Выходной

Его изумрудные глаза, в которых я тону. Его светлые волосы, в которые хочется зарыться руками, вдохнуть аромат шампуня. Губы такие сладкие, манящие, хочу впиться в них, кусать, целовать его до потери сознания. — Амх, Сейшу, — брюнет резко просыпается, встаёт. Оглядывается. — Черт. Хорошо, что Сейшу рано уходит. Я и так уже смотрю на него голодными глазами, так теперь ещё и сны горячие каждую ночь приходят, — идея жить вместе, конечно, хорошая, но он даже не предполагал, чем это обернётся. Есть свои минусы, а именно чудовищно сильное возбуждение по утрам. Молодой человек нехотя встал и пошёл в душ. Сегодня у него выходной должен быть, но ему разве что выспаться дали. Тёплая ванна, большое количество пены, расслабляющая музыка, детальное воспроизведение сна в голове и долгожданная разрядка. Коконой не спешит выходить из ванны. Он берёт чужое полотенце и вдыхает запах. Такой родной. Прекрасное утро, не хватает только горячего, горького кофе. Расслабленно заходит в ярко освещенную дневным светом кухню, отражающимся тёплым сиянием от деревянных поверхностей, наполняющим помещение уютом. На столе кружка Инупи с недопитым кофе. Рядом с чайником расположенным рядом с плитой стоит его кружка с налитым, немного остывшим кофе. Он рад видеть такую заботу со стороны Сейшу. После Хаджиме с довольной ухмылкой собирается на встречу с главой. Сегодня никто не умрёт от яда королевской кобры. *** Мысли Инуи были заняты тем, что он услышал утром, когда шёл на кухню, проходя мимо комнаты Коко. — С каких пор он видит рядом с собой меня? — думал, попутно убирая инструменты на свои места. — Я думал он рядом только из-за того, что я напоминаю ему Акане. Оказывается это не так, но когда всё началось? Если ещё тогда — вспоминает момент поцелуя на том, подоконнике в библиотеке — то почему он назвал меня Акане. — Сейшу злится. Он не понимает, что его задевает. Он не понимает, как относится к тому, что Коко его любит. Его беспокоила мысль, об отношении Коко к нему лишь, как замене сестры, даже сейчас его не отпускает: — Черт, всё из рук валится, — инструменты падают на пол. Не отпускает после того, что он слышал утром, не отпускает после расхождения их пути, не отпускает после того, как они начали жить вместе по инициативе Хаджиме. Инуи снова накрывает воспоминание: когда Такемичи, его и Коконоя схватил Муче, Хаджиме сдался. — Неужели он защищал меня тогда? Ужасно. Я тогда был уверен, что он согласился, потому что не мог смириться со смертью сестры. Какой же я дурак? — Сейшу закончил с инструментами и собирался уходить. Император в раздумьях. *** Вечер. На кухне горит свет, Коко проходит и видит, что Инупи уснул. — Неужели ждал меня, — на столе также стоят две тарелки с лапшой. — Даже не поел? — Уходит, потом возвращается с пледом в руках. Хаджиме накрывает им спящего, внимательно рассматривая безмятежное лицо, задерживая взгляд на шраме, что ничуть не портит своего хозяина. Аккуратно кладёт руку на голову, наблюдая за тем, как светлые волосы спадают на умиротворенное лицо, затем заправляет их за ухо, пальцем медленно и бережно проходится по сморщенной коже в месте ожога. Смотрит на губы Сейшу, они манят его, он легко касается их, отстраняется и печально вздыхает. — Что же ты со мной делаешь? — думает, потирая переносицу. Он разогревает еду, наливает чай и пытается разбудить Инуи, мягко кладёт руку ему на плечо, пытаясь растолкать. — Сейшу, вставай — парень нехотя поднялся, потирая заспанные глаза. — Мммх, давно пришёл? — спрашивает сонным голосом. — Нет. Минут 20 назад. Чего в свою комнату не пошёл? — Я хотел поговорить, — Коко похолодел после услышанного. — О чем? — Спокойно насколько возможно спрашивает. — Ты всё ещё видишь во мне Акане? — Инуи прямо задаёт вопрос, сонно смотря на Хаджиме. — Хах, серьёзно. Сейшу, я знаю, что её давно нет. И уж тем более не смотрю на тебя, как на её замену. Ты ведь об этом думаешь? — Коконой пристально смотрит в глаза Инупи. — Сразу отвечу, ты мой друг, я оставил тебя, потому что