Каток

— эй, ты чего творишь? сынмин паникует на месте, когда только видит вывеску и огромное количество людей, стоящих за билетами в огромный каток сеула. у сынмина глаза банкой и в животе все скручивает, он боится пошевельнуться, поэтому только цепляется рукой в плечо хёнджина. тот ловил беспокойный взгляд младшего и гладит по щеке, поправляя его шапочку, что он ему подарил в этом году. — все будет в порядке, хорошо? — я не думаю, что это хорошая идея. да я даже кататься не умею! джинни, а может, ну его? пойдем наедимся бургерами и пиццей? у сынмина взгляд щенячий, он явно не может принять тот факт, что его парень все таки привел его на каток, о котором как-то раз ким заикнулся, потому что попробовать хотелось, а живем все равно один раз, поэтому он поставил перед собой цель научиться кататься на коньках. вот только сынмин не был готов на следующий же день стоять напротив катка с кучкой наглых людей, что толкались в бок, заставляя итак маленького сынмина сжиматься и становиться еще меньше. — давай попробуем? я буду рядом и буду помогать. обещаю, что все будет в порядке, — хёнджин руку свою протягивает, улыбается, когда сынмин сжимает ее в своей и показывает два билетика, — пойдем? — о боже.. пойдем. как только они взяли коньки на руки, то у младшего уже начался дикий страх, потому что ему еще маяться с коньками, а это невыносимо. шнурки убивали его морально, а люди добивали его окончательно, поэтому хёнджин с неким волнением заглядывал в глаза любимому. он присел на корточки и погладил по коленке, сразу же приступая завязывать шнурки на его коньках. сынмин сидит спокойно, смущенно улыбается, когда слышит комментарии школьниц, что они миленько смотрятся. — так, сынмини, поехали! — я тебя закопаю в сугробе, если отпустишь мою руку, понял? — какие мы грозные, — хохочет старший, тут же ойкая, когда его руку сжимают, — все-все, понял я, сэр! у сынмина глаза закатываются и рука крепко сжимает чужую, потому что бесит и страшно. два чувства смешались воедино и хотелось просто уже навсего упасть на льду, чтобы уже перестать надеяться, что он не вывернет себе шею. однако все было довольно спокойно, даже прекрасно. людей стало намного меньше, туман рассеялся, воздух стал чище и дышать стало легче. вокруг начали мерцать огонечки, где-то пускали салюты, а кто-то катался с бенгальскими огнями в руках, завораживая своими ярко горящими огоньками. у двух парней сердца бьются быстро, потому что романтическая атмосфера, их руки соединены, улыбки согревали в этот прохладный вечер. хотелось запечатлеть этот момент в памяти. запомнить свои чувства, которые есть прямо сейчас. — я ведь говорил, что у тебя получится, — нежно улыбается хёнджин, притягивая за талию младшего, что смотрел на него с горящими глазами и красными щеками. — это все, потому что ты был рядом. без тебя я бы не смог, даже встать коньками на лед. серьезно, ты сумасшедший, — смеется сынмин, ероша волосы старшего, который потерял где-то свою кепку. — тогда мы хорошо справились. — мы справились. они кивают друг другу, стукаясь кулочками и смеются, потому что выглядят слишком глупо, но сейчас это все неважно, потому что их чувства переполняют, сердце бьется быстро-быстро, а улыбка до ушей, грозится порвать замершие от холода губки. хёнджин притягивает аккуратно к себе, заглядывает в глаза сынмина и наклоняется, чтобы оставить нежный поцелуй на его губах. в груди разливается приятное тепло, а руки дрожат и касаются мягких красненьких щек. в глазах читалась нежность и любовь, которая была только для него. хёнджин видел в глазах сынмина звёзды.