И я в наказание

Вместо предисловия По статистике получается, что женское население значительно преобладает над мужским.       А, если ещё мужчины влюбляются друг в друга, то женщинам совсем ничего не достаётся и многие рады хоть кусочкам мимолётных отношений. Разочарование — страшная сила. Иногда оно убивает, но бывают случаи, когда насытившись вселенским кидаловым, мы группируемся и делаем всё сами. Как нам надо или как мы это видим.       Мне за сорок пять. Позади три брака, четверо детей и куча любовных романов разной степени тяжести. Не всегда количество переходит в качество. Мужья мои — хорошие люди, сами по себе. После излечения от послеразводной лихорадки мы вполне дружелюбно общаемся. Дети нас радуют.       Меня воспитывали в старых традициях — крепкая семья, одна и на всю жизнь. Со всеми радостями и горестями. Хотя у родителей было по два брака. Странное дело, и мужья мои об этих традициях знали, только воплощали как-то по-своему. Наверное, личное эго преобладало во всех случаях. Впрочем, и я не без греха. Возраст располагает к некоторой инвентаризации нажитого опыта и корректировке дальнейших планов.       Работа есть, жильём обеспечена, детей вырастила, разлетелись по своим маршрутам. Вроде бы, что ещё надо? Ну, нет же! Не нашла чего-то очень важного, для себя. Наверное, всю жизнь так и искала, но не встретила. А тут, оказывается, и искать нечего. Не до женщин им. Но пол менять не стану! Это — от Бога!       Сердце на месте, чувствую, как щемит по ночам. А любви в нём больше нет. Умерла любовь, вся сгорела, дотла. Накатывает временами возмущение — как же без любви-то?! Вот пристала со своей любовью! Сдаваться не собираюсь и на случай тоже больше не надеюсь. Хочешь что-то сделать — сделай это сама! Привееет!       Я купила его «как Тузика на рынке». Это, конечно, образное выражение. На самом деле всё было, несколько, заморочнее.       Случайная ссылка на сайт знакомств. Оказывается, многое можно купить через интернет. Ну, как — «купить»? Собрала все необходимые справки, прошла тестирование, краткую курсовую подготовку, заплатила приличный страховой взнос, оформили условия Договора.       Участие в экспериментальной Программе накладывает на меня определённую степень риска, так, что, по-честному, — мне бы надо зарплату назначить, а не взносы делать. Но оплата страховки обязательное условие — доля ответственности необходима. На содержание, конечно, будет выделяться пособие в размере минимального прожиточного минимума, без обязательной отчётности по использованию. То есть можно на него сильно и не тратиться, только чтоб душа в теле оставалась. И даже работать, по моему усмотрению, ему можно, только на низком квалификационном уровне в сфере обслуживания.       Характеристика у него так себе, образован, не броской наружности, но и не доходяга; мед справка есть… депрессивен. С этим можно, а иначе как? Разберёмся.       Однако волнение с утра зашкалило. Как же теперь всё будет? Что дети скажут, когда узнают? Так, стоп, старые привычки накатили…       В кофе коньяк, у зеркала покрутилась, оглянулась ещё раз на дверь в комнату для нового питомца… А, будь что будет! В путь!       Адреналин гоняет кровь, морозный февральский воздух приятно покалывает лицо, где-то за деревьями парка брызнуло солнце.       Я всегда могу расторгнуть договор. Может, лучше взяла бы ребёнка в приёмную семью, вон их сколько в приютах? Нет, устала я. Хочу для себя немножко пожить. Хотя, опять, наверное, ошибаюсь.       У дверей Агентства охрана, досмотр. Уютный холл, приветливый персонал. Заполнение бумаг заняло не так много времени, деньги переведены. Меня поздравили с приобретением, передали «сопроводительные документы», рекомендации по уходу и обслуживанию пульта и дисплея, инструкции, руководства к «устранению неполадок в работе». Надо будет внимательнее прочитать на досуге.       