увидел тех рядом с кем тебе комфортно и ты в безопасности. Сейшу внимательно слушал и думал про себя: "Ты во сне имена всех друзей стонешь? И в колготках однозначно каждого видишь". — Тогда зачем предложил съехаться? — Это эгоистичная цель. Я хочу, чтобы рядом был человек, что остановит меня от тотального погружения во тьму. Деньги — это то, чем я живу. Меня ничего больше не интересует, но ты был тем, кто тормозил процесс погружения. — Коко честно ответил, единственное, о чем он не сказал, так это о совсем не дружеской симпатии. — Если захочешь уйти, — усмехнулся — держать не буду — в своей манере показал язык. — Знаю — далее весь вечер прошёл в неловком молчании. Инуи думал о том, как относится к Хаджиме, ему полегчало после слов последнего, но он никогда не рассматривал Коко, как романтический объект. Коко же пытался просчитать дальнейшие события. Что он будет делать, если его друг решит уйти? Как быстро тьма его поглотит? *** Время шло, а ситуация не менялась. Инупи всё ещё думал, как относиться к Хаджиме, а последнего угнетало происходящее. Ничего особо не поменялось: кофе утром, завтрак, если есть время, совместный просмотр кино по возможности, но кое-что все-таки изменилось — холодность. Каждое действие пропитано ей. Прошло чуть меньше месяца, но Коко уже не выдерживает, его угнетенное состояние было заметно всем: друзьям, знакомым, людям вокруг, и он решил, что пора с этим заканчивать. — Инуи, я больше так не могу. Давай разойдёмся. — сидя на диване сказал Хаджиме. — Что-то случилось? — После того разговора между нами будто пропасть, от каждого нашего взаимодействия веет холодом, меня это угнетает. — Хорошо — спокойно, будто ничего не происходит, говорит Инуи, проходится по сердцу Коко «обоюдоострым лезвием». Глаза Хаджиме расширились, сердце «остановилось». Он ожидал чего угодно: вопросов, обсуждений, молчания, но не этого. Он хотел выйти из тьмы, но начал тонуть в безысходности, в безответной любви, в глупости, которая раньше такой не казалась. Теперь решение съехаться казалось самой большой ошибкой. Королевская кобра изнывает от боли. — Но давай встретимся здесь в воскресенье. — также спокойно произносит Инуи. — Какой в этом смысл? — Я хочу провести с тобой свой последний выходной. Император посыпает солью свежие раны. — Хорошо. — едва держа себя в руках отвечает Коконой, встаёт с дивана и уходит. На улице так хорошо, прохладно. Яркий свет уличных фонарей. И он — казначей самой опасной группировки в Токио готов разнести всё и всех, кто попадётся на пути. Хаджиме идёт по знакомой дороге в здание организации. Нужно занять голову чем угодно только бы отвлечься. Эту неделю он будет буквально жить в своём кабинете, благо работы в последнее время очень много. Работа — она всегда помогала уйти от проблем. Инупи всё ещё сидит на диване, находясь в прострации. Он понимает, что сделал, но только сейчас он начал задумываться к чему это приведёт и только сейчас до него дошло, что это воскресенье будет последним. — Черт, какой же я дурак, — думает, склонившись к коленям и держась за голову. Его самый дорогой друг ушёл и он сам на это согласился, тот день будет последним. Он не хочет его терять. — у меня ещё трое суток, чтобы вернуть всё, как было, но ведь как раньше уже не будет. Эти три дня они проведут порознь. Коко будет делать всё для того, чтобы забыть, всё лишь бы не было больно в это злосчастное воскресенье. Сейшу хватило бессонной ночи для осознания чувств тогда, когда половины месяца было мало. *** Хаджиме сидит в кабинете, он включил только настольную лампу. Не самое лучшее освещение в темном кабинете нагнетает атмосферу. Под таким давлением он смотрит на отчёты и пытается погрузиться в мысли о работе, но на сколько его хватит? Прошло около часа, а он всё ещё сидит над первым документом. Мысли упорно не хотят думать о работе. Коко встаёт и подходит к окну. Открывает и в помещение врывается осенняя прохлада, что так приятно укутывала в приятные воспоминания, пока он шёл на работу. Но