Disorder

Открытая нараспашку дверь признак не особо хороший, особенно после всех произошедших событий. Но Горб была морально готова и к такому исходу, возможно, она даже радовалась своему освобождению от обязанностей. Сейчас к Кашириной Алина никак не привязана, только деньгами и договоренностью, но при этом выгодным положением для медсестры будет точно не смерть покупателя. Настраиваясь на все варианты событий, девушка заходит в квартиру, прислушивается сквозь тишину, от которой даже шумит в ушах. Нужно удостовериться в том, что в квартире сейчас нет посторонних. В первой же комнате, налево от входной двери, Алина находит ту, ради которой она и приехала сюда. Таня лежала на полу кухни без сознания, рядом были шприцы, упаковки медикаментов и все остальные приспособления для этого преступления. Нельзя было сказать, сколько девушка уже находится в таком состоянии, а тем более оставалось только надеяться на чудо для спасения Танка. Предугадывая этот расклад событий, Горб взяла с собой все необходимое для откачки наркомана. Медсестра приступила нужным манипуляциям, в надежде, что еще не совсем поздно. Работа младшего медицинского сотрудника сама по себе не особо благодарная, поэтому люди и решаются на такие отчаянные меры, как продажа наркотиков. Алина Горб не одна, кто уже на протяжении нескольких лет имеет свою клиентскую базу, ни один человек не расскажет о своем занятии, но коллег они узнают с одного взгляда. Возможно, это была даже некая сеть небольших магазинов, состоящих только из одного продавца. Черный рынок кишит и более крупными организациями, но некоторым комфортнее работать один на один с человеком. Каждый, кто начинает этот бизнес, в самом начале говорит, что покончит с этим спустя небольшое количество времени, что надолго это точно не затянется. Наверное, это некий знак о прекращении своей карьеры в качестве дилера, но количество выручки может и утянуть обратно. Спустя какое-то количество времени Алине удается привести Таню в состояние. Мутный взгляд девушки пытался понять, кто именно находится перед ней. Вроде бы она понимала, что рядом сейчас тот человек, для которого жизнь Кашириной скорее пункт договора, чем личное желание. — Не слышала, чтобы ты стучалась… — еле разборчиво проговорила хозяйка квартиры, сконцентрировавшая взгляд на своей гостье. Эти слова дались ей с трудом, казалось, что на них ушло больше времени, чем на медицинские процедуры. — Вообще-то я ждала благодарностей, а тут какие-то упреки, — на самом деле внутри она уже была довольна своей работой, человек жив — и это главное. Хотя от небольшого вознаграждения медсестра бы не отказалась, — почему нужно было идти на такие отчаянные меры? Я же просила подождать! — Ты каждый раз задерживаешь товар! То на несколько дней, то на несколько недель, непорядок, Горб, непорядок, — Каширина поводила пальцем перед лицом знакомой, одновременно делая попытки встать на ноги. Состояние девушки оставляло желать лучшего, несмотря на то, что это уже не первая передозировка в ее жизни. Ноги подкашивались, позволяя только сесть на стул, из которого она некоторое время назад и свалилась, в глазах плыло, но вроде бы было уже приходило понимание о случившемся. — Может быть сейчас я прерву нашу уютную посиделку, но вынуждена тебя разочаровать. После того, что ты сделала в больнице, я не смогу больше с тобой работать, Танк. Ничего личного, но… — не успела Алина договорить, взгляд сидящей перед ней девушки сбил с мысли. Глаза Тани наливались кровью, лицо покраснело, а руки нервно касались задней стороны шеи. — И все из-за этой хуйни?! — она от эмоций ударила по крышке стола, от чего даже имеющаяся посуда зазвенела и двинулась с места. Резкое действие не испугало медсестру, стаж в психиатрии играет большую роль в общении с такими людьми, как Каширина, — твоя вина в том, что ты, Горб, не вовремя делаешь свои поставки. — Не собираюсь брать на себя ответственность за твою дурь. Все, чем я могу помочь, это дать контакты другого дилера, — Алина