Spring

Why were you digging? What did you bury Before those hands pulled me From the earth? I will not ask you where you came from I will not ask you, neither should you

Hozier — «Like Real People Do»

      Разговор с Томми (если так вообще можно назвать диалог, в котором один просто ставит перед фактом, а второй вяло пытается вразумить, заранее зная про бесполезность этой затеи) занял от силы пять минут. Карлоса уже подлатали, чтоб хватило до Джексона. Джесси стоял в стороне и вытирал кровь с рук, для приличия делая вид, будто не слушает. Может с другими он бы и влез в обсуждение, как будущий ответственный за патрули, но Миллеры — это всегда другое дело.              Старший поступает по-своему.       Младший — или идёт с ним, или нехотя отступает, чтоб не мешать.              Когда Джоэл вышел обратно в мастерскую, он не удивился, что Ребекка была всё там же. Знал: она не сбежит, слишком уж опытная для таких подростковых глупостей. Женщина как раз стояла возле его лошади и копошилась с ремнями прикрепленной к седлу сумки: подтягивала, смотрела, чтоб нигде не болталось. Явно не осматривала карманы, иначе бы попыталась скрыть это действие, а она наоборот спокойно продолжила проверять все крепления седла, когда мужчина подошёл ближе.              Только глянула на него краем глаза, всего на секунду, проверяя, кто именно рядом, и мягко похлопала коня по боку.              — Молодец, парень. В Джексоне обязательно угощу за терпение. — Флетчер наконец соизволила повернуть голову, смерив Миллера взглядом. — Раз уж ты решил пойти со мной, хочу быть уверена, что не возникнет проблем.              — Интересный способ сказать «спасибо, что не дал мне потащиться чёрт знает куда одной», — проворчал Томми, стоя в дверях.              — Не переживай, верну его в целости и сохранности, — фыркнула та в ответ, подходя к Виски, проверяя теперь своё седло. Скорее просто чтоб занять чем-то руки — даже со своего места Джоэл видел, что там всё в порядке.              Возможно, будь он на десяток-другой лет моложе, то сказал бы что-то в духе «Так может мою кобуру на бедре и рюкзак тоже осмотришь?», просто чтоб урезонить и попустить чужой норов. Но сейчас мужчина меньше всего хотел, чтобы женщина, которой предстоит проделать с ним путь один на один, уловила в этом непреднамеренный подтекст.              Он переглянулся с Томми. Брат наклонил голову, без слов прося подумать как следует: безопаснее вернуться в Джексон, а завтра снова выйти на маршрут в полном составе. Возможно, не будь в той комнате лишних ушей, Джоэл бы сказал ему прямо, что хочет воспользоваться моментом и решить парочку давно назревших вопросов — тогда бы тот понял. Но при Карлосе это была слишком рискованная затея. Бывший член Цикад верен своей напарнице: отчитался об их инциденте сухо, как она, и нехотя признался про заклинивший пистолет только когда всплыл факт, что Флетчер отправится дальше по маршруту.              Там явно случилось что-то ещё — и Миллер знал, что в Джексоне её уже не разговорит. Так что мужчина качнул головой, требуя просто принять ситуацию.              Джоэл помог Томми подсадить Карлоса на лошадь, раненную ногу опять закрепили ремнём. Мужчина настоял, что их группа выдвинется первой, и даже не удивился, когда сбоку услышал женское «Он прав, давайте, мы ещё успеем нагнать время». Что-то в том, каким немного командным и настойчивым стал её тон, отзывалось в нём давно забытым чувством.              Словно он снова в Бостоне и Тесс прикрывает спину.       Иногда казалось, что в те времена всё было намного проще.              Когда трио двинулось в путь, Ребекка провожала их взглядом до последнего. Сидела на лошади, наклонившись чуть вперёд, упираясь в седло ладонями — снова пыталась заземлиться. Ей нужно было куда-то себя деть и попытка вернуть вновь пропавшую кобылу Эстер была лишь предлогом: Джоэл это видел, читал в каждом нервном движении, в каждом напряжённом взгляде и том, как изменился язык тела, говоря громче любых слов. Он опустил ролеты гаража, чтоб внутрь не забрело крупное животное или случайный заражённый. После сел на коня и проследил за группой брата, пока та не скрылась за деревьями.              Мужчина снова скосил взгляд на напарницу. Миллер всё думал что же случилось: почему она воспользовалась третьим каналом, а не общим? Позволь себе Карлос что-то неприемлемое — она бы и сама справилась. Флетчер явно из тех женщин, которые оторвут яйца, попробуй только позариться на её неприкосновенность. Переступи напарник черту, окажись не тем приличным парнем, которого в нём видели окружающие — уже бы волочился завёрнутым в тряпки трупом за лошадью.              