сейчас в помещении он с нотками меланхолии от приятного холодка, думал о том, почему Инуи так легко согласился снова разойтись. Почему так легко? После того, как согласился съехаться. Почему? После того разговора. Почему он так спокойно отреагировал? Почему он ничего больше не сказал? Неужели на этом всё закончится? Он бы разнёс всё в кабинете, если бы это не было чревато последствиями. Хаджиме просто пнул стул, стоящий рядом со столом гораздо сильнее, чем стоило. Он упал. Коко тяжело вздохнув, осел рядом. Также как тогда в библиотеке, после поцелуя, после того, как понял, что обещание любить до гроба Акане неосуществимо, после осознания чувств к Сейшу. — Черт, — слезы стекают по лицу, замыливая глаза. Всё в этом мире сейчас кажется неважным. Пикание будильника возвращает Хаджиме в реальность. На часах 6:30 скоро начнут приходить остальные. Коко берёт себя в руки, приводит в свое опухшее от слез лицо в нормальный вид, насколько это возможно и наливает кофе. Этот день прошёл очень тяжело. Коко всегда задерживался до последнего времени, поэтому никто вопросов не задавал. Этой ночью он просто лежит на диване для посетителей. Погружён в свои мысли. Сон не идет, и он снова решает сесть за работу. Проходит час и глаза застилает пелена, что размывает всё вокруг, а после минутного перерыва в глазах темнеет. Звонок будильника и попытки встать отзывались болью в спине. Он с трудом приводит себя в порядок, как раз незадолго до того, как в дверь постучали. — Коко? С тобой всё в порядке? — Удивлённо спрашивает Ран, смотря на красное опухшее лицо. — Что случилось? — Всё нормально, — упрямится, пытаясь сделать вид, что всё хорошо. — Это из-за Инупи? — щурится Хайтани. — Какое тебе дело? — злится Хаджиме. — Нам нужно чтобы ты хорошо работал, а не портил отчёты слезами, — усмехается — неужели он отказал тебе? — Нет. До этого даже не дошло. — устало вздохнул Коконой. — Воскресенье последний день, когда мы вновь увидимся. — Он не сразу понял, что сказал, но деваться было некуда. После почти двух суток без сна он очень плохо соображает. — И тебя это устраивает? — Удивляется Ран. — Нет — едва держит себя в руках — Тебя это не касается — злиться Хаджиме. — Тогда в чем проблема? — продолжает старший. — Поговори с ним, тем более терять уже нечего. — О чем ты? — Раздраженно — Он всё проведённое время вместе думал, что я считаю его заменой Акане. Неужели я давал ему повод? — Я говорю, что ты нужен нам в хорошем состоянии — спокойно отвечает. — Иди домой, выспись, обдумай все, а в воскресенье приди пораньше и поговори с Инупи. Лучше точно знать, что тебе отказали, нежели страдать, теряясь в догадках. Я поговорю с Манджиро, думаю, он согласится дать тебе пару выходных. — Но… — дверь захлопнулась. Коко посидел так полчаса, а потом после смс от Майки решил действовать по совету Хайтани. Он снял номер в гостинице и уснул, как только дошёл до кровати. В это время на улице дует слабый ветерок, что развивает светлые волосы. Инуи вздрагивает. Всё же ходить поздней осенью в лёгкой куртке не самое лучшее решение. Сейшу поворачивает голову и замечает вывеску магазина, в котором Акане всегда покупала одежду. Он заходит в магазин, что сильно изменился с тех пор, когда он вместе с сестрой приходил сюда. Осматривается, к нему подходит сотрудник. — Вам что-нибудь подсказать? — девушка мило улыбается. — Нет, — проходит мимо, направляясь к ногам в колготках. Осматривает их и выбирает среди множества те, что притягивают взгляд. *** Воскресенье. С самого утра Хаджиме был сам не свой и постоянно думал: — Идти или не идти? Он вышел на улицу, прошёлся по парку, дошёл до магазина и продолжал блуждать по улице, пока не оказался у дома путь, к которому максимально растягивал. Коко хотел было позвонить, но решил зайти тихо. Хаджиме тихо, не спеша, словно змея, что охотиться на жертву, подходит к комнате, из которой видны мерцающие огоньки. Он заходит и видит спину Инуи. Сейшу выглядит немного растрепанным, сидит на столе в полурасстегнутой рубашке и