами, в то время как Минхо продолжал сверлить взглядом Джисона. — Какая серая куртка? - спросил он достаточно вкрадчиво, чтобы различить опасные нотки в голосе. — Ну, обычная. Тёмно-серая такая, помнишь? Я в ней ещё в прошлом году гонял. — Какая тёмно-серая куртка? — Да что ты к неё привязался, господи? Ну вот, смотри! Хан открыл со своего смартфона страницу аукциона, где красовалось фото той самой куртки-пуховика. Куртки, на которой не были видны капли воды. У которой левый рукав был чуточку больше растянут, чем правый. Которая согревала, если пробраться под неё руками. У которой совершенно точно не хватало нитки у ворота, так как Минхо лично выдрал её мизинцем. Стартовая цена 50000 вон. Доставка 2500 вон. — Почему она?..

***

— Ну понятно, Хёнджин у нас победил! — Я же вам говорил! Достаточно исследовать рынок карт, чтобы понять, что... — Обсуди это с Феликсом, Минни, это вы с ним умеете в твиттер, тикток и прочие молодёжные штуки! — Признай, Чанни-хён, ты просто расстроился, что ты такой дешёвка! Хотя конечно, эта ободранная кофта... — Главное, что вырученные деньги пойдут на благое дело, разве не так? — Главное, что у нас уговор. Проигравший моет посуду! — У нас впереди ещё Хан и вы втроём, оболтусы! — Сынмин изучил рынок, тебе нечего противопоставить сухим цифрам! — Я в туалет. Минхо пропал на добрых 15 минут - всё время, пока шли очередные торги. Вернулся он уже к середине продажи шапки Феликса под громкое улюлюканье младших, неуважительно тыкающих пальцем в дующегося лидера. — Су! Хи! Е! Циф! Ры! Я УЖЕ обошёл тебя, кенгурат*! - коверкая слова развеселившийся Феликс перешёл на английский. Минхо сел на своё прежнее место рядом с Джисоном, привычно перекрестив их руки. — Тебя где так долго носило? — Стошнило от вашего шума, пытался не утопиться в собственной блевотине.

***

— Хён, у тебя есть белая рубашка? Моя порвалась, а другие в стирке. — У тебя соседей нет? Ты чего сюда припёрся? — Ну пожалуйста, у кого я там возьму! У меня соседи - шкаф, тумбочка и этажерка, мне их размеры ну вообще не подходят! — Почему это должно меня беспокоить? — C'mon, baby, пожалуйста! — Ладно, - Минхо, убирающий стейк в духовку, закатил глаза. - Возьми в моей комнате. — Спасибо, дорогой! Я знал, что могу на тебя рассчитывать! - засиял Джисон и упорхнул в сторону комнаты Минхо. Ли покачал головой. Что ни говори, Джисон всегда добьётся своего. Он знает куда и чем нажать, чтобы получить желаемое. Минхо в принципе и не против. Поставив таймер, помыв и вытерев руки Минхо с чувством выполненного долга направился к себе, чтобы выгнать надоедливую белку, которая наверняка уже перевернула половину его гардероба. Войдя в комнату Минхо понял, что оказался прав, так как добрая часть его вещей уже была разложена на кровати не самым аккуратным образом, а Джисон примерял уже, кажется, пятую рубашку. — Давай закругляйся! И срач за собой убери! — Ну погоди, я должен выбрать лучшее, хочу выглядеть идеально сегодня! — Ты всегда выглядишь идеально, жертва электрофореза! Давай шустрее выметайся, я хочу полежать 20 минут, пока мясо готовится! — Оуу, всегда?.. - Джисон кокетливо поиграл бровями, подмигивая практически одновременно обоими глазами, в то время как Минхо отточенным движением вновь закатил свои. — Я сейчас выгоню тебя совсем без рубашки! Я устал и злой как собака. Не нервируй меня, Хани. — Ну подожди минутку, у тебя там было ещё что-то интересное, что я не видел. Дай-ка... — Нет, не трогай! — Что?.. Джисон держал серый рукав, торчащий из защитного чехла. Слишком знакомый рукав с торчащей ниткой. Рукав, что был растянут чуть больше чем другой. — Откуда..? Минхо подошёл к гардеробу и снял вешалку с перекладины. — Она же была на аукционе? Я отдал её на аукцион! Ты украл её? - у Джисона проскочил нервный смешок. — Я выиграл. — Но ведь... Ты? Когда? — Я отходил в туалет, помнишь? — Да... - Джисон начал нервно оглядывать пол вокруг. - Но как? Я имею в виду, зачем? В смысле, стартовая цена была 50000 вон, но продали её кому-то за сколько... — 877000 вон. И каждая пошла на благотворительность. — Но... Зачем, Минхо? — Ты не помнишь? Джисон непонимающе уставился на старшего. — Надень. Минхо мягко отстранил руку Джисона, всё ещё сжимающую рукав и неторопливо надел на младшего. — Затем, что однажды ты пролил на неё апельсиновый сок, и мы не нашли ничего лучше, чем облить пятно водой и вытереть салфетками. Он развернул к себе Джисона за плечи. — Затем, что ты всегда давал мне левую руку, так как именно в этот рукав можно просунуть ещё одну ладонь. Пальцы скользнули от плеч к пальцам чужим, едва коснувшись. — Затем, что однажды эта молния прищемила тебе подбородок, и тебе пришлось ходить в некрасивой маске, так как твоей привычной у тебя не было, и ты очень смешно дулся. После чего мы тебе купили тот апельсиновый сок. Ловкие пальцы медленно застегнули молнию. — Затем, что я помню, почему у ворота выдрана нитка. А помнишь ли ты? Одна рука всё ещё лежала на вороте куртки, но другая покоилась на пухлой щеке, большим пальцем осторожно поглаживая нежную кожу. Джисон неверяще рассматривал лицо Минхо. Его смягчившееся удивительное лицо, пронзённое стрелами усталости, его невероятные глаза, прячущие задушенный смирением страх, его прекрасные губы, искажённые горькой усмешкой, которая абсолютно не шла этому человеку, настолько важному, дорогому, единственному, которого хочется видеть перед собой день и ночь, так сильно, так невыносимо, что мысли уже кричат об этом, а он всего лишь забыл признаться в этом себе и ему, и нет, этот мир по имени Минхо не может быть таким страдающим, эту горечь нужно снять, убрать, эти губы... Мысли потерялись во внезапном фейерверке чувств, плавящих сознание, и весь мир вокруг перестал существовать. Нет, это был не первый поцелуй, нет, в тот раз они не были пьяны или под кайфом, и нет, после того, год назад, они не возвращались к этому, не обсуждали это даже сами с собой. Тогда они предпочли в одиночку справиться с доселе неизвестными им эмоциями, пытались их утихомирить, купировать, задушить, потому что это было неизвестно и потому страшно. Каждый справлялся по-своему. Но эти эмоции не затухали, они росли. И выросли в то, как сейчас они самозабвенно исследуют губы друг друга, медленно, неверяще, боясь вдохнуть, боясь, что этот момент - как один из многочисленных хрустальных снов - может разрушиться. Эти сны имели привычку рушиться каждое утро. Сладость губ прорезала солёная капля. — Ты плачешь? — Ты тоже. Они засмеялись, вытирая слёзы, чтобы потом сцепить пальцы. — Всего 870 тысяч? — Я готов был отдать больше. — Ох... Что бы было, выстави я на аукцион свою руку? - с истерическим облегчением рассмеялся Джисон. — Стартовая цена? — 50000 вон. Ваши ставки? — Моё сердце, - шепнул Минхо в губы Джисона. — Продано.