достала свою визитку и на обратной стороне указала номер телефона, не забыв подписать имя обладателя «Ольга», — после медсестра попрощалась с хозяйкой квартиры и покинула помещение. Пациент жив, дела сделаны, она свободна. Горб никак не жалела насчет своего выбора и ничуть не колебалась при его принятии. Это именно тот человек, который ни когда не будет думать о благополучии других себе во вред, поэтому, когда связь Кашириной начала приносить слишком много бед, Алина приняла решение насчет разрыва всех контактов с ней. Оставшись наедине с самой собой, Татьяна понимала всю безысходность ситуации, не предвидела никаких вариантов выхода, только номер незнакомого человека, который возможно откажет девушке при ее звонке. Мир наркотиков и преступлений тесен, кто знает, может быть, уже каждый дилер этого города ознакомлен со всем списком проступков Танка перед законом. Стоит ли звонить в никуда? Что плохого случится, если она это сделает? Мир не рухнет, а жизнь уже хуже не станет, это точно. Весь путь Кашириной нельзя назвать сказкой, скорее похоже на антиутопию, где всегда мрачно и серо, а главные герои находятся под давлением и наблюдением каждую секунду. В этот момент, бросив свою бывшую подругу на произвол судьбы, Алина направлялась к своему дому, что не особо близко. Танк и Горб на самом деле когда-то были больше чем просто знакомые. Их знакомство состоялось около трех-четырех лет назад, когда медсестра только начинала свой путь дилера. Наркотики свели их, наркотики их и разлучили. Несколько лет девушки прошли бок обок, их отношения в один момент перешли грань клиента и поставщика. Совместные походы в клубы, выпивка и драки становились не одноразовыми событиями, после этого Каширина увидела в дилере не только источник запрещенных веществ, но и спутника во всех своих приключениях. Но, к сожалению для Танка, медсестра не получала такого продолжительного удовольствия, как подруга, так что их совместное время быстро сошло на убыль. В последние несколько месяцев обе девушки поддерживали минимальное общение друг с другом. Возможно, если бы Алина имела более близкий контакт с ней, то Горб попыталась бы остановить девушку от такого преступления. Но сейчас же нынешняя Алина Горб не жалела о случившемся, главное, что ей самой больше не угрожала опасность от уголовного кодекса. По дороге домой, которая не была близкой, она впервые задумалась о том, стоит ли ей вообще продолжать заниматься продажей наркотиков. Несомненно, это дело приносило очень большие деньги, перекрывая маленький заработок от больницы, но с другой стороны каждый раз совершая новую сделку, Горб рисковала быть пойманной, а каждая ее встреча могла оказаться подставой полиции. Если бы ее опасения хотя бы раз подтвердились, то девушка уже давно оказалась бы за решеткой. На одной чаше весов находились деньги, большие деньги, а напротив — жизнь без риска и безусловная свобода. Алина не то чтобы любила деньги, она любила свою независимость от кошелька, когда есть возможность покупать, несмотря на баланс карты. Свобода от финансов, безусловно, является довольно приятным бонусом от деятельности поставщика, хотя эту сладость может разбавить угроза уголовной статьи, по которой можно получить заветную путевку в исправительную колонию. События прошедшей ночи и наступившего утра совсем вымотали Горб, поэтому сразу после прихода домой, она без сил упала на кровать и уснула. В состоянии девушку не то, чтобы легкая мелодия не могла разбудить, даже атомный взрыв не смог бы застать врасплох. Когда Алина очнулась и более-менее пришла в себя от всех событий, она заметила, что ее телефон в течение всего времени просто разрывался от звонков коллеги. Как бы медсестре не хотелось сейчас общаться с кем-то, такое количество пропущенных заставило заволноваться… А не произошла еще какая-то хрень, с которой ей прямо сейчас нужно ехать и разбираться? После нескольких гудков, Алина услышала голос знакомой, который вначале с гневом передавал недовольство