И хотя Джексон слишком цивилизованный, чтобы не наказать за убийство одного из своих, Джоэл вдруг подумал, что нашёл бы варианты как через Марию уговорить совет смягчить приговор — ну не видел он в Ребекке ту, кто отберёт жизнь без причины.              Она слишком принципиальна для такого.              Да и Карлос выдал чересчур стерильную версию событий. Миллер не зря их собрал в группу для вылазки — вышел верный дуэт, готовый покрывать друг друга. Иногда это рискованно, но на таких связях и держится выживание. Но всё же, почему третий канал? Почему женщина обратилась к нему лично, если проблемы с напарником нет? Что там случилось?              Для таких вопросов пока рано, сначала надо ещё понаблюдать.              — Идём, — бросил Джоэл, направляя коня обратно в сторону незавершённого маршрута. Ребекка молча двинулась за ним.              Первые полчаса ехали в тишине. Добрались до той же ветхой церкви: он не спрашивал, она не возражала. Джоэл заметил заражённых: двое на улице, один — в помещении. Больше никого. По следам на пыльном полу и пятнам крови мужчина примерно понял ситуацию. В самом конце заметил упавшие доски и дыру в потолке — про это тоже не солгали.              Сделав новую пометку в журнале, что заражённые всё же были, и стащив тела в одну кучу на улице, они двинулись к месту, где в последний раз стояла лошадь Эстер. Изучили помятую траву и череду следов, после чего верхом двинулись дальше в том же направлении.              — Если в течение часа не найдём её, то доходим до следующей точки вашего маршрута, а там — по ситуации, — сказал Джоэл, идя первым. Прилетевшее в спину «принято» не содержало ни раздражения, ни усталости. Только чистый рабочий тон и такое свойственное этой женщине напускное спокойствие, пока тело чуть ли не кричит в мелочах о внутреннем напряжении, которое некуда деть.              Мужчина уловил это, но снова промолчал.       Рано.              Спустя четверть часа остановились: следы стали не такими отчётливыми, кто-то протоптал траву после лошади. Миллер спешился и опустился на одно колено, изучая форму. Люди. Или заражённые. Так сразу не скажешь. Где-то на фоне щебечут птицы, а из-за деревьев не доносятся стоны и вопли — кто бы то ни был, он прошёл здесь достаточно давно и направился вслед за кобылой Эстер.              — Лучше дальше двигаться в том же темпе, — сказала Флетчер, как только мужчина залез обратно в седло. — Могут быть и люди, — последнее слово она произнесла с намёком, будто подтверждая его догадки, — потому и получила лишь сухой кивок в ответ.              Следующие несколько минут опять прошли в тишине. Они выбрались с окруженной деревьями тропы на растрескавшийся асфальт, сквозь который упорно пробивалась зелень. Притормозили, изучили обочину — высокая трава целая, не протоптанная, значит, потревоженная бегунами лошадь пошла по дороге. Так что напарники двинулись в том же направлении.              И пока они искали взглядом хоть намёк куда же могла деться кобыла Эстер, Джоэл подметил ещё один нюанс: Ребекка упорно старалась находиться справа. Каждый раз, как только он вновь оказывался в седле, она вела Виски с определённой стороны. Мужчина даже провёл небольшой эксперимент: под предлогом рассмотреть обочину сдвинулся правее, когда обходил остатки ржавого седана, оставив ей значительно больше места на другой половине дороги. Но спустя некоторое время Ребекка как бы невзначай, ненавязчиво, но целенаправленно, вышла вперёд и понемногу переместилась обратно, просто-напросто вынудив мужчину снова оказаться слева.              Было в этом что-то точное, выверенное, словно…              — Она прошла там, — сказала Флетчер, указав пальцем на сломанную нижнюю ветку наклонившегося дерева — то опёрлось густой кроной на грузовик, перекрывший дорогу, образовав арку, где лошадь без наездника легко бы прошла. Женщина не ждала каких-то подтверждений от напарника — просто направила Виски прямиком туда, одну ладонь положив на кобуру пистолета, а вторую поднесла ко рту и коротко свистнула. В ответ — ничего. В грузовике никто не отозвался, из салона не выскочил кричащий заражённый, а ржавые двери так и остались неподвижны — как была щель, в которую и нос не протиснется, так и осталась.              Молча махнув, чтоб Джоэл следовал за ней, Ребекка двинулась дальше. Она убрала с пути ветки, цеплявшиеся за одежду, и пригнулась от норовивших ударить по лицу. Ткань рубашки слегка задралась, обнажая тонкую линию взмокревшей кожи над поясом, цепляя взгляд мужчины. Он даже не сразу словил себя на том, что смотрит.              