Овладеешь? Ну, попробуй!

Я пай-девочка. Очень «пай». Глядя на такую ни один человек в здравом уме не догадается, что во-первых: не девочка (в том смысле, что парень), а во-вторых: не святая (стриптиз-бар — дом родной). И сегодня, после очередной ночной вылазки в рабочую область озабоченных самцов, плетусь домой усталая и измотанная. Фонари вдоль тротуара до сих пор горят, хотя рассвело достаточно, чтобы не провалится в люк, с которого в очередной раз некий умник уволок железную крышку. Воришки. Вздыхаю, огибая колодец, и продолжаю путь, отстукивая дробный ритм каблуками. Мини-юбка не даёт шагать вольно и размашисто. Ноги гудят, протестуя против узкой обуви на высоченных шпильках. В висках стучит. Усталость смертная. Желудок крутит, ибо последний раз ела тринадцать часов назад. Хочу кушать, в постельку и баиньки. Спрашиваете, почему я о себе в женском роде? По долгу службы, ребята. Пока до дома не доберусь и не переоденусь, я леди до мозга костей. Реклама клуба, так сказать, ибо его эмблема красуется на белой блузке. Зовут меня Алия. Это сокращение, от Алексея. Образ недотроги блюду неукоснительно, поэтому с клиентами никогда не отрываюсь. Отсюда прозвище «пай-девочка». Вне работы у меня иная жизнь, но об этом позже. Оглядываю пустую улицу. Время нерабочее, машин не слышно. Благодать. Не к месту захотелось по-маленькому. Воровски к деревцу, юбку поднимаю и… облегчение. — Девушка, вам плохо? — звучит сзади, когда струя почти исчерпала себя. Чтобы не спалиться, обхватываю ствол берёзы и громогласно сообщаю: — Медитирую, господин прохожий. Медитирую. — И вам удобно в такой позе? — скептические интонации. И что ему поза моя далась? Подумаешь, одной ногой деревце обхватила и второй пытаюсь зацапать, цепляясь по ходу за бело-чёрную кору на манер обезьяны руками. Юбка у меня короткая: чуть-чуть в сторону и палево. — Удобно, добрый прохожий, — киваю. БАМ. — Чёрт! — морщусь. Забываться не следует, всё-таки с природной махиной пытаюсь сродниться. Вперёд лбом не стоит. Чешу ушиб о кору, мотая головой. Вздыхаю, ибо рукой не потереть, а так шероховато. Синяк меньше всего нужен, а то на работе заклюют. — Сильно ударились? — не спешит уходить назойливый малый. Я его тепло уже на спине чувствую, а это чревато. Близко подошёл. Опасно. Блин, как же пенис незаметно с поля зрения убрать? Тут определённые телодвижения нужны. Лиха беда начало, двигаюсь. Бёдрами верть-верть, ручкой туда-сюда, юбкой по стволу шорх-шорх. Всё, укомплектовала! Оборачиваюсь. Глаза у парня, вот «ТАКЕННЫЕ»: совиные, по определению. А сам он ничего, симпатичный. Правда лицо дюже алеющее, а глаза бегающие. И, чем он подумал я тут занимаюсь? Ну, если срастить общность… — Вы проститутка? — вопрос в лоб. Но необидно как-то спросил. Виновато и немного с надеждой. — А тебе такая нужна? — взлетает левая бровь под ровную чёлку тёмного парика. Моя милая мордашка сейчас наверняка отражает скепсис мирового масштаба. Парню лет двадцать, а тушуется, как младенец. Жалко стало. — Я пай-девочка! — сообщаю с материнскими нотками в голосе. — А… это… — беглый взгляд на дерево. «Ну, что с ним делать?» — Колготки слезли, поправляла! — О-о… — восторг в глазах и голосе. «И, что его так торкнуло? А, ну его, не важно. Пора домой и на боковую». Обхожу парня стороной. Пару минут шагаю уверенно, затем, не выдержав, оборачиваюсь. — Живёшь в той