Скажи мне, почему мы должны прощаться?

Сияние неона отражалось яркими искрящимися бликами от оконного стекла летящей по проспекту машины, пробивающей своим телом плотную стену проливного дождя, что пару часов назад налетел на некогда солнечный Лос-Анджелес. Погода внезапно испортилась, окропив город ангелов своей мокрой горечью, но это никак не помешало планам компании друзей, сформированным еще несколько дней назад. Ночь давно выползла из-за горизонта, погружая Калифорнию во тьму, а серебристая луна лишь изредка показывалась в зияющих дырах темных дождевых туч, затянувших небеса после нескольких недель солнечной погоды. Лужи на асфальте отлично отражали ночное освещение бескрайнего города, и оливковые глаза заворожено наблюдали за тем, как брызги от колес такси разлетаются по воздуху, искрясь в лучах уличных фонарей. Грейс молчаливо наблюдала за пейзажем в окне, изредка поглядывая на то потухающий, то снова загорающийся экран телефона, откуда на нее смотрели все новые и новые сообщения от Виктории, где она нетерпеливо интересовалась, скоро ли девушка приедет в назначенное ранее место. И американка была не особо воодушевлена предстоящим вечером, потому что знала, что не все из тех, с кем она сегодня будет его проводить, сильно ей обрадуются. Грейс сдержала обещание, данное Вик несколько дней назад на пляже тихоокеанского побережья, когда согласилась на ее приглашение провести время в компании некогда и ее друзей тоже, которые теперь из солидарности и понимания к итальянке на дух темноволосую не переносили. Не все конечно, только некоторые особо категоричные, с каштановыми короткими волосами и татуировками по всему телу. И хотя Виктория убедила Грейс в том, что ни у Дамиано отдельно, ни у остальных ребят нет к американке никаких претензий, та все равно была настроена крайне настороженно и теплого приветствия в свою сторону точно не ждала. И, тем не менее, на загадочную вечеринку девушка собиралась в предвкушении, потому что очередную возможность увидеть возлюбленную упускать не хотелось. Грейс несколько часов провела за выбором наряда и нанесением макияжа, и в итоге остановилась на полупрозрачной блузке и кожаной короткой юбке. Блески на веках отлично дополняли образ, и теперь сверкали в свете пролетающих мимо фонарей. Чувствовала себя так, будто спешит не на рядовую вечеринку в клуб, а на знакомство с родителями Вик, которые, прямо скажем, не очень-то этого хотели. Но вопреки всем домыслам о том, куда же в итоге заведет ее предстоящий бурный вечер, мысли Грейс были заняты еще более серьезной проблемой, с которой она боролась вот уже пару дней. Все дело в том, что девушка так и не рассказала Алексу обо всем, что произошло. О том, что и сейчас происходит, и она не собирается это прекращать. Все дело было в том, что менеджер всемирно известной группы сразу после возвращения из командировки с головой нырнул в работу, и Грейс даже не успевала следить за тем, как он приезжал домой на пару минут, а потом снова уезжал по делам, в офис, или на рабочую встречу, откладывая на потом серьезный разговор, о котором твердила его девушка. И как бы американка не старалась, она так и не смогла выловить Алекса за те полтора дня, что он находился в Лос-Анджелесе, потому что их квартиру он покидал зверки рано, а возвращался глубоко за полночь, когда Грейс уже спала. Конечно, девушку это безумно расстраивало, ведь она действительно хотела во всем ему признаться, и как можно побыстрее, потому что отсчет до отъезда Вик и ее друзей из Америки уже пошел. И теперь Грейс четко понимала, что хочет поехать с Викторией, потому что даже несколько дней в разлуке с лучезарно улыбающейся итальянкой превращались для темноволосой в муку. Она спешила на встречу к ней в слегка приподнятом настроении, которое не могло омрачить даже то, что Виктория будет там со всей компанией, и Грейс старательно прокручивала в голове, что именно она скажет ребятам, и как будет смотреть им в глаза. И хотя гитаристка заверила девушку, что сто раз предупредила друзей о ее присутствии на этом празднике жизни, брюнетка все равно немного волновалась о том, что для кого-то ее приезд станет неприятной неожиданностью. Такой же внезапной, как остановка такси