Не из опаски.       Не из желания предвидеть все риски.       Не из привычки убедиться, что всё в порядке.              А просто смотрит.              На плавные движения в такт с ходом лошади, на формы, на то, как работают натренированные выживанием мышцы, скрытые под плотной тканью. До покалывания в пальцах от одной лишь мысли, что так же красиво она изгибается, когда шероховатые ладони ласкают кожу, а губы оставляют цепочку коротких поцелуев от той самой точки за ухом и вниз по позвоночнику. До разливающегося по телу жара от почти что осязаемого ощущения, когда эти мягкие линии прижимаются к твёрдым бёдрам, прося — да что там, требуя! — большего.              Джоэл моргнул. Медленно. С трудом сглотнул вставший в горле ком, сжимая поводья, через силу отведя взгляд в сторону и нырнув под ветки следом. Тело отреагировало быстрее, чем он одёрнул себя. Миллер громко выдохнул, почти досадливо. Не потому, что не имел права — а потому что не должен был даже задумываться, имеет он его или нет.              Пока асфальт изгибался рекой, петляя между зарослями травы и диких растений, Миллер пытался заглушить ворох противоречивых образов в голове. Даже если опустить простую женскую привлекательность (коей, бесспорно, напарница обладала), Флетчер нужен кто-то простой, свободный, способный дать всего себя, а не старик с грузом ответственности за девочку с иммунитетом. Ещё и наверняка годящийся Ребекке в отцы, если той слегка за тридцать…              Ей нужен кто-то молодой, бойкий — тот же Карлос или любой другой достойный холостяк Джексона.              Рационализм мужчины вбивал это с первой же секунды, когда грешная мысль «А если?» вдруг без стука ворвалась в мозг, пока глаза нет-нет, да украдкой следили за тем, как женские губы касаются чашки с кофе, в перерывах между обсуждением планов как защитить Джексон от чужаков. Ещё в тот вечер что-то внутри него въелось, словно заевшая пластинка, прокручивая одну и ту же песню.              Может дело было в молчаливой ярости, горящей во взгляде Ребекки с момента, как стало известно о причастности тех ублюдков в смерти Эстер. Может, в том, как одна из самых новых жительниц Джексона рвалась защитить общину. Может, даже в том, что язык её тела был понятен ему с полуслова — Миллер все эти годы выживания говорил на таком же диалекте. Выживание. Опаска. Наблюдательность. Скрытность.              А для него — будто открытая книга, бери и читай.              Да и со стороны Флетчер хватало знаков, которые можно было трактовать интересом. Он ведь не слепой: видел и желание дотронуться до плеча, когда они привезли тело Эстер в город; и как сбилось дыхание женщины, стоило ему почти невесомо провести по одному из шрамов на её коже (и могла ведь выпроводить из мастерской в ту же секунду, а не подпустить ближе к себе); и как каждое её редкое касание пропускает будто разряд энергии по телу; и даже сегодняшняя ситуация с этими трижды проклятыми крошками на её груди — желание убрать их появилось будто бы само собой, такое естественное, что Джоэл еле успел сообразить спрятать ладони от греха подальше в карманы и отвести взгляд… да только в этих внимательных карих глазах не было ни осуждения, ни похоти — лишь этот бесовской огонёк любопытства, почти что усмешка.              Ни упрёка.       Ни флирта.       Просто констатация: «Я всё вижу».              Но и смысл между строк каждый толкует по-своему. Может всё их взаимодействие последний месяц — лишь банальное человеческое участие и он себе просто надумал? Что молодая женщина может в нём найти?              Она — не его и не для него.       Точка.              Джоэл подогнал лошадь, равняясь с Ребеккой, вновь подмечая их положение на дороге. Они обошли очередную ржавую легковушку, в которой пустыми глазницами провожал выживших старый скелет на месте водителя. Флетчер покосилась на мужчину — наверняка просто чтоб проверить обстановку, а не потому что физически ощущала происходившее за её спиной.              И снова женщина шла с одной конкретной стороны.              — Ты это специально делаешь? — поинтересовался Миллер, получая закономерный немой наклон головы, будто напарница не поняла вопроса. — Всегда держишься справа.              — Я просто подстраиваюсь, — ровно ответила та, заёрзав в седле.              Догадка в голове Джоэла зрела и до этого, но всё же…              — Зачем? — спросил мужчина, наблюдая, как женщина недовольно поджимает губы и перехватывает поводья, пытаясь деть куда-то руки. — Ребекка.              — Ты знаешь ответ.              — Возможно. Но я хочу услышать его от тебя.              Флетчер громко вздохнула и повернулась к нему.              — Ты плохо слышишь на правое ухо. — Вот так максимально прямо, что Джоэл фыркнул, пытаясь отмахнуться от очевидной правды. — Просто наблюдения. Твои близкие, особенно Элли, всегда подходят к тебе слева. Ты предпочитаешь стоять справа от собеседника. И несколько раз, во время разговора, ты поворачивал голову к вошедшим только когда это делала я, хотя шаги было слышно намного раньше. Сегодня в конюшне я специально не сразу обернулась к Томми и Джесси — проверила теорию.              Миллер кашлянул — никто не любит, когда в его уязвимостях копаются. О глухоте на одно ухо знали всего трое: Элли, Томми и Мария. Скажи ему за этот изъян кто-то другой — уже был бы послан далеко и надолго за попытки совать свой нос, куда не просят, но может дело было в тоне, с каким женщина выложила карты на стол. Без упрёка, без раздражения о чужих слабостях — нет, в её голосе звучало спокойствие и банальное человеческое понимание.              — Ты наблюдательна.              — Приходится. Большинство шрамов на вылазках я получила, потому что люди предпочитают умалчивать о рисках.              — А ты — нет?              Ребекка поджала губы и напряглась всем телом. Джоэл наблюдал за тем, как черты её лица стали острее — сейчас закроется. Опять. Может и не стоило позволять себе эту нотку упрёка в голосе, да только…              — Я плохо вижу на правый глаз, — начала женщина тише, расправив плечи, смотря строго перед собой. — Вдали всё двоится, поэтому я предпочитаю подпустить цель по-ближе. По этой же причине я хороша в рукопашном бою. Ещё, — она похлопала себя по левому бедру, — у меня больное колено. Старая травма. Поэтому стараюсь меньше нагружать эту ногу.              Миллер опустил взгляд туда, припоминая, что женщина всегда и садилась на лошадь, и спешивалась исключительно справа — просто он не придал этому такого значения. И снова про себя заметил — подпускает ближе, хотя могла закрыться и послать.              — Что-то ещё? — спросил мужчина уже без такого напора.              — Да. Не подходи ко мне со спины без предупреждения. Даже в Джексоне.              Джоэл почти моментально посмотрел выше, на ухо с отсутствующей мочкой и идущий к нему по щеке шрам. Это была простая логика, что-то интуитивно понятное: правило явно было связано с одним конкретным случаем. И Ребекка встретила его наблюдение молча, подтверждая догадки пропитанным горечью опыта взглядом. Её рука дрогнула, будто женщина хотела по привычке спрятать всё под волосами, но она лишь выждала несколько секунд, позволяя собеседнику убедиться, и только потом отвернулась, мягко пришпорив Виски, чтобы выйти чуть вперёд.              Кобыла, чувствуя точку в разговоре, ускорила шаг — охотнее, чем обычно.       

***

      Чужаки говорили громко, вальяжно, словно уверены, что вокруг — никого. Джоэл глянул на Ребекку — та присела рядом, прячась за кустами, вслушиваясь, всматриваясь и оценивая.              Не успели они и пяти минут провести в седле молча, как ветер принёс голоса из чащи. Флетчер натянула поводья, кивая в ту сторону — Миллер так же кивком подтвердил, что тоже слышит. Они спешились одновременно — быстро, тихо, не нуждаясь в дополнительных согласованиях и знаках. Пригнулись, довели лошадей до обочины, спрятав в тени листвы, не говоря ни слова. Всё на автоматизме, не сговариваясь, будто ходили на вылазки вдвоём годами.              Джоэл пошёл первым, в голове рисуя карту, прикидывая их местоположение. Тот грузовик посреди дороги, накренившийся знак у обочины, съезд с бетонной дороги на грунтовку — где-то рядом, по идее, было ранчо Дэниэлсов. И действительно — спустя десяток метров сквозь листву показался двухэтажный дом с широким крыльцом, а рядом — небольшое заросшее поле за низким забором.              — Их трое, — сказала Ребекка полушёпотом, ни разу не повернувшись к напарнику. Она глаз не сводила с чужаков, с прищуром наблюдая как двое болтают у раскрытой настежь двери в дом. Довольно упитанный мужчина лениво крутил мачете в руке. Худощавый парень курил, прислонившись к стене. Ещё одного они только слышали — тот говорил на таких повышенных тонах, словно больше боялся остаться проигнорированным, чем вероятности привлечь заражённых. Иногда его относительно внятный английский превращался в набор бессвязной кучи слов на испанском — во всяком случае, основную нецензурщину Джоэл на слух знал («спасибо» Карлосу и некоторым ребятам, с которыми он имел дело на стройке по молодости).              