стороне? — киваю на высотки, среди которых затерялась моя. Спрашиваю на всякий случай, чтобы не делать поспешных выводов. Блондинчик в очередной раз тушуется. Он выше меня на добрую голову, шире в плечах, но ощущение такое, словно перед тобой малец недоразвитый. — Нет, — так тихо, что еле расслышала. — Просто гуляешь? — напираю тараном. Он мотает головой. — Тогда, что-то от меня нужно? Сказала же, не проститутка. Не усёк? — Я… не… это… — начал он заикаться. Лицо виноватое, от стыда красное, плечи поникшие. Возношу небесам молитву «всея терпения». Хватаю мальца за руку и тащу за собой до ближайшей лавочки. Усаживаю, нависая истинной фурией. — Рассказывай! — требую объяснений. Он мнётся с минуту. Благо всего минуту, иначе, чувствую, кранты образу «пай-девочки», если бы протянул подольше. — Я гей… — сообщает, как о конце света. — И? — тороплю, когда опять повисает тишина. — Родители не знают… — Дальше-дальше! — Не согласитесь побыть моей девушкой пару часов? — удар с нокаутом. Открыв рот, моргаю. Приехали. А он поспешно добавляет: — У меня есть деньги. Я заплачу! «Да в деньгах ли дело? Не девочка я, как бы, если юбку задрать. Н-да, влипла». — Я правда могу заплатить! — хватает за руку отчаянно. Навидалась я человеческих слабостей, понимаю: на краю пропасти парень. Видимо, родители строгие, рассказать не может об ориентации. «Эх, мягкосердечная я леди». — Давай без фанатизма. Деньги себе оставь, так помогу. Что от меня требуется? До дома я так и не добралась. И, прежде чем эти самые два часа начались, мы порядка четырёх болтались без дела. Вернее, дело было, если можно назвать заучивание чужих имён таковым. Помимо прочего, пришлось цивильную одежонку купить, когда магазины открылись. Стоило парню преодолеть стеснение, оказалось, он довольно начитан и общителен. Представился Никитой. Мог разговор поддержать на разные темы, даже улыбнулся пару раз. Только эти «пару раз» были явно лишними. Моё «девичье» сердце ёкнуло, забившись не по правилам свободы. Впрочем, не смертельно. Эту странность преодолею, милах на дороге жизни пруд-пруди. К одиннадцати часам мы явились пред дражайшими очами его предков. Обычные люди. Правда, дюже педантичные. Но с кем не бывает? Вопросики всякие задавали, особенно их интересовали мои отношения с противоположным полом. Ну, что я могу сказать? Чиста, как ангел! С женщинами ни-ни. В непринуждённом общении, два часа пролетели незаметно. Прощаясь с семьёй Никиты, я наивно подумала, что отделалась лёгким испугом. Помогла парню скрыть настоящую ориентацию, так сказать, без ущерба для собственной психики. Предки у него люди приятные, провожали, как родную, чуть ли не со слезами на глазах. Я с честным видом соврала, что как-нибудь загляну в гости на огонёк. И ретировалась к себе домой, предварительно приняв благодарность от «клиента». Постель ждала, раскрыв объятия. Но сначала пришлось смыть макияж, переодеться и стать самим собой: Алексеем Летиным — парнем, хоть куда. Жгучий брюнет, среднего роста, с ярко голубыми глазами — это я. В «пай-девочку» превращаюсь только по работе, а в свободное время предпочитаю оставаться мужчиной, пусть нестандартной ориентации. Потянувшись всем телом, направляюсь в спальню, чтобы придаться отдохновению. Впереди выходные: целая неделя! Оторвусь, как говорится, по полной. Парней подцеплю, сексом займусь. И так по кругу. Падаю на мягкую