на небольшой парковке возле высотного здания, из дверей которого басила громкая музыка, а у входа толпилась куча людей, растворившихся в неоновом синем свете от огромной вывески и облаке никотина. Американка тяжело вздохнула, натягивая более-менее уверенную улыбку, и, протянув водителю десятидолларовую купюру, вылезла из машины, тут же помчавшись под козырек на входе в заведение, который смог бы спасти ее укладку от проливного дождя. Массивные мартинсы шустро зашлепали по лужам, пока тонкие руки, укрытые кожаным пиджаком, прикрывали голову, и Грейс быстро юркнула в дорогой клуб, петляя среди пропахшей табаком и коктейлями толпы. В клубе было чересчур полно народу для вечера среды, и девушка прищурилась, стараясь разглядеть в бесчисленных лицах знакомое девичье, залитое синим неоновым светом. Музыка била по вискам, человеческий смех и крики ее заглушали, и Грейс стала пробираться вглубь ночного заведения, уткнувшись в экран дорогого телефона, где Виктория подробно описывала, как девушка сможет найти их столик. И только американка подумала о жизнерадостной басистке, когда чьи-то руки тут же обвили ее талию, а в правом ухе раздался знакомый девичий смех, что каждым своим децибелом заставил Грейс довольно ухмыльнуться. Она развернулась в объятиях итальянки, которая заулыбалась еще шире, чем темноволосая, и со всей нежностью прижала Викторию к себе, на что та в удовольствии уткнулась в ее шею, запуская тонкие пальчики в короткие каштановые волосы, что волнами касались острых женских плеч. — Привет! — довольно воскликнула Вик, легко отстранившись, и с ног до головы оглядела разодетую американку, приподнимая густую бровь так, что она исчезла за растрепанной челкой. — потрясающе выглядишь… — Ты тоже. — Грейс улыбнулась, наклоняясь, и оставила на щеке гитаристки легкий поцелуй. Они обе непринужденно рассмеялись, одаряя друг друга томными влюбленными взглядами, после чего американка стала рассматривать интерьер и наполнение клуба, в котором было какое-то запредельное количество людей. Стены сверкали в синем свечении прожекторов из-за блесток, добавленных в раствор штукатурки, где-то в глубине помещения виднелась сцена, по обеим сторонам от которой тянулись к потолку идеально натертые пилоны. По разряженному от запаха алкоголя воздуху разлеталась какая-то совершенно не энергичная песня The Neighborhood, но, несмотря на это, толпа в полном забвении ловила ее вайб, покачиваясь в такт тягучей мелодии. — Серьезно? Стрипклуб? — усмехнувшись, спросила подругу Грейс, когда они, крепко держась за руки, стали продвигаться вглубь помещения, минуя основную толпу. — Итан это придумал! — вскидывая брови, возразила Вик, пожимая плечами. — сказал, это место какое-то необычное… Девушки ненадолго замолчали, пробираясь к нужному им столику между чужими полуобнаженными телами, и, наконец, выйдя из плотного скопления людей, оказались в приватной зоне, где находились многочисленные уединенные столики для разных по численности компаний. И в самом укромном углу, спрятанном от лишних глаз, расположились шесть знакомых макушек, покачивающихся в такт музыке в пылу разговора. — Ребят! — громко воскликнула Виктория, и все шестеро повернулись на знакомый голос, взорами сталкиваясь с двумя женскими силуэтами. — посмотрите, кто приехал! В воздухе повисла слегка неловкая пауза, и даже громко звучащая песня не в силах была ее перебить, отчего казалось что то, какой огромный ком Грейс сглотнула, было слышно в радиусе нескольких десятков километров. Заинтересованные взгляды прожигали ее тело, и девушке стало поистине неуютно только от одного недоверчивого карего взора, рассматривающего ее из-за разбросанных по лицу каштановых прядей. — Всем привет… — американка неловко улыбнулась, поздоровавшись, когда Вик осторожно дернула ее за палец, призывая к действиям. Итальянцы в приветствии закивали головами, тактично улыбнувшись, и почти все опустили взгляды в свои бокалы, покачивая их в руках. Как Грейс и предвидела, теплого воссоединения с друзьями не произошло, и она, закусив изнутри щеки, послушно последовала за Викторией, которая потянула ее за собой, подходя к столу. Девушки присели на дорогой дизайнерский диван, неловко переглянувшись, и