А ещё Миллер уловил напряжённый выдох рядом и шорох травы под женскими ботинками. Он проследил как Флетчер переместилась ближе, затаив дыхание, боясь упустить что-то. Заметил, как поджались покусанные губы, а взгляд стал острее. Как всё её тело вдруг напряглось, словно готовясь к нападению. Мужчина, конечно, услышал краем уха знакомое «Джексон» в потоке слов, но…              — Что-то поняла?              Ребекка вздрогнула, наконец глянув на него — на секунду, будто не желая подтверждать очевидного.              — Уверена, «Джексон» ты и сам разобрал.              Ни наглой лжи в лицо, ни столь очевидной правды — только снова её балансирование на грани без прямого ответа. Джоэл хмыкнул, оставляя на потом так и просившийся разговор. Вместо этого он только приподнял руку, требуя остыть.              — Что ты задумала? Мы не будем рисковать.              — Могу сэкономить нам время и перечислить все варианты действий, какие уже пришли тебе в голову, а потом назвать причины, по которым ты их сам откинешь. — Она пожала плечами. — Ты мог найти сотню аргументов почему мы возвращаемся в Джексон вместе с Томми и остальными, я бы не ослушалась, но… мы ведь тут, верно?              Джоэл качнул головой. Они могут вернуться в общину — и потерять след либо попасть в западню, но уже большей группой. Могут проследить, но запас времени у них не безграничен, а Томми вполне в настроении собрать людей и пойти на поиски под вечер, вопреки правилам. Чужаки не знали о присутствии местных: слишком расслабленные, будто не ждут опасности. Чёрт знает, связаны ли они с нападением на Эстер. Но упоминание Джексона было весомой причиной забить тревогу.              Будь тут Тесс — на крыльце б уже лежали два трупа, а третий отвечал на все интересующие их вопросы. Миллер снова глянул на женщину рядом, понимая, что она хочет внести ясность не меньше него — и наверняка не на пустом месте, там на испанском явно про Джексон было что-то конкретное…              — Сможешь тихо убрать худого?              — Смогу. — Кивнула Ребекка, следя за тем, как толстый и тощий расходятся: первый пошёл вдоль крыльца за угол, на всю округу заявляя о желании помочиться; второй спустился на поросшую травой дорогу, продолжая играться с мачете и шутя, что нечего своих стесняться, не баба же. — Третий нужен живым?              Джоэл повернул к ней голову — напарница ждала ответа.              — Допрошу его я, — сказал он тихо, ставя точку. Не просьба, не уточнение — констатация с учётом признаний за чашкой кофе. Мужчина видел как женские плечи чуть опустились от облегчения, а взгляд на миг смягчился — она поняла. — Будь осторожна. Если что-то пойдёт не по плану — ты отступаешь к лошадям и возвращаешься в Джексон.              — Только если мы возвращаемся в Джексон, — ответила Ребекка так же тихо, перенеся вес с одной ноги на другую, следя за тем, как худощавый уже приспускает штаны под ближайшим деревом. — С кем ушла — с тем и возвращаюсь.              — Я серьёзно. Если…              — Я тоже.              Флетчер не стала дальше слушать. Она привстала, обходя выступающий корень дерева, и двинулась сквозь зелень вперёд. Миллер провёл её взглядом, борясь с чувством дежавю, и тоже подкрался ближе, обходя тянувшиеся к рубашке ветки. Медленно, осторожно, поглядывая то на свою цель, то на худощавого, к которому пробиралась напарница. Он успел дойти до последней линии деревьев и спрятаться за одним из них, когда парень с громким лязгом пряжки подтянул штаны обратно, на ходу застёгивая ремень, продолжая насвистывать мелодию прошлого мира, пока пошёл обратно.              В этот момент Ребекка прислонилась к дереву в поле зрения Джоэла, вжалась в него всем телом, чуть ли не сливаясь с окружением, краем глаза следя за чужаком, проходящим совсем близко, в поле досягаемости. Хотела было двинуться, но выглянула — и тут же спряталась, когда раздался голос толстяка — заметно ближе, чем раньше:              — Ну сколько тебя там ждать, малой? Как баба возишься, смотри чтоб за неё не приняли. А то ещё по кругу пустят, раз с женщинами пока беда…              Джоэл видел как Флетчер скривилась и посмотрела на него. Ждёт разрешения, не безрассудствует. Хорошо. Миллер вытащил нож, второй рукой показав на неё, потом — на себя, и затем в сторону тех двоих: парень подошёл к толстяку и послал куда подальше. Тот принялся громко хохотать, продолжая гнуть свою линию, и голоса стали отдаляться в сторону крыльца.              