чёрных колготках в мелкую сетку. Хаджиме стоит и не двигается, поражённый происходящим, он забыл, как дышать. Он даже не сразу заметил перестановку мебели, опомнился уже тогда, когда Сейшу медленно вставал со стола. Коко садится на диван, и хищно улыбаясь, наблюдает. Инуи желая прогнать танец ещё раз, покачивает бёдра из стороны в сторону, прижимает руки к груди, расстегивая оставшиеся пуговицы, резко разворачивается. Его глаза расширяются то ли от неожиданности, то ли от страха, хотя за эти дни он делал всё для того чтобы от него избавиться. Как же неловко ему было в магазине, когда они с консультантом подбирали размер колготок для несуществующей девушки, что по параметрам очень на него похожа. Приходит осознание, что сюрприз провалился. Он не ожидал увидеть здесь Коко в такое время. - Как давно он здесь? — Инуи с большим трудом взял себя в руки. Император начинает пытку. — Посмотрим, как ты будешь улыбаться через пару минут. — Сейшу весь растрепанный от долгой тренировки облокотился рукой об стол, спокойно смотря в голодные глаза, а внутри ураган бушует. Он залезает на стол, поднимается на колени, попутно оголяя плоский живот. Хаджиме смотрит на это и облизывает пересохшие губы. Наблюдает за каждым движением, за тем, как чёрная паутинка обнимает бледную кожу, за тем, как Инуи дразнит его, оголяя плечи, а потом закрываясь обратно. Блики от искусственных свечей периодически бегают по мраморной коже. Коконой едва держит себя в руках, желая досмотреть представление до конца. Сейшу чертовски хорошо двигается, грациозно спускаясь со стола, медленно, кошачьей походкой идёт к человеку, что разрушил его планы и заставил изменить шоу-программу, наклоняется к уху: — Ты так долго грезил обо мне в колготках, но сейчас ничего не делаешь — спокойно, немного грустно произносит Инупи, а потом добавляет — больше не хочешь? — лёгкая усмешка появилась на лице. Коко срывает тормоза и буквально через секунду он уже нависает сверху. Змей обвивает тело. Инуи смотрит на лицо Хаджиме, на чёткие черты лица, в глаза полные желания: — Какой же ты красивый — Думая, тянет руку, нежно прикасается к щеке, второй касается плеча, и притягивает его к себе, вовлекая в долгий, сладкий поцелуй. — Прости, я говорил много лишнего. Хаджиме отвечает, отстраняется и смотрит в затуманенные желанием глаза, опускается, покрывает лицо поцелуями, он нежно касается повреждённой пожаром кожи. Жадно накрывает губы Сейшу, кусает их, зализывает раны. Попутно руками рисует узоры на обнажённом теле известные лишь ему. Проводит пальцами по ребрам, теребит соски, зажимает их и слышит слабое мычание, что быстро тонет в поцелуе. Ему этого недостаточно. Он отрывается от желанных губ, помогая снять с себя одежду. Опускается ниже, истязая стройную шею, оставляет на светлой коже алые следы. Дыхание Инуи сбито, но Коко и этого мало. Он покрывает всё тело поцелуями, иногда оставляя багровые следы. Доходит до ткани, что держит в плену столь очаровательные ноги. Он кладёт ногу себе на плечо и целует её через колготки. — Я бы никогда не подумал, что увижу тебя в таком виде, — влюблённо смотрит. — Ты спал и видел меня таким почти каждый день — произносит тяжело дыша. — Не буду спорить, — Хаджиме хищно улыбаясь, показывает язык — в жизни ты выглядишь гораздо лучше. — Гладит бедро через ребристую ткань, а потом громкий шлепок режет тишину. Коконой покрывает поцелуями ноги Сейшу, периодически покусывая. Инуи извивается под ним и тихо скулит каждый раз, когда зубы касаются кожи. — Хммх, Коко, с каких пор ты стал таким медленным? — С трудом говорит, изнывая от действий партнёра. — Ты так долго дразнил меня, думал, я это так оставлю? — ухмыляется, но Хаджиме и сам уже едва сдерживается, разделяя сладостную пытку на двоих. Одежда ему кажется чертовски тесной, но он продолжает утягивать за собой, всё больше погружаясь в омут страсти. Этой ночью они точно не уснут. Будут любить друг друга, обнимать, дарить самые горячие поцелуи и обещать, больше не оставлять друг друга.