Когда очень хочется, но совсем нельзя, то можно…

— Значит, тебе моя обувь не нравится, — в полумраке губы мужчины едва коснулись щеки стоящего к нему спиной силуэта, отчего по коже пронеслись сотни мурашек. — Тебе сложно угодить, — рука в татуировках на бицепсе обвилась вокруг шеи Арсения, а дыхание обожгло кожу. Игра ему определенно нравилась. — «Хранитель традиций», так ты его назвал, — Вадим ухмыльнулся, натыкаясь взглядом на стоящего напротив высокого парня. Антон почти не дышал, облизывая губы, наблюдая за тем, что происходит в полутемной комнате гостиничного номера. — Шаст, — хрипло позвал его Арсений и тут же выгнулся под чужими руками, сжимающими его шею и член одновременно. Антон замер в шаге, скользя взглядом от практически раздетого Арсения Попова до полностью одетого, но от этого не менее сексуального Вадима. Хватка вокруг шеи Арсения ослабла, и он смог, наконец, притянуть высокого парня к себе, жадно впиваясь в его губы, скользя руками под одежду, целуя шею, царапаясь о щетину, совершенно не заботясь о том, что у их импровизированной прелюдии есть зритель. Вадим наблюдал за происходящим с едва заметной ухмылкой, но хищный взгляд темных глаз давал понять, что шутить он не настроен. Наблюдать надоело. Лениво стянул футболку, отбросив ее в сторону, пружинисто сделал шаг, протянул руку, мягко, но властно запустил пальцы в темные волосы, заставляя мужчину обернуться, заставляя плавно скользнуть его к своим ногам, не сводя при этом насмешливых глаз с Антона, который замер, тяжело дыша, вновь наблюдая за тем, что происходит, сжимая свой выпирающий член. Вадим ухмыльнулся, и показал ему средний палец, второй рукой грубо сжал темные волосы, не сводя с высокого парня пронзительного насмешливого взгляда, а затем так же резко поднял Попова с колен, дрожащего от возбуждения, с влажными от слюны и смазки губами. — Антоша заскучал, сделай и ему приятно. Попов улыбнулся, ужом скользнул к ногам Шастуна, перехватывая его руку на члене, обхватывая его губами, вырывая из груди парня протяжный стон. — Слишком громко, — Вадим нахмурился, и взял с журнального столика бокал с алкоголем, сделал глоток, остатки выливая на голову Арсению. — Промокший Петербургский проказник выглядит так, — задумчиво произнес он и налив в бокал ещё виски, осушил его одним махом, некоторое время наблюдая за тем, как его партнёры переместились к столу у окна, как скулит Антон, выгибаясь на гладкой прохладной столешнице, закусывая ребро ладони, чтоб не кричать от того, что сразу несколько скользких от смазки пальцев наскоро растягивают его. — Арс, он смотрит? — хрипло шепчет он, прижимаясь спиной к Арсению. Дрожит от возбуждения, от близости, от ощущения влажного члена у своей задницы и чужого похотливого взгляда. — Ещё как смотрит, — Попов облизывает губы, улыбается Вадиму, а затем медленно толкается вперед, не сводя глаз с Попова. Антон под ним со стоном выгибается, царапая ногтями столешницу, скулит что-то бессвязное. Смотреть надоедает. Вадим выдохнул, облизнул губы, а затем медленно подошёл ближе, скользнул ладонью по загривку, влажной спине, усыпанной родинками, пояснице, сжал ягодицы. Арсений на миг обернулся, привлеченный внезапной лаской и покушением на собственный зад. — Ты будешь нежным? — шепнул он, прижимаясь к партнеру впереди и раскрываясь перед партнёром сзади. — Не обещаю, — Вадим вздохнул и медленно, одним движением толкнулся, проникая в растянутый вход. — Сука, — Арсений тяжело задышал, утыкаясь лбом в спину Шастуна, который под ним охнул, ощущая своих партнёров на всех уровнях. Чужая ладонь до боли сжала бедро, Попов с шумом выдохнул, толкнулся резче, замирая на судорожном выдохе, ощущая, как под ладонями дрожит партнёр. Арсений что-то зашептал, толкаясь первым вперёд и насаживаясь уже сам на член позади него. Вадим толкается резче, на всю длину, глубоко, вынуждая Арсения проделывать то же самое, наращивает темп. — А-арс, — Антон скулит, ощущая, как ему в ухо, с протяжным «м-м-м» стонет Арсений, вбивается в него резче, его там самого, похоже, трахают без всяких намеков на нежность, но с большим азартом и страстью. Его член раз за разом проникает глубже, наполняет собой, задевает простату, заставляет стонать в голос и, кажется, просить не останавливаться. Так жарко, так страстно, но разве не этого они хотели? Вадим хмурится, словно решает в уме сложнейшую математическую задачу, размашисто толкается глубже, до боли щиплет ягодицы, Арсений выгибается, жмурится от нарастающего жара внутри, от звёздочек под закрытыми веками, очень остро чувствуя, как Антон под ним тяжело дышит, находясь на грани, кончает первым, не выдержав этой бешеной гонки. — Вадь, я сейчас… кончу, — прерывисто шепчет, ощущая на своей шее удушающий захват партнёра, ритмичные толчки становятся резче, с каждым движением он непроизвольно подстраивается под них, дотрахивая стонущего под ним Антона, его самого через миг накрывает жаркой волной оргазменных спазмов. — Попов, сука, — Арсений скулит, задыхаясь, кончает стремительно, чувствуя, как Вадим кончает следом, рычит, утыкается лбом ему в спину, пока Арсений коротко целует шею Антона, сжимает его подрагивающие плечи, шепчет что-то, наслаждаясь ощущениями наполненности внутри. В душе вот уже минут пять слышится звук льющейся воды, и это единственный звук, нарушающий тишину ночи. Антон курит у открытого окна, завернувшись в простыню, поглядывает на Арсения, который, вальяжно развалившись на смятой постели, самозабвенно рисует ручкой маленький Паровозик с вагончиками на обычном листе А4. — Арс, почему именно он? — наконец произносит Антон и выдыхает. — Ну, хочешь в следующий раз Кота позовём. Коту нравится Шастун, — Арсений хихикает, уворачивается от летящей в него подушки. — Идиот, — Антон шипит, затягиваясь дымом. — Ну ладно, чем тебе Поповы не угодили? Ты же хотел с двумя попробовать. — Затрахали… что один, что второй, — Антон запинается, сминая в пальцах тлеющую сигарету, отворачивается, стараясь скрыть улыбку, — Три раза подряд. — Ещё скажи, что тебе не понравилось, — Арсений сладко потянулся и, соскользнув с кровати, приобнял парня со спины, некоторое мгновение они стояли, обнявшись, вглядываясь в ночь за окном. — Если ты не голубой, нарисуй вагон другой, — донеслось внезапное и Арсений обернулся, наблюдая, как влажный после душа мужчина старательно выводит ещё один вагон на его рисунке. — Ну ты и сука, Попов, — беззлобно шипит импровизатор, тем не менее делая шаг в его сторону. — Не могу не согласиться, — Вадим ухмыляется, — Такой же, как ты, — он притягивает Арсения к себе спиной, по-хозяйски обнимает одной рукой, не сводя при этом глаз с Шастуна, произносит, обжигая дыханием кожу. — Как ты думаешь, кто ему больше нравится, а? — Сейчас узнаем, — улыбаясь, выдыхает Попов, обращаясь уже к Антону, который вновь наблюдает за ними, возбуждаясь от одной только мысли, что мгновение назад ощущал в себе двух Поповых, одновременно и это ни с чем не сравнимое чувство возбуждает, пьянит и кружит голову. Ведь, когда очень хочется, но совсем нельзя, то можно…