Затем — быстро, как по инструкции. Вынырнуть из укрытия, плавным шагом пройти разделяющее их и чужаков расстояние. Краем глаза Джоэл видел силуэт женщины — держится рядом, прямо шаг в шаг, как тогда, с бегунами. Когда упитанный мужик взял паузу для вдоха, Миллер рывком оказался рядом: обхватил рукой и вонзил лезвие прямо в сонную артерию, пресекая возможность вскрикнуть. Здоровяк от неожиданности взмахнул толстой лапой и мачете улетело на землю.              Запах крови мгновенно заполнил ноздри.              Совсем рядом прозвучал резкий вдох — и сразу же тихая возня. Джоэл повернул голову, удерживая быстро слабеющего толстяка: Ребекка мёртвой хваткой вцепилась в парня, беспомощно открывающего рот, не давая и шанса вырваться. Она провернула рукоять ножа, от чего кровь с глотки потекла по её руке ещё быстрее, пропитывая рубашку. И взглядом нашла Миллера, поддерживая контакт: в её глазах не было ярости или животного запала, только кристаллически чистая ясность.              Кем бы Флетчер не была в прошлом, сейчас она в моменте.       С ним.       И большего мужчине не требовалось.              Джоэл медленно опустил обмякшее тело на траву — женщина сделала так же, плавно приседая, не сводя теперь глаз с крыльца и входной двери. В доме прозвучала возня, что-то с грохотом рухнуло и третий чужак отозвался:              — Эй, мужики, херли затихли?!              Ребекка в одно мгновение оказалась у края крыльца, ещё через секунду — подтянулась и перелезла, на ходу потянувшись к кобуре. Джоэл двинулся к лестнице, тоже выхватив пистолет — кто бы там ни был, не факт, что он один и безоружен. Миллер дошёл до балки, державший навес над крыльцом, пока женщина под стенкой, чтоб не скрипеть половицами, прошла поближе к двери.              Неизвестный притих — конечно, не дурак же, слышит, что болтовня прекратилась. Джоэл уловил шорох ботинок по старому дереву и выглянул. В дверном проёме показался незнакомец: мужик лет за сорок, плотный, явно некогда мигрант-работяга — лицо морщинистое, с кучей отметин. Он заметил Миллера сразу и вскинул руку с револьвером.              Движение тени сбоку.       Мужик отвлекается и не стреляет.              — Ствол на пол, — холодно приказывает Ребекка, чей пистолет почти касается его виска. — Без резких движений. С этого расстояния не промахнуться.              Джоэл разбирает лишь часть оскорблений, о которых ещё припомнит потом, когда задаст основные вопросы. Чужак цедит их сквозь зубы, смотря на него: видит и пистолет, теперь смотрящий в грудь, и с каким прищуром Миллер следит за каждым его движением.              — Ты слышал даму. Оружие на пол, глаза — на меня. Глянешь в её сторону — получишь пулю в лоб.              Неохотно, продолжая кидать ругательства на своём языке, чужак подчиняется, откинув револьвер в сторону. Джоэл отвёл его обратно в дом и на секунду скосил взгляд на Ребекку, проверяя: цела, жива, ситуация под контролем. Ей не нужно давать указаний — и так понимала что делать: пока Миллер спрятал пистолет, достал из рюкзака верёвку, нашёл подходящий стул, усадил и привязал пленника, она держала того на мушке. Когда стало понятно, что в доме больше никого, только они и потрёпанная временем мебель да всякий хлам, женщина отступила к раскрытой настежь двери. Притаилась в тени, следя за округой.              Джоэл последил за ней секунду-другую, вновь словив себя на чувстве дежавю, и повернулся к пленнику. Тот сидел, пыхтя от недовольства, и дёргал плечами — то правым, то левым, проверяя верёвки.              — Я задам тебе несколько вопросов. Отвечай на английском. — Мужчина достал нож для наглядности, сделав шаг ближе. Сквозь окна в центр гостинной проникало достаточно света, чтоб увидеть, как губы чужака скривились в мерзкой усмешке. — Дважды повторять не стану. Вас было только трое?              Вместо ответа лишь плевок на пол и ругательства.              Джоэлу не впервые было пытать. Он умел абстрагироваться, давить куда нужно и ломать где нужно. Сначала ради Томми в первые годы выживания. Потом — ради Тесс, ради Элли, ради безопасности. Так что лезвие вошло в плоть чуть выше коленной чашечки, как в мягкое масло, под болезненный вопль на всю округу.              — Я не буду с тобой церемониться, — сдержанно повторил Миллер. Дождался, пока крик перейдёт в тихий вой, прерываемый громкими вдохами. — Спрашиваю снова: вас только трое?              — Да пошёл ты, ублюдок! И ты, и твоя сука!              На последнем слове Джоэл рывком вытащил нож, не церемонясь за сохранность тканей. Мужик взвыл диким зверем и выгнулся дугой, откинув голову назад.              — Отвечай на вопрос.              