перину. Предаваясь мечтам, зеваю и проваливаюсь в сон. Просыпаюсь, когда солнце село за горизонт. Кап-кап — звучит в пустой квартире. Непонимающе моргаю, сажусь на кровати. Ущипнул себя. Убедившись, что проснулся, прислушиваюсь вторично. Кап-кап — доносится вновь. Слетаю с кровати метеором, включаю везде свет, пока обегаю свою двухкомнатную в поисках течи. Та обнаруживается в районе ванны. Открываю дверь, и ноги окатывает водой. Не моей, та явно прилетела с потолка. Ёшкин кот! Рвусь к соседу сверху. Жму звонок, пока не открывает огородное пугало: волосы длинные всклоченные, глаза пугающие. — Что надо? — бас дьявола. — Потоп! — Какой ещё потоп? — грозовой фронт набирает обороты. — От вас, у меня! — гаркаю. Сейчас я не милая барышня и миндальничать не намерен. Отталкиваю парня с дороги и прорываюсь внутрь квартиры. Найдя ванну, открываю дверь и… — Где вода?! — воплю во всю силу лёгких. Пол сухой. Ни намёка на течь. — В водостоке, — звучит раздражённо. — А теперь: убирайтесь, нахрен, отсюда! Ничего не остаётся, как подчиниться. На следующий день вызываю мастера, но, осмотрев ванную, тот клятвенно заверил, что с моими трубами и прослойками всё нормально. А, как иначе? Капало ведь с потолка! Ярился я до выхода на работу, а там рутина засосала и за неделю позабылась досадная неприятность. Тем более понять не смог, почему у соседа пол в порядке оказался. Возможно под рукой какая-нибудь суперсовременная осушка имелась? Он спрятал, а я и не заметил. Время пролетело незаметно. И вот последняя рабочая ночь, впереди опять выходные. На этот раз до дома добираюсь без происшествий, спать заваливаюсь в районе девяти утра, а просыпаюсь на закате. Лежу, размышляю, куда кутить сегодня идти и вдруг слышу: кап-кап-кап. Не веря ушам, подрываюсь и прямиком к источнику. Опять на потолке ванной мокрое пятно, а пол залит. Начинаю дымиться. Лечу на четвёртый этаж. Я живу на третьем. Звоню. Жду. Звоню снова. Дверь открывает тот же верзила и выглядит ничуть не лучше: патлатый и будто не выспавшийся. — Что опять? — грубым басом. Уже хорошо, меня помнят. — Потоп, — сообщаю зло, и кажу пальцем вниз. — И? — Что «и»? Кроме вас некому топить! — опять, как и в прошлый раз, отстраняю его в сторону, чтобы предъявить улики. Облом. Сухо. — Да не может такого быть! — ударяет адреналин в голову. Резкий разворот на пятках и гарк: — Ещё раз затопишь, изнасилую! Глаза патлатого сужаются. Шаг вперёд. Рука протянута и мой подбородок приподнят указательным пальцем. — Ты, смотрю, на износ нарываешься? — тянет слова, как патоку. — Натянуть? — Чего? Резкий напор его тела и оказываюсь прижатым к стене. — В одном месте чешется? Исправим! — жёстко удерживая подбородок, он второй рукой поддевает меня за пах. Тянет руку вверх, заставляя подниматься на носочки. Потребовалось больше минуты, чтобы оклематься от ступора. Атаки я не ожидал. Начинаю вырываться, но в немыслимом танце оказываюсь к нему задом. Его бёдра толкнулись вперёд, стояк нехилый. Цежу сквозь зубы мат. Пытаюсь сбросить с себя навалившееся тело, но сил не хватает: не такой я габаритный. В это время джинсы стягивают вниз, его рука между ног движется вперёд, обхватывая моего дружка спереди. Скользит по нему, вбирает в ладонь яички. Мнёт. — Какого лешего! — пинаю гада в голень со всей дури. Хватка на секунду ослабевает и я выскальзываю. Чтобы смыться, требуется ещё одно меткое