басистка уверенно переплела их с американкой пальцы, с надеждой рассматривая лица сидящих за столом друзей. — Камон, ребят, как будто умер кто-то… — недовольно возразила Виктория, обиженно закатывая глаза, когда неловкая пауза так и не прекратилась. — это просто Грейс, и мы с ней просто вместе, тоже мне трагедия… — Слушайте, я отлично понимаю, почему вы мне не рады. — внезапно перебила басистку темноволосая, оглядывая всех молодых людей осмысленным взором. — у вас есть повод не желать со мной общаться, но я тут для того, чтобы все исправить… Просто дайте мне шанс, хотя бы ради Вик! Девушка вновь замолчала, неловко закусив губу, но к ее удивлению, большинство ребят смягчились в лице, и даже Дамиано, закатив глаза, снисходительно улыбнулся, отпивая немного алкоголя из бокала. Итан с умилением посмотрел на двух держащихся за руки девушек, и подмигнул им, пока Лео, почесывая затылок, в голове, наверное, подсчитывал, сколько именно у группы будет неприятностей из-за всей этой ситуации. Паулинн что-то прошептала солисту на ухо, и тот подобрел еще чуть-чуть, а Эстелла и Томас снова обменивались деньгами, видимо, затеяв очередной спор, о котором компания до этой минуты даже не подозревала. — Хорошо… — вздохнув, протянул Дамиано, и выпрямился в спине до такой степени, что все его позвонки щелкнули, занимая свои места. — я так понимаю, контракт с Алексом у нас скоро закончится. Видимо, он еще не в курсе вашей тесной лесбийской дружбы? Снова все взоры устремились на Грейс, и ей стало так неуютно, что захотелось просто встать и убежать от всех этих до одури неловких обстоятельств. Но ладошка Вик крепко сжимала ее пальцы, не позволяя упасть духом, из-за чего девушка слегка успокоилась, после того как услышала тот вопрос, которого, по правде, больше всего боялась. И голубые глаза, устремленные на алеющее женское лицо, заискрились такой надеждой, что Грейс вмиг посерьезнела, приготовившись донести до Виктории то, почему вопреки всем обещаниям, она до сих пор их не исполнила. Хотела, но момент постоянно ускользал сквозь пальцы, выводя каждую клеточку тела из себя. — Он еще не знает, да. — вздохнув, сказала Грейс, исподлобья глядя на Дамиано, а потом перевела взгляд на гитаристку. — я хотела рассказать в тот же день, как он прилетел из Нью-Йорка, но он сразу с самолета поехал в офис. Я пыталась поговорить с Алексом, честно, но он весь в делах, и мы практически не видимся… — Это правда, он постоянно висит со мной на телефоне. — неосознанно подтвердил слова девушки Лео, потягивая из стакана коктейль. — за последние два дня он дернул меня в офис лейбла трижды, там какие-то накладки по авторским правам… Грейс взволнованно глянула на Вик, которая только нежно улыбалась, крепко сжимая ее руку, и девушка облегченно выдохнула, сталкиваясь с теперь уже более-менее спокойным и неагрессивным взором Дамиано, который, кажется, передумал стирать ее с лица земли. — Давайте уже выпьем, серьезно! — привлекая рассеянное внимание компании, внезапно бросила Эстелла, нетерпеливо заерзав на сидении дивана. — Тони, налей девчонкам шампанское. Томас послушно выполнил просьбу журналистки, передавая бокалы с дорогим игристым Грейс и Вик, которые благодарно ему улыбнулись. И басистка незаметно прошептала что-то вроде «спасибо, Эсти» на что темноволосая итальянка ей подмигнула, растягиваясь в довольной улыбке. Разнообразие алкоголя взлетело над столом, и бокалы, зажатые в пальцах друзей, зазвенели под их одобрительные возгласы. И с каждым выпитым миллилитром дышать становилось все легче и желаннее, улыбки почти не покидали слегка алые лица, а вся напряженность испарялась, растворяясь в мутной дымке пропитанного безумием и весельем воздуха. Постепенно враждебность некоторых из компании по отношению к Грейс сходила на нет, и разговоры становились непринужденнее. Басы музыки создавали вибрацию, от которой жидкость в бокалах, стоящих на столе, подрагивала, но компании развеселившихся итальянцев казалось, что это происходит из-за их звонкого смеха, перекрикивающего голоса сотен людей и орущую из зала музыку. Грейс со временем расслабилась, не опасаясь больше того, что в какой-то момента Дамиано встанет, и вонзит в ее грудь, проглядывающую сквозь