Чужак сцепил зубы, глотая просящиеся наружу стоны, и подался вперёд. Его мокрое от пота лицо перекосило в гримасе, нижняя губа уже испачкалась в слюне с кровью. Словно бегун, готовый кинуться и растерзать, он процедил череду ядовитых слов, смотря мужчине в самые глаза. Джоэл разбирал лишь мат — и тот из деформированных хрипом звуков, но общую суть ощущал телом. Переводил по глазам, которые нет-нет, да пытались высмотреть женщину у него за спиной. По тону, каким когда-то грозились надругаться над Тесс со всеми подробностями, прежде чем он ломал очередную конечность.              Ощущал чем-то внутренним, тем, что всегда отзывалось на потребность защитить любой ценой.              Пленник осёкся ради пары напряжённых вдохов, дрожа всем телом, планируя продолжить. Джоэл перехватил нож поудобнее, но в возникшей тишине со спины прилетело несколько незнакомых ему слов. И пускай на этом языке её голос звучал иначе — с ненавистью, что пробивается сквозь каждый звук, — но не узнать Ребекку он не мог.              — И тогда будет по-плохому, — добавила она уже более привычной его ушам речью. — Отвечай, когда он спрашивает.              Джоэл обернулся. Напарница так и стояла у двери, в полутени, сложив руки на груди. Её глаза горели с предупреждением. С холодным расчётом где самые уязвимые части тела и что с ними могут сделать, если пленник так и продолжит тянуть время.              — Следи за округой, я сам, — приказал Миллер, слыша, как мужик позади него выплюнул ещё несколько слов. На почти что рычащем «Perra» уголок губ у женщины дёрнулся и она отлипла от стены, медленно приближаясь. В каждом шаге Джоэл считывал внутреннего зверя, которого за поводок удерживают на месте, пока не придёт время дать команду «фас».              Такого же зверя, как у него самого.              — Нож, — тихо попросила Ребекка, протянув руку. Она подняла глаза к мужчине — сдержанная, на вид спокойная, но в глубине там прятался человек, какого Миллер в ней ещё не видел. Он мог отказать, сослаться на необходимость уберечь от прошлого, но что-то внутри него хотело увидеть как далеко эта женщина готова зайти. Ну и, быть может, возобновившаяся на фоне брань требовала дать ей право ответить силой.              Так что Джоэл молча вложил в ледяную ладонь своё оружие, дав разрешение действовать, и отступил на шаг.              Ребекка подошла к пленному, игнорируя участившиеся оскорбления. Мужик заерзал на стуле, пытаясь сымитировать определённые движения бёдрами в тон собственным угрозам, аж причмокивая в попытке подразнить. Но женщина ответила коротко: лезвие ножа вошло над коленной чашечкой на второй ноге. Идеально повторенное действие. Чужак закричал с новой силой, чуть не завалившись со стулом назад — она удержала за футболку, рывком поставив на место. Пощечиной привела в чувства. Без слов, молча, каждое движение хладнокровное, выверенное, без неконтролируемой ярости.              Так действует человек, который точно знает как получить ответы.              Джоэл держался рядом и наблюдал. Поглядывал на выход, но больше следил за напарницей, желая узнать больше. Она вытащила свой нож из кармана, раскрыла одним ловким движением — пленник вздрогнул, загнанным зверем следя за сверкнувшим лезвием. Ткнула им рядом с коленом, потом повела к бедру, заходя на внутреннюю часть, принявшись что-то описывать с той же монотонностью, с которой механик перечисляет фронт работ. Дошла почти до промежности, но свернула и скользнула до пупка, продолжая рассказывать. Миллер не знал что именно, только видел как пленник, смотря ей в глаза, начинает бледнеть, всё реже позволяя себе оскорбления и пытаясь втянуть живот. Когда женщина остановилась на уровне печени и слегка наклонила голову, риторически произнеся вопрос из пары слов — мужик ответил, содрогнувшись телом.              — Где конкретно? — уточнила Ребекка. Когда тот выдал лишь ругань, но уже не такую храбрую — женщина снова перешла на испанский и надавила лезвием между рёбрами. Недостаточно сильно, чтобы нанести реальный вред, но что-то в её словах заставило чужака протараторить несколько спешных предложений. Флетчер кивнула и медленно выпрямилась, продолжив вести ножом выше.              Когда она дошла до уровня ключиц, мужик попробовал рвануться вперёд. Джоэл инстинктивно дёрнулся к ним, но женщина уже успела одним движением перехватить нож за лезвие, уперев в шею пленника рукоять.              — Мы не закончили, — снисходительно сказала Флетчер, надавив на глотку так, что тот задрал голову, кривясь. — Сколько там людей? — она сильнее нажала, когда он открыл было рот. — На английском. Чтобы все поняли.              — Там только две бабы и дети! — осипшим от крика голосом признался пленник.              — И всё? Странно, чтоб не местные оставили женщин и детей без охраны…              В ответ мужик, судя по тону, повторил всё то же самое на испанском. Джоэл наблюдал, как Ребекка наклонила голову, будто слушала что стоит за словами. Пленник захрипел, переходя снова на крик, вмешивая ругань в каждое предложение, психуя и морщась, когда от резких движений усиливалась боль. Женщина дернула уголком губ, словно приняла информацию к сведению. Глянула на Миллера через плечо. Он всё понял по глазам: больше сведений не получат. Мужчина уже положил было руку на пистолет, но напарница его осекла:              — Не трать пулю. Ещё понадобится.              Пленник успел повторить только то самое «Perra», когда лезвие её ножа вошло глубоко в глотку, по самую рукоять. Ребекка действовала быстро: провернула и вытянула, чтобы кровь потекла ручьём, заливая тело и пол. Мужик несколько раз дёрнулся, выпуская изо рта розоватые пузыри. А женщина тем временем вытерла лезвие о чистый край его футболки.              Джоэл подметил как она притормозила и дождалась, пока тело обмякнет, прежде чем вытянуть его нож из бедра. Казалось бы, неуместное проявление милосердия, но вот это как раз и была та женщина, что раскрыла перед ним душу за чашкой кофе в мастерской.              — Что они говорили? Тогда, в самом начале, — тихо спросил Миллер, видя как напарница нарочно-медленно вытерла кровь с лезвия ножа о футболку убитого. — Прекрати. Ребекка, что они…              Джоэл потянулся к ней, желая развернуть к себе. Женщина тут же выпрямилась и выставила между ними его нож, лезвием к себе, вынудив остановиться.              — Эстер. — От этого имени внутри мужчины всё сжало, будто в тиски. Он смерил её взглядом, увидел это проступающее непрошенное сочувствие и забрал свой нож, отвернув голову. — Он сказал… — она осеклась, не позволила себе процитировать. — Они обсуждали жильё у плотины. Ворчали, что зря потратили время, потому что местные теперь в курсе. Мы в курсе. Я не знала как ты среагируешь, поэтому решила…              — Не решай за меня, Ребекка.              Джоэл выдал это грубо и от того снова повернулся к женщине. Та вздёрнула подбородок и сощурилась, наверняка подбирая слова в своей привычной бунтовской манере. Но промолчала. Поджала губы, качнула головой, сделав несколько шагов к выходу. Потом всё же произнесла:              — Остаток их группы неподалёку, чуть дальше заправки к северу отсюда. Минут сорок и будем там. Разведаем обстановку. Вернёмся в Джексон до вечера. Я осмотрю те два тела на улице. Надо остыть — остынь, не тороплю.              Миллер хмыкнул, глянув ей вслед. На языке крутилось множество ответов, один грубее другого. По его же правилам им нужно сейчас же развернуться и вернуться в Джексон с отчётом, за группой по-больше. Но мужчина бы солгал, сказав, что сам не хочет поступить именно так: пойти сразу по свежим следам, до конца.              Его молчание затянулось. Ребекка уже было сделала шаг дальше, но в спину прилетел вопрос:              — Почему сразу не призналась, что знаешь этот язык?              Она остановилась и спрятала руки в карманы, громко вздохнув. От Джоэла не укрылось как женщина от резкой остановки неудачно встала на ногу с травмированным коленом — и потому чертыхнулась.              — Я использую его только в двух случаях: при необходимости либо при людях, которым доверяю, — сказала женщина и обернулась. — Сейчас необходимости не было. Ты бы его расколол и так.              Джоэл глянул ей в самые глаза, но Ребекка спешно отвернулась и вышла на крыльцо, первые шаги слегка прихрамывая. Миллер проследил за ней, пока походка не стала вновь нормальной, и посмотрел на привязанное к стулу тело. Ковёр там уже напитался кровью. Ещё один труп на их счету.              И слова женщины всё гудели в ушах, раз за разом повторяясь.              Она ему доверяет.              А он доверяет ей, несмотря на все недосказанности, полуправды и отказы рассказать о себе. Читает по языку тела и не задаёт вопросов, которым учил того же Томми и теперь учит Элли. Просто идёт рядом, плечом к плечу, будто знает её так достаточно, чтоб слепо верить…              — Это всё плохо кончится, — проворчал Джоэл себе под нос, осознав, что повторяющееся чувство дежавю — лишь предупреждение. Ребекка — не Тесс, но то как быстро он с ней спелся не сулило ничего хорошего. Так что пришло время поговорить начистоту, обязательно.              Но потом.       Уже по возвращению в Джексон.