Сущность

***

Глаза закрыты… Боли больше нет… Я открываю глаза и вижу то же, что и с закрытыми — ничего. Пустота. Я пытался вспомнить хоть какие-нибудь образы, чтобы нарисовать у себя в голове, но всё было напрасно. Мне не удавалось ничего вспомнить… Но этот мрак был такой заманчивый, что я мог смотреть на него всю вечность. Может даже больше. Кто знает, сколько я бы ещё пролежал и смотрел, если бы не этот писк, который давил мне на разум. Я встал и осмотрелся… Всё, что мои глаза видел — это была тьма. Чернее чёрного. И только где-то вдали они увидели белое пятнышко света. И всё. Нигде больше ничего не было. Я попытался встать. Руки слегка болели, но это было терпимо. Когда мне удалось встать, я подумал, что стою буквально в воздухе. Вокруг была пустота, тысячи или даже миллионы километров пустоты. Буквально ничего. Я будто мог бы пойти куда угодно, но не хотел идти в никуда. Я видел смысл идти к тому свету, который был вероятно в метрах 700 от меня. Я долго в него вглядывался, пытаясь увидеть хоть что-то в нём, но напрасно, и я решил подойти ближе. С каждым шагом писк становился всё тише и тише. Тьма по бокам молчала. Пройдя несколько десятков шагов на моём пути я резко остановился от неожиданности, ведь из под земли, передо мной вылезла сломанная детская коляска. Она была небольшая, со сломанной ручкой, без колёс, с розовой, порванной тканью. Внутри хватило бы места только для одного младенца. Там лежали пара старых мягких детских игрушек. Первая была похожа на старого, истрёпанного, грязного голубого жирафа с разноцветной шеей. Его цвета поблекли в грязи и были менее насыщенным, чем обычные цвета. Вторая оказалась жёлтым слонёнком и чёрными глазами, оранжевыми лапками и красным хвостом. Он был таким же грязным и потрёпанным, как жираф. Я удивился, что тут делает сломанная коляска с игрушками? Чьи они? Я задумался над этим, но не нашёл ответа. Игрушки смотрели на меня, а я на них… У них были такие глаза, которые будто хотели что-то мне сказать, но я не мог услышать это… Будто они говорили, чтобы я их забрал с собой. Но я не видел смысла их брать. У меня была другая цель и мне нельзя было отступать от неё… Я ещё немного посмотрел на них и пошёл дальше. На моём пути начали появляться другие вещи, как например какие-то металлические бочки, деревянные ящики и так далее. Они не привлекали моего внимания, да и сами были не интересны, лишь мешали пройти. А когда я прошёл немного дальше, на одной из коробок я увидел небольшую цепочку. Я подошёл поближе и рассмотрел её. Это был кулон в форме луны. Она и цепочка была серебряная и чистая, будто её недавно протирали. Луна лежала на одной половине кулона, но на другой стороне будто чего-то не хватает… Такое чувство, что должна быть и вторая половина, но где она? Я вертел этот кулон у себя в руках, пытаясь рассмотреть царапины на нём. Они всяко извивались, перемещались, искривлялись, принимали разные формы. Это было похоже больше на то, как падает снег, но только вместо снежинок — царапины. Они будто падали, но на самом деле просто ходят по кулону. Это было завораживающе. Это так затягивало. На это можно было смотреть вечно. Этот кулон говорил мне про дом… Я ещё посмотрел на него, а потом отвёл взгляд на свет. Он был уже ближе, чем раньше, но до него ещё нужно было идти и идти. Я взял кулон с собой и пошёл дальше. Писк совсем исчез. Я даже не заметил, когда перестал его слышать. Мои глаза уже привыкли к этой темноте вокруг. Я перестал задавать себе любые вопросы и просто шёл к свету, пытаясь обходить коробки. Свет становился всё ближе, но меня не покидало такое чувство, будто он от меня уходил, отдалялся всё больше и больше. А через некоторое время на моём пути возник ящик, на котором лежал какой-то старый граммофон, а рядом с ним — музыкальная пластина. Он был сделан из какого-то серого дерева, покрытого трещинами, а труба вся заржавела, были видны разные дыры в ней. Граммофон был покрыт толстым слоем пыли, который всё равно просвечивал. Музыкальная пластина была тоже вся в пыли и в мелких царапинах. Самое первая и самая очевиднейшая моя мысль была, чтобы прослушать её. Я стёр с неё пыль, поставил в граммофон, поставил иглу на пластинку и включил. Сначала были какие-то шумы. Через секунд семь началась сама песня. Она началась со вступления с гитарой. У меня сложилось такое впечатление, что она была написана в восьмидесятых годах. Этот