Он сидел в холле. Не депрессивный, но безразличный. Окинув меня беглым взглядом, подавил на лице эмоцию пренебрежения, что ли? Но, вероятно, вспомнив правила его дальнейшей жизни, вздохнул и встал, не поднимая больше на меня глаза. Ах, ты смотри какой! Не я тебя до этого довела. Нечего мне тут свои амбиции демонстрировать. Будешь меня бесить — верну, где взяла! Не смотрит. Сама для себя эмоционирую! Дома поговорим. Чёрт, страшновато стало…       Браслет на месте, активирован, на дисплей моего коммуникатора поступают сведения о его жизненно важных показателях. Громко щёлкнула крышка пульт, волнуюсь же. Хорошо, что он выше меня — так привычнее. На вид крепкий, подтянутый. Пивные животики меня больше не умиляют. Наверное, много приходилось крутиться, раз к своим сорока трём он не расплылся во все стороны. Лёгкая седина в висках, но причёска в порядке. Отпущу ка я ему волосы до плеч. Видела недавно такого подростка, а этот будет похож на Атиллу и повязку кожаную на лоб. Только бы ориентация у него не хромала.       На улице пришлось подождать такси. Солнце больше не показывалось. В воздухе закружились робкие снежинки. Он ссутулился и спрятал руки в карманы куртки. «Агентство», тоже мне, ну да ладно, сама решила на «костюмчике» сэкономить. Взяла в «стандартной» экипировке. Посмотрим потом, может он ему и не понадобится, будет дома сидеть, в кухонном переднике и прихватках… Его же теперь, вообще, как хочешь можно наряжать! Кен — переросток. Мысль развеселила! Я посмотрела ему прямо в глаза. Нагло так. А что? Имею право. Буду осваивать новые для меня формы поведения. Опять смотрит вниз. Мне так сразу и объяснили — «осужденные — добровольцы» не имеют больше ничего личного, согласно ДОГОВОРА и Приговора Суда.       Нет, мой — не убийца какой-нибудь, он там сильно мошенничал с крупными ценными бумагами, много людей пострадало, даже жертвы были. В общих чертах. И теперь ему светило не то, что бы пожизненное, а «бессмертное» наказание. То есть несколько жизней не хватит.       Но после соглашения об участии в Программе, для него прошлого формально больше нет и мне его история не нужна. Наше толерантное и гуманное общество решило опробовать новую Программу по реабилитации и, заодно, реанимации ещё какого-то чего-то. Эмансипация и однополые браки тревожно зашкаливают.       Только получается палка о двух концах. Меня обычно воспринимали как подарок, награду, достижение… А тут новая функция — Я — наказание! Забавно. Надеюсь. ***       Светлый просторный холл удушал одиночеством больше камеры следственного изолятора. Как будто бросили в сюжет чужого кино: мягкая мебель, эргономичный дизайн интерьера, клерки в костюмах и я, ни от мира сего. Лучше бы от туда и не возвращался. Отравляющее чувство вины, ощущение вселенской потери и ясное понимание, что уже ничего не исправить заполнили всё моё существование. Жизнь пронеслась вспышкой метеорита. С детства был уверен, что чего-то добьюсь, совершу что-то важное, сделаю мир светлее, добрее, радостнее. И всё. Всё так нелепо рухнуло.       Я остался абсолютно один. Отца похоронил. Свою семью так и не образовал — всегда дела, дела, потом когда-нибудь. А вот и не будет потом. Друзей, как оказалось, настоящих то и не было. Всё зря. Лучше бы и вообще не рождаться. Я ждал конца. Но кто-то там наверху решил не упрощать мне жизненный путь. Что это — шанс или пытка?       Может, так быстрее получится свести счёты с судьбой, чем тупо гнить за решеткой? Как бы там красиво не называли, а рабство — оно и есть рабство. Только я добровольно принял их условия. Чипы вживили, браслет надели, всё под контролем. Комбинезон на сгибах хрустит, как упаковочная бумага. Что же будет дальше?       Впрочем, какая разница. Только бы поскорее всё кончилось. Ожидание затягивалось. Приближалось время обеда. Сопровождающий всё чаще бросал взгляд на циферблат больших часов в холле и нервно постукивал свёрнутым в трубочку журналом по своему бедру. А что там в трубочку завёрнуто? Наконец одна из дверей распахнулась и вышли трое.       Она шла между двумя сопровождающими, надменная и самоуверенная. На вид — ещё не пенсионерка, но и бальзаковский возраст давно позади. Искусственно не молодится, одета без роскоши, хотя, свой стиль присутствует. Взгляд прямой, жёсткий. От таких ничего хорошего ждать не приходится. Любая блажь в голову может стукнуть. Впрочем, и не положено мне хорошее.       Ишь, сопит, нервничает, пульт демонстрирует. Это теперь не важно, лишь бы быстрее. «Что, новая хозяйка хочет?»       