полупрозрачную ткань блузки, острый нож. Они изредка переглядывались, и теперь во взоре фронтмена не осталось ненависти или презрения, лишь ледяное безразличие, и, как не странно, американка была этому только рада. Ведь взаимная неприязнь с лучшим другом твоей любимой девушки — не самый удачный исход событий. Время перевалило за полночь, и в клубе начался настоящий хаос. Вся безразмерная толпа, как по команде, облепила сцену, завороженными глазами наблюдая за танцами полуголых барышень, одетых в дорогое нижнее белье, расшитое пайетками, что вертелись на пилоне за каждый лишний доллар все усерднее и старательнее. Крики стали звонче, голоса — хмельнее, глаза немного замылило из-за выпитых коктейлей, а музыка теперь казалась не такой уж и вялой. Хотелось двигать бедрами в такт мелодии так же, как это делали профессиональные танцовщицы на своих позициях в большом переполненном людьми зале, но друзья все также сидели за столом, болтая о том, о сем, а одной у Грейс уходить на танцпол не было никакого желания. Хотелось утянуть Вик с собой в разгоряченную толпу, и, покачиваясь под известную песню, положить руки на ее стройную талию. Ровно так же, как в тот вечер много месяцев назад, что закончился сброшенным в бассейн Дамиано и резким звонком Алекса, из-за которого американке пришлось срочно уехать домой. — Напомните мне, зачем мы вообще приехали в стриптиз-клуб? — внезапно задал вопрос Лео, высовывая нос из переписки с продюсером, который снова терроризировал коллегу по смс. — Это не стрипклуб! — возмутился Итан, опустошая залпом бокал с каким-то алкоголем. — это клуб, где танцуют пол-дэнс и… — Раздеваются за деньги. — закончил за другом Дамиано, потирая вспотевшую шею. — это называется стрипклуб, Эдгар. Солист до омерзения снисходительно улыбнулся, перегибаясь через бедра сидящей рядом Паулинн, и ладонью похлопал барабанщика по коленке. Тот закатил глаза, смахивая с лица длинную черную прядь, и снова принялся отмахиваться от шуток Вик о том, что Томас вполне мог бы в темноте перепутать их с Эстеллой со спины. — И вообще, вам что, не нравится наш сюрприз? — обиженно буркнул Итан, складывая руки на груди. — мы с Вик, между прочим, старались! — Ага, старались они. — не глядя на ударника, снова заговорил Дамиано, закатывая глаза. — знаю я, что никакого сюрприза не должно было быть, и ты просто покрывал Вик! Гитаристка вскинула брови, и, взяв со стола скомканную салфетку, запустила ею в ухмыляющегося фронтмена, на что тот брезгливо отбросил ее в сторону, скривившись так, словно в него прилетело целое ведро мусора. — Не обращайте внимания, у Дамиано просто личные счеты со стриптизершами. — Томас непринужденно пожал плечами, потягивая из трубочки в бокале свой алкогольный напиток. Фронтмен вмиг посерьезнел, багровея от злости, и кинул на друга такой взгляд, что от гитариста должно было остаться только мокрое место, но, вопреки всему, Томас дал пять сначала Итану, а потом Вик, и, как ни в чем не бывало, продолжил пить свой коктейль. Компания заметно оживилась, и на лицах ребят засияли заинтересованные улыбки, потому что почти каждый из друзей понял, о чем именно идет речь, и только лишь Паулинн и Грейс в недоумении нахмурились, не разделяя всеобщих ухмылок. — Стоп, вы это о чем? — в смятении спросила датчанка, поглядывая на пыхтящего от злости Дамиано. — какие еще личные счеты? — Пару лет назад наш дамский угодник встречался со стриптизершей. — лукаво улыбаясь, сказала Вик, и закусила губу, наблюдая за тем как солист закрывает свое алое лицо ладонью. — подожди, он что, тебе об этом не рассказывал? — Она была балериной, вообще-то! — не выдержав, возразил фронтмен, и тут же стушевался, сталкиваясь с обескураженным взглядом своей девушки. — Но работала в стриптиз клубе. — подытожил Томас, продолжая гнуть свою линию. — ты что, серьезно ничего не рассказал Паулинн? — У меня было много девушек, мне что, про каждую эссе надо написать? — раздраженно процедил солист, опустошая бокал с алкоголем одним глубоким глотком. — Вот это уже было лишнее, Дамиано. — в миг посерьезнев, сказала Линн, закипая от неожиданного возмущения, и с грохотом опустила свой стакан на столешницу, чудом его не разбив. — Эй, вы чего, полегче! — влезла