от долгой задержки. — Из-за того, что ты спала без задних ног, ты пропустила все веселье в больнице, — по интонации коллегу уже распирало от желания рассказать обо всем очередной жертве, но ей также хотелось отклика. — Я слушаю продолжение этой занимательной истории, — сонным голосом ответила Алина, чтобы не терпеть эту неудобную паузу. — Можешь искать новое место работы, Горб, — неужели кто-то узнал об ее деятельности? Как это смогло дойти до персонала? Крис? Или Таня что-то успела сболтнуть, — в клинике новый главврач! Он еще безумно придирчивый, говорят, но придет он только завтра. Его фамилия… Какая-то на «К»… А-а, кстати, его же минздрав назначил, сказали: «Беспорядок срочно нужно исправлять», — своим и так неприятным голосом, девушка попыталась спародировать, что получилось довольно плохо. Горб же уже наскучил диалог, какой бы информативный он не был до этой болтовни, поэтому она тут же хотела сбросить звонок, пока не услышала, — Вспомнила! Корольков. Вот его фамилия, Корольков. — Спасибо большое за подробности, до встречи, — позвучали гудки, но человек на той линии, явно не расстроился от быстроты диалога. Корольков — фамилия не популярная, поэтому и поиск быстро выдал человека по имени Корольков Федор Лаврентьевич. По первой же ссылке можно было узнать, что мужчина приятной наружности не соответствует своей внешности внутри. Его имя уже было известно во многих скандалах сферы медицины, а его спорные утверждения, иногда даже абсурдные. Но из-за связей, денег и других факторов Корольков имеет большое сопутствие выше стоящих лиц, которые и помогли ему с нынешней должностью. Если говорить кратко, то клинику явно ждут не только веселые конкурсы, но и целая цирковая программа. Через пару дней Горб вернулась в работе в предвкушении нового начальства. Кроме того звонка больше никаких новостей не поступало, поэтому оставалось лишь гадать на счёт нововведений. Очень хотелось, чтобы Королькову, как и остальным главврачам, было абсолютно побоку о том, что происходит в больнице, если это не мешает его отчётам. Когда медсестра вошла в свое отделение, в глаза сразу бросилась пустота в коридорах. Людей не было, пациенты находились в палатах, а сотрудники скрылись из виду. Алина направлялась в сестринскую, где и нашла ответы на все свои вопросы. Все присутствующие в этой комнате создавали общую напряжённую атмосферу, в которую погрузилась Горб, как только вошла сюда. По лицам сотрудников можно было подумать, что кто-то умер, и они держат траур, соблюдая минуту молчания. Всё взгляды устремились на Алину, она единственная ещё ничего не знала. — Я умерла и ничего не знаю об этом? Почему вы все смотрите на меня, как на покойника? — ещё некоторое время никто не решался сказать и слова, кто-то был обеспокоен, а некоторые вообще находились на пределе своих эмоций. — Корольков решил поменять половину штата, одних уже уволили, а другие только на очереди. Списки там, — молодой парень, практикант, указал пальцем на листок, прикреплённый на доске объявлений. Таким как он, ординаторам, не светит увольнение, но сокращение сотрудников новость не особо хорошая. Горб подошла к списку, первое, что бросилось ей в глаза, что где-то треть всего штата сотрудников подверглось так называемому расстрелу. Ранее ни разу таких глобальных перемен не происходило, поэтому сейчас стало даже немного страшно за свою шкуру. Сразу было понятно, что качество твоей работы никак не отражается на решения начальства, места освобождались для знакомых и связей того самого Королькова. В продолжении списка фамилий медсестра увидела и свое имя. Ожидаемо, но не особо приятно видеть это. Радовало только то, что у неё ещё был шанс остаться в клинике, но Горб даже не представляла, что именно нужно для этого сделать. — Ситуация ясна, я курить, — девушка вышла из сестринской и шла в направлении к шестой палате. Часть сомнений насчёт этой новости закралась в душу, но особого разочарования не ощущалось. В один момент она подумала, что события