стиль, барабаны и гитара… Всё это пробивало меня на чувство ностальгии. Мне было приятно её слушать. После вступления начал петь какой-то мужчина. Он пел на английском и было слышно его эхо, поэтому я не смог разобрать слов точно, но он что-то пел, наподобие:"Like a wind, you came here runnin'." Этот голос был мне знаком… Я пытался вспомнить откуда, но не смог. Я будто бы знал этого человека, но даже не знаю, как он выглядит, его возраста, где его знал. Мне вообще была знакома эта песня, но не мог вспомнить, где я её слышал. Но знал лишь одно — прошлое. Эта песня пришла ко мне оттуда. Я знал своё прошлое как себя самого, но и одновременно не видел его. В это время начался припев. Я точно не понял, что там пелось, но в мою голову въелась одна строчка:"A long dirty way in the subway of your mind". Эта фраза пробудило что-то во мне… "Длинный, грязный путь в подземелье твоего разума"... Это фраза из моего прошлого… Я будто начал что-то понимать… Понимать то, что было мне закрыто… Прошлое... Может ли оно убить человека? Логично, что это зависит от него самого. Но на своём примере я могу сказать точно, что оно сделало меня сильнее. Я помню, как вырос в суровейших условиях, как брал энергию оттуда, где её не было. Я дышал кислородом, который находил в воде. Но, бывало и наоборот... Я вспоминал те моменты, когда судьба сыграла со мной в страшную и жестокую игру: либо я делаю, либо это делают со мной... Убей или будь убитым... Когда я вспоминаю это, мой разум начинает мутнеть. Я погружаюсь во тьму глубже. Я закрываю глаза и вижу эту страшную картину... У меня начинают трястись ноги, руки ослабевают... У меня мысли лишь об одном... Жизнь показала мне, что она даётся лишь сильным, а слабых — ломает. Но, каков я? Я сильный или слабый? Я до сих пор не могу найти ответ. Жизнь показала мне, что значит иметь дело с прошлым… Песня играла, а я смотрел в пустоту и слушал… Я ощущал, как будто внутри меня бушевал шторм. Каждый уголок моей души метался из стороны в сторону. Это чувство… Я его давно не чувствовал. Очень давно. Я уже забыл, как оно называется. Чувство, которое заставляло мой разум деформироваться, менять свою форму из плоской фигуры в объёмную, а через некоторое время обратно… Я мог бы слушать её до бесконечности, поражаясь её глубиной. Но она в своё время закончилась и мои глаза открылись. Я вернулся в реальность, если её можно так назвать. Снова этот коридор, эти коробки, эта тьма, этот свет. Я чувствовал, будто мой разум очистился от всего ненужного. Я продолжил свой путь… Ящиков стало гораздо меньше, чем ближе я шёл к свету. Мне оставалось до него приблизительно 300 метров. Но потом вокруг меня стали материализоваться из воздуха светлые человеческие образы. Они были полностью белые, светились во тьме, словно призраки. Они были все одинаковые: ноги, руки, голова, но не видно очертания лица и волос. Сначала появился один, потом три, потом семь. Они тянулись ко мне, но не могли достать. Они были будто прикованы к полу, не могли оторвать ступней от невидимого пола. Одни стояли и смотрели на меня, другие тянулись ко мне своими руками. Вскоре они начали появляться быстрее, их стало больше. Я конечно видел место, где я мог пройти, но их было так много, что через некоторых я просто не мог пройти. Я вошёл в эту толпу… Многие стояли, некоторые тянулись издали, а другие могли даже коснуться меня. Их прикосновения чувствовались на моей коже, словно огнём обжигали. Это было больно, но свет так и манил меня. Я должен был до него добраться любой ценой… Когда я шёл через толпу, я заметил несколько призраков, назовём их так, которые отличались от других. Вскоре я встретил одного призрака, который просто стоял, как многие, тянулся ко мне, но не пытался тронуть, и главное, что его отличало, это то, что она говорила. Говорила женским голосом. Её голос был громким и отчётливым, с очень длинным эхом, но это не мешало мне распознать её речь. Она говорила мне:"Не обращай внимания на других, иди к тому, к чему стремишься. Не оборачивайся назад." Эти слова… Они очень странно звучали… Будто она не пыталась дать мне надежду, а наоборот. Эти слова меня останавливали. Они давили на мой разум. Я остановился… Единственное, что было у меня в голове, это "назад". Я не мог не обращать внимания на этих призраков. Их касания жгли мне кожу, их вид ослеплял. Мне приходилось щемиться между их руками и ногами… Призрак замолчал… Я