А машины у неё нет, похоже. Пришлось ждать такси. Мороз слегка начинал покусывать. Спрятал руки в карманы куртки. Чего улыбается? В глаза заглядывает. Пусть делает, что хочет — мне всё равно. Нет, всё-таки, как же здорово, что ни говори, оказаться вне стен камеры. Рабство рабством, а пока — глоток свободы. Для чего только мне теперь вся эта свобода? Ничего не вернуть и не исправить… Водитель впереди засуетился. Я и не заметил, что он за мной наблюдает. Из динамиков полилась музыка. Таксист лихо подмигнул мне в зеркале.       Безобидная реплика водителя вызвала у хозяйки эмоциональный взрыв. Ух ты, не покусала бы. Дальше ехали молча. Машина затормозила у одного из домов типичных безликих застроек.       Пассажирку спереди здорово кинуло вперёд, так и шею свернуть не долго. Сумочка у неё выпала, деньги рассыпались. Начала собирать, вроде без травм. Не могу сидеть, надо помочь даме выйти из машины, привычка печёт. Вышел сам. Захлопнул заднюю дверь. Она не торопилась выходить. Задумалась о чём-то. Холодновато. Открываю переднюю дверь, протягиваю руку.       Облегчение во взгляде. Смущённо потупила взор. Но, понимаю, что жест оценила. Эх, каких красавиц и из каких авто мне доводилось выводить! Красавицы так где-то и продолжают существовать, а меня в их жизни больше никогда не будет и, скорее всего, многие из них постараются вычеркнуть меня из своего прошлого. Как будто никогда и не было. Всё правильно, так и надо. Да что ж такое? Ушёл в себя.       Хозяйка забавно присев, упёрлась в железную дверь подъезда. Не успел помочь, ну и сама справилась, не стоит в ожидании. Характер есть. Веди уже или поводок пристегнуть? ***       В такси ехали молча. Он сидел на заднем сидении, потупив взор. Меня не покидало тревожное ощущение: «Что ты, дура, делаешь?» и «пора разворачивать машину». Таксист лениво включил музыку и, глянув в зеркало заднего вида, подмигнул моему питомцу. — Чего воды в рот набрали? Развелись что ли? Не грусти! У меня квартира просторная, пойдём ко мне жить, красавчик? — На дорогу смотрите! Не по окладу вопрос! Психолог мобильный, тоже мне. Он — мой!       Ну, нормально так, — я ещё слова от него не слышала, ни хорошего, ни плохого, а уже готова бороться. Отвернулась к окну. Надо возвращать, пока не поздно. Жаль, деньги потеряю. Подожду до завтра, там решу. А как его из машины выводить?! Вдруг он выскочит и рванёт куда-нибудь. Нет, я, конечно, воспользуюсь пультом, парализатор сработает, а что соседи подумают? Но дверь ему открывать тоже не солидно для дамы. Вот задача       Автомобиль резко затормозил у подъезда дома, проскользив по накатанному льду. Меня кинуло вперёд, но ремень безопасности сдержал, резко впившись в шею и грудь. Сумочка выпала из рук, пришлось нашаривать её внизу и собирать приготовленные деньги. Козёл! Надо было в метро ехать, или оплатить доставку. Хлопнула задняя дверца. Ну, неееет… Начинается. Что там? А да, пульт где-то, чёрт… Или пусть уже будет, как будет? Ведь знала же. Надо выходить. Дверь открылась как бы сама, мягко, плавно, достаточно широко. Он протянул руку, предлагая выйти из машины.       Уу? Манеры не отменяли? А это — прокольчик, господа, вдруг бы я из тебя животное хотела вырастить? Сидел бы, дрожал, пока за шиворот из машины не вытащила. Надо же! Угадал мои мысли, смутился. Ладно-ладно, не бойся. Зачёт. Сколько же ещё будет продолжаться мой внутренний монолог? Но мне интересно выдерживать режим бессловесного контакта. А контакт, определённо, наблюдается. Слабенький такой, напряжённенький.       Железная дверь подъезда открывается с трудом, приходится каждый раз упираться в порог, приседая. И сейчас я неловко поднатужилась, оттягивая дверь на себя. Мешала папка с документами, но он больше инициативу не проявлял. Домофон хронически выломан, стены подъезда и лифта давно не презентабельны. Разводы и подтёки прошлогоднего косметического ремонта не навели желанного марафета, а только подчеркнули всю убогость состояния. А чего ты ждал? Большая часть страны так живёт. Остальные ещё хуже и только избранные — лучше. Не изолятор, однако. Тесная кабинка лифта вынуждает стоять рядом. Он за спиной. Страха нет, но поворачиваться не хочу. Однажды, ко мне в лифт ввалился подвыпивший мужчина и не без вызова спросил: — Не страшно одной с незнакомцем в лифте?! — А вам? Пока он удручённо улыбался моему вопросу двери лифта открылись, и я вышла с достоинством.