происходят даже к лучшему, есть повод найти новую работу. Пройдя мимо открытой платы, медсестра направилась к окну, что и заметила Крис. Штрэфонд встретила свою знакомую за сигаретой в привычном им месте, чему даже не удивилась. О ситуации пациентка знала от Маши, с которой последнее время обменивалась лишь парой слов на обходе. — Меня хотят уволить, — сразу приступила к делу Алина, но удивления она не увидела в глазах собеседницы, скорее понимающий взгляд. Хотя чего можно было ожидать от клиники, где новости разносятся за несколько минут. — Я уже знаю, надеюсь, обойдётся, — прижимая плечами и доставая сигарету, произнесла в поддержку Штрэфонд, — Мне сменили лечащего врача. На Королькова, — эта новость ещё ранее нигде не прозвучала, поэтому действительно удивила Горб. Большинство медицинской сферы знали о способах лечения этого врача и сейчас Крис можно только посочувствовать. — Мои соболезнования пострадавшим, желаю скорейшей выписки, только это и спасёт тебя, — Алине оставалось лишь надеяться на то, что главврач не ухудшит состояние пациентки, хотя девушке до этого так нормально жилось с её диагнозом. — Всё так плохо? — несмотря на свое недоверие ко всем сотрудникам клиники и к принципам их работы в целом, у Штрэфонд возникал некий необъяснимый страх перед первой консультацией. Может быть из-за слухов, а может просто обычное волнение. На следующий день после всех утренних процедур Крис в сопровождении Лебедевой шла прямиком в кабинет нового врача. Стоило ожидать наверное все: от эзотерики до народной медицины, успокаивало лишь то, что это только знакомство, которое продлится не больше получаса. У двери в комнату оставалась практикантка. Это придавало пациентке больше уверенности, ведь если что-то случится, то ее точно услышат. Войдя в помещение, девушка отметила, что обстановка сразу убеждала посетителей о наличии немалого состояния у владельца. А сама шишка сидела за своим столом, блистая лысиной и своей белоснежной улыбкой. Когда мужчина встал для приветствия своей гостьи, можно было отметить его невысокий рост в сравнении с Крис, он не был ни толстым, ни худым, никаких особых примет не имел, поэтому труп бы его опознавали долго. — Добрый день, прошу, присаживайтесь, Кристина Желточенко, — довольно приятный голос, произносивший столь неприятные слова, вызвал прилив ощущения, что Штрэфонд здесь не место. — Добрый, — девушка так и не пожала протянутую ей руку в знак приветствия и села в привычное ей кресло, которое осталось со времен прошлого начальства. Дальнейший диалог шёл медленно и сухо, скорее напоминал монолог, потому что в большинстве случаев Корольков получал в ответ на свои вопросы и умозаключения тишину или небольшой кивок. Спрашивал он совершенно банальные вещи, которые без проблем можно было найти и в личном деле. По какой-то причине Фёдор Лаврентьевич захотел увидеть своих пациентов вживую, спросить об их самочувствие и проблемах. Нельзя было сказать, что Крис хоть как-то разбиралась в компетенции психиатров и психологов, но личную неприязнь Корольков вызывал пока даже своим непримечательным видом. Когда зашёл разговор про семью больной, их взаимоотношения, то именно здесь врач зацепился за самое больное, что и начал раскручивать в оставшееся время консультации. Штрэфонд уже и так находилась на взводе, а долгие рассказы о любви к родной матери и обязанности её уважать, скоро доведут её до конечной точки. К большому счастью для обеих сторон время разговора закончилось, после чего без прощания девушка покинула кабинет врача. Дверью, которую Крис открыла со всей силы, она случайно ударила Марию, стоящую рядом. Но не заметив этого пациентка быстрым шагом направилась к ближайшему окну, чтобы охладить чувства и разум. Ей не очень хотелось действовать на эмоциях, хотя огромное желание поставить этого карлика на место появилось сразу после начала консультации. Неудобные вопросы, спорные высказывания, моменты, в которые она не разрешала заходить. Разве ей вообще нужна была