в перепалку Эстелла, кинув взор на солиста и датчанку, которые сцепились взглядами, и вот-вот были готовы устроить друг другу настоящий разбор полетов. Дамиано отрывисто выдохнул, потирая пальцами переносицу, и, стараясь успокоиться, оглядел всю свою компанию, будучи явно недовольным тем, какую тему они неожиданно подняли. Накал страстей рос, и Паулинн все еще смотрела на своего молодого человека в полном непонимании, выжидая хоть каких-то ответов. — Вот надо было вам про это вспомнить… — процедил сквозь зубы фронтмен, поднимаясь из-за стола. — пойду, покурю. Парень молча удалился из приватной зоны, исчезая в улюлюкающей толпе, и остальные напряженно замолчали, опуская глаза. Возможно, действительно перегнули с воспоминаниями о прошлом, которые неожиданно задели Дамиано за какую-то непроработанную травму, а его девушка в непонимании хлопала ресничками и хватала ртом спертый воздух, бегая глазами по поникшим лицам лучших друзей. Но, наверное, этот вопрос фронтмену и датчанке стоило обсудить наедине, поэтому никто не осмеливался выдавать подробности поднятой ранее темы, из-за чего над столом, заставленным опустошенными бокалами, зародилась долгая пауза. И Грейс, не выдержав всеобщего скребущего напряжения, осторожно высвободила ладошку из руки Вик, и, тихо шепнув ей, что отойдет в уборную, встала из-за стола и направилась вглубь шумного ночного заведения. Но, выйдя из приватной зоны, американка сама не заметила, как ноги понесли ее в сторону стеклянных дверей, и она, протиснувшись сквозь непроходимую толпу зевак, оказалась на прохладной полуночной улице, тут же встречаясь оливковыми радужками с уже знакомым силуэтом, что стоял поодаль от всеобщего скопления людей. Дамиано то и дело запускал сигарету в рот, облокотившись об ограждение возле парковки, но, завидев уверенно шагающую к нему Грейс, выпрямился, нахмурив темные брови. Девушка, тяжело вздохнув, встала рядом с музыкантом, и, запустив руку в сумочку, выудила оттуда пачку сигарет, пытаясь пальцами нащупать корпус зажигалки. Но нужный предмет как будто бесследно исчез в небольшом клатче, и Грейс тихо выругалась от раздражения, на что Дамиано невозмутимо протянул ей свою зажигалку, сталкиваясь с явным удивлением в чужих оливковых глазах. Американка подожгла сигарету, наслаждаясь желанной порцией никотина в легких, и вернула чужую вещь ее владельцу, с интересом разглядывая невозмутимый вид немного потерянного солиста. — Спасибо. — лаконичная благодарность соскочила с губ темноволосой, и парень коротко ей кивнул, затягиваясь серым дымом снова. Бесчисленное за этот вечер неловкое молчание повисло между не особо дружными молодыми людьми, что травили себя горьким ядом под просветлевшем после дождя небом, и Грейс, набравшись такой необходимой смелости, глубоко вздохнула, приготовившись к неизбежно важному разговору. — Слушай, я знаю, что это не мое дело, но зря они так с тобой, Дамиано. — на одном дыхании выпалила девушка, сталкиваясь взглядом с обескураженными карими глазами. Музыкант едва не выронил сигарету изо рта, распахивая густые ресницы, и уставился на Грейс так, будто она только что созналась ему в тройном убийстве. — Тебе то, какая разница? — фронтмен ядовито ухмыльнулся, отводя от никак не интересующей его брюнетки взгляд. — они просто неудачно пошутили. — Что бы ты обо мне не думал, мне не чужды такие вещи, как эмпатия и сопереживания. — закусив губу, уверенно ответила американка, грустно улыбаясь. — я не плохой человек, Дамиано, и я хочу, чтобы ты в это поверил. — А почему я должен? — парень развел руками, вскидывая густые брови. — с какой стати мне верить той, кто чуть не уничтожил жизнь моей лучшей подруги? Грейс понимающе покачала головой, опуская глаза в пол. Дамиано был прав, она действительно наделала кучу ошибок, но теперь была готова из кожи вон лезть, чтобы их исправить, и поставила себе цель убедить в этом и Вик, которая уже ей безоговорочно верила, и ее лучших друзей, без хороших отношений с которыми ей будет очень трудно строить отношения с обворожительной итальянкой. Отношения, которых она безумно желала, поклявшись сделать все для того, чтобы их сохранить. — Дамиано, я знаю, что отвратительно поступила с Вик тогда, и