попадания, ибо мощная фигура стоит на пути. Встаю в боксёрскую стойку со спущенными штанами, чресла на виду, и примеряюсь к соседу для массированной атаки. Замах. В челюсть!? Промах. Парень уклоняется и кулак скользит много выше. Оторопело слежу за полётом длинных волос. Шмяк — парик украшает пол. Перевожу взгляд на хозяина. Челюсть отвисает. Никита не пытается казаться смущённым. Ему, если на то пошло, это явно несвойственно, если судить по похотливому осмотру моих нижнекалиберных форматов. Этот самец абсолютно не похож на парня встреченного около двух недель назад, и заикающегося в попытке объяснить, что ему нужна девушка, чтобы скрыть от родителей свою ориентацию. В мужчине напротив — преобладает либидо мачо. Высокомерная посадка головы, хищнический взгляд, плотоядное скольжение языка по губам — это только подтверждают. Передёргиваюсь. Быстро натягиваю штаны. Дёргаю вверх молнию. — Объяснить не хочешь? — цежу сквозь зубы. — Лучше покажу… Вальяжность голоса не вяжется с броском кобры. Опомнится не успеваю, уложен на стиральную машинку, а штаны опять у щиколоток. Чёрт! Влажный язык тронул мочку уха, зубы прикусили. Я дёргаюсь, но не в попытке убежать. Ток бежит от горла по животу к паху. Взрыв. Мать! Смешок сбоку. Ощущаю опять, как сзади вперёд проскальзывает рука. Пальцы обхватывают начавшую пробуждаться плоть. Массирующие движения. Дыхание у щеки. — Я давно тебя выбрал. Такого красавчика трудно не заметить. А когда в клубе увидел, так стопроцентно уверился: ты — мой. Но, как подступиться? Осторожная «пай-девочка» никого близко не подпускает, а её альтер-эго меняет партнёров, как перчатки. И где выход? — резкий рывок туда-сюда по члену, а большой палец сильно надавливает на головку. Меня скручивает, воздух с шумом вырывается из лёгких. — Я решил усыпить твою бдительность, создав лазейку на будущее. Подсознание странная вещь, не находишь? Оно запоминает всё. Поэтому встречая вновь, пусть в ином обличие, того же человека, не забьёт тревогу, если первое знакомство с ним создало иллюзию безопасности. — Иллюзию? — хриплю, хватаясь за края стиральной машинки. Он хорош. Будто знает все слабые места моего тела и атакует, не останавливаясь. Укус в шею. Вздрагиваю. — Именно. Я опасен. Очень опасен, мой хороший, — соблазняющий шёпот. — И скоро ты это поймёшь. — Как потоп смог ор... — задохнулся, хватая ртом воздух, когда головку сильно сжали. Он тихо смеётся и отвечает: — Есть способы, — но не поясняет, какие. — А родители? — превозмогаю себя. Чёрт, кончу, если он руку разожмёт! Смешок. — Они одобрили, — очередной укус, но теперь в районе ключицы. — «Пай-девочку». — Нет, тебя, — влажность языка по верху ушной раковины. Посасывание. Выгибаюсь дугой. Он пользуется этим, накрывая рот умелым поцелуем. Через минуту отстраняется, слизнув влагу с моей верхней губы. Я в трансе и стояк уже не шуточный. Сердце в груди свихнулось. Не зря оно трепыхнулось при первом нашем знакомстве. Опыт ощущается в каждом движении, касании, ласке этого человека. По десятибалльной шкале на двадцатку. Он тихо шепчет, продолжая вести к вершине: — В тот день я познакомил родителей со своей парой. А сегодня мы заключим союз, который не разорвать, сколько бы времени ни прошло. Готовься, — оставив мой стоящий колом член, рука мягко опустилась на ягодицы. — Я покажу, как любить. Научу вас обоих: и тебя и «Пай-девочку».