продолжил свой путь. Избегал рук призраков, их ног, их вида. В глазах начинало немного мутнеть. В этой толпе была просто гробовая тишина, и это давило мне на голову. Я представлял в своей голове тысячу звуков. Это были крики, шумы, плач, громкие шорохи, неразборчивый шёпот, ветер, радио-шумы и многое другое. В глазах всё немного расплывалось, но я шёл дальше. Шёл ещё долго к убегающему свету в конце, который уходил от меня дальше и дальше. Я избегал этой толпы, как только мог, но мне на пути встал один призрак, который действовал по другому, выделялся из этой толпы. Он сначала стоял и не двигался. Я подумал, что он обычный призрак, который стоит, но как только я к нему подошёл, я осознал, что грубо ошибался. Он резко схватил меня за руку. Руку обжигало, мне хотелось кричать. Он сжимал мою руку всё сильнее и сильнее. Адская боль… Я упал на колени, пытаясь свернуться в клубок от этого огня, но не смог… Я хотел кричать, но у меня будто бы не было рта. Я не мог издать и малейшего писка. Мне было настолько больно, что было легче её отрезать, но это была мучительная боль… Я не мог её терпеть… Мне хотелось больше всего упасть замертво, только бы не чувствовать эту боль. Я метился в разные стороны, в надежде, что рука меня отпустит… Но ничего не помогало… Я попытался встать и начал бить в отчаянии эту руку. Это было чертовски больно, но это дало свои плоды: рука призрака будто отвалилась и испарилась в воздухе. Я упал на спину, смотря вверх — прямо в бездну. Смотрел и не думал ни о чём. Я просто существовал и не больше этого. Ни одной мысли в голове. Я пролежал некоторое время. Рука до сих пор горела. Эта встреча навсегда отложится у меня в голове. Эту боль нельзя просто взять и забыть. Мне нужно было идти дальше. Встал с трудом, держа свою руку другой, и шёл дальше, с опаской смотря на окружающих меня бледных монстров. Я избегал их лап, их взгляда. Это не люди, это лишь пустые оболочки… Оболочки человека… А внутри пустота… Я продолжал путь, пока призраки не начали исчезать. Густая толпа в несколько мгновений превратилась в пустую бездну. Чистое поле. Тот свет наконец был очень близко, я мог дотянуться до него рукой. Оно было таким большим, массивным, огромным, верхушка света возвышалась надо мной высоко-высоко. Я собрался с мыслями и вошёл внутрь… Блеск в глазах, ослепляющий белый свет. Такой же ослепляющий, как та толпа… Но через некоторое время мои глаза привыкли к этому свету. Я оказался в небольшой светлой комнате, словно цвета слоновой кости, потолок белый, пол серый с рассеянными чёрными и белыми крапинками. Комната была без выхода и входа, но я видел лишь небольшую дверцу в краю. Она была белая, с круглой ручкой. В комнате не было каких-либо окон, поэтому я подошёл к двери и попытался её открыть. Открыто. За ней я увидел лишь одно — тьма. Такая глубокая и чёрная, обдуваемая таким-же чёрным ветром. "И всё?", — спросил я себя, но ответа так и не последовало. Я боялся возвращаться в ту бездну… Мне не хотелось… Мне было страшно… Я решил протянуть руку в эту тьму. Как только она коснулась её, она сразу же начала буквально исчезать… Я протянул руку до кисти и вот её уже нет. Она буквально испарилась, будто её нет. А из остатка руки шёл чёрный ветер, который летел к той бездне… Бездна… Это такое слово. Оно что-то значит. И я догадываюсь что именно. Я сел в угол комнаты и схватился другой рукой за голову, закрыл глаза и погрузился в себя. Бездна… Что это за место? Как в неё попасть? Что тебя там ждёт? Я могу сказать, что прошёл через неё. Это был ад. Что меня там сопровождало — это отчаяние, боль и печаль. В бездне нет ничего хорошего. В ней ты гниёшь за секунды. В ней нет спасения. Это тюрьма, в которой нет ни единой щёлочки для воздуха и света. Запас кислорода ограничен. А когда он заканчивается — ты умираешь. Это и есть вся сущность бездны. Бездна — это точка кипения. Место, где тьма пожирает тебя в считанные секунды. Здесь нет понятия надежды. Бездна не знает пощады, она убивает каждого, кто попадёт в неё. Но встаёт единственный вопрос: можно ли выбраться оттуда? Есть способ. Если тебя кто-то успеет подхватить — будет шанс спастись. Но для каждого бездна своя, со своей силой, то шансы довольно размыты, но он есть. Есть шанс спастись, но чаще бездна тебя забирает, окутывает в свои руки и поглощает тебя. Я открыл глаза и увидел комнату, полностью украшенной мебелью. Стол, два стула, кресло