помощь? Хоть она и сама выбрала этот путь, сейчас уже хотелось на свободу. Такое долгое время, проведённое в четырёх стенах с душевнобольными людьми давило на девушку с каждым днём все больше и больше. Нельзя с точностью сказать, что Штрэфонд здорова, и ей не нужна помощь, но на данный момент её уже тошнит от каждого уголка этого здания. Все это время Лебедева бежала за ней, пытаясь не то, чтобы догнать, скорее не упустить из виду. После той ситуации, когда практикантке пришлось рассказать о связи с Кашириной, девушки ни разу не смогли нормально поговорить. Дела грузили все больше и медленно, но верно тянули вниз. Медицина приелась, перестала казаться чем-то сверхинтересным, уже не является поводом для гордости, скорее для сочувствия. Несмотря на все проблемы, её тянуло к Крис, она брала обходы с её палатой, провожала на все консультации и процедуры, но завести разговор не решалась. Чувствовалось напряжение не только между ними, но и на душе у каждой. Маша представляла, как обнимет девушку, подберёт нужные слова и утешит, но ничего из этого не являлось лёгким для превращения в жизнь. — Он довёл тебя? Я слышала, что он ведёт себя как отморозок с пациентами, — и правда, ранее Лебедева обсуждала с врачами, медсестрами и другими сотрудниками его методы лечения, это были лишь слухи без доказательств, но почему-то сейчас Маша была уверена, что знает правду. — Ты знала, но не сказала? Серьёзно?! — только когда Штрэфонд сказала эти слова, до неё дошло, что сейчас был доеб на ровном месте. Но, не отступая, она смотрела на девушку, которая сейчас находилась в полной растерянности, пытаясь придумать себе оправдание. Через несколько минут неудобной для всех тишины, эмоции пациентки спали, что позволило ей более трезво взглянуть на ситуацию. Первым делом она увидела стоящую перед собой девушку, испуганную и растерянную. В этот момент она сожалела обо всех сказанных словах, чувствовала себя виноватой перед Машей. Штрэфонд подошла к девушке и обняла её, что стало шоком для обеих. — Прости, вопрос правда тупее некуда, не ты в этом виновата, — Крис не отпустила Машу, вдобавок гладила место ушиба, в котором тоже была виновата пациентка, — сильно ударила? — на что получила отрицательный ответ от практикантки. Ещё долго они стояли так, просто наслаждаясь друг другом, потому что не могли сделать этого раньше. Даже сейчас, когда Кристина не смотрела прямо в глаза Маше, она знала, что рядом очень красивая девушка, хоть и не обладает какой-то особенной внешностью. Это не мешало Штрэфонд наслаждаться каждой минутой рядом с ней, любить её за многие другие мелочи, знакомые только им двоим. Крис любила свободу, но сама по себе является очень тактильной и прилипчивой. Лебедева довольно ревнивая, любит когда кто-то или что-то находится только в её собственности. Но по отношению друг к другу они готовы были отпустить, но только взамен на счастье другого. Маша отстранилась от объятий, ей было достаточно тех мыслей, которые наполняли её. Хотелось уже чего-то большего, хотелось рассказать о своих чувствах, но язык так и не поворачивался начать. Сделав глубокий вдох и собравшись с силами, в надежде, что вот-вот и она выскажет все, что думает, но вместо заготовленной речи, ей хватает терпения только на то, чтобы притянуть к себе и неуверенно поцеловать Штрэфонд. Им хотелось быть рядом все эти дни, но обе вели себя как девятиклассники, подбирали слова, мечтали и представляли. Сейчас уже никто не мешал, ни чувства, ни люди, ни сомнения. Именно это, наверное, каждая из них хотела почувствовать за последнее время, именно это они искали в каждом знакомом. Спокойность и уверенность. Хоть и не в такой романтической обстановке, какую хотелось бы, днём, в стационаре психиатрии, девушки разобрались в том, что накопилось, высказали все, что хотели, даже не пользуясь своим словарным запасом. Машу и Крис тянуло друг к другу, но они все ещё были сами по себе, они могут находиться очень далеко друг от друга, но никогда не будут раздельно.