сейчас я жалею об этом больше всего на свете. — заглянув в уставшие карие напротив, серьезно сказала Грейс, и фронтмен внимательно ее слушал, не отводя карий взор. — но я действительно люблю ее и больше никогда не предам, я пообещала ей, и теперь обещаю тебе. Итальянец глубоко вздохнул, оглядывая носы собственных ботинок, после чего вновь перевел взор на девушку в метре от него, в голове взвешивая все за и против. Он все еще не особо ей доверял, но уже дал обещание Вик, что не станет больше презирать и ненавидеть ту, в кого она была безоговорочно влюблена, и сейчас в оливковых глазах он не видел лжи и лукавства, которым девичьи радужки горели во время их прежних встреч. — Ладно, Грейс, допустим — ты меня убедила. — спокойно протянул Дамиано, шмыгнув носом. — но предупреждаю, если я еще хоть раз увижу Викторию в слезах из-за тебя, я сотру тебя с лица земли, тебе понятно? Девушка согласно кивнула головой, и, сделав скромный шаг навстречу музыканту, протянула ему ладонь, которая слега подрагивала от волнения. Солист немного помедлил, но все-таки последовал примеру американки, и они осторожно пожали руки в знак примирения, неловко поглядывая на лица друг друга. Но, внезапно, все еще держа ладонь Грейс в своей, Дамиано нахмурилась, переводя взор карих радужек куда-то за спину темноволосой, и на пару секунд замер, всматриваясь в заинтересовавшую его картину на противоположной стороне улицы. Американка в недоумении уставилась на парня, ожидая от него хоть каких-то объяснений, но тот лишь смятенно почесал затылок, щурясь, чтобы получше рассмотреть то, что привлекло его внимание. — Это не Алекс там случайно? — спросил девушку фронтмен, и та развернулась на пятках, впечатываясь взглядом в ту же точку, куда в этот момент смотрел мужчина рядом с ней. Сначала Грейс даже не поняла, о чем говорит Дамиано, и снова резко перевела зрачки на него, взмахивая волосами, но уже через секунду, когда итальянец указал рукой в нужную сторону, темноволосая тут же осознала о чем идет речь, и ее нижняя челюсть с грохотом рухнула вниз, пробивая асфальт под стройными ногами. Но противоположной стороне улицы, у входа в какой-то безумно дорогой ресторан, действительно стоял Алекс, и самое удивительное и неожиданное в этом всем было то, что стоял он не один, а в компании незнакомой Грейс рыжеволосой девушки, которая в тот же миг потянулась к его лицу, оставляя на чужих губах легкий поцелуй. И мужчина осторожно притянул незнакомку к себе и, обвивая руками ее талию, неуверенно ответил на ее слегка робкие и скованные действия. Мир американки рухнул с километровой высоты и разлетелся на мелкие осколки, ноги наполнились ватой, и она едва не свалилась наземь, раздирая коленки в кровь, но Дамиано предусмотрительно прихватил девушку за локоть, удерживая на ее в вертикальном положении. И, наверное, учитывая все обстоятельства, боль от увиденной оливковыми глазами сцены должна была притупиться, но Грейс этого не замечала, стараясь унять ноющее щемящее чувство где-то в животе и придержать подступающие слезы за подведенными черным блестящим карандашом веками. Она изменяла ему, а он не отставал, и изменял ей в отместку. Она соврала, что поехала в гости к старой подруге, а он — что проведет поздний вечер на студии звукозаписи за работой. — Какие-то странные у вас отношения, Грейс… — нервно усмехнувшись, бросил Дамиано, и тут же столкнулся с возмущением в чужих слегка влажных глазах, моментально сменив свой тон. — извини. И первым позывом — было рвануть вперед, перебежать дорогу, и устроить Алексу настоящую кровавую баню, заорать на всю улицу, спросить, какого хрена она винит себя за измену, когда он такой же поддонок, как и она сама. Но мозг быстро определил, что эта идея — явно плохая, и девушка, стараясь унять неизбежную дрожь в потухшем голосе, обратилась к солисту, все еще придерживающему ее за локоть. — То, что мы только что видели, пока что должно остаться только между нами, хорошо? Дамиано коротко кивнул, смущенно потирая шею, и уже хотел что-то спросить у Грейс, но та уже бы точно его не услышала, упав в омут собственных оглушающих мыслей. Боль?

Заслужила.

Разочарование?

А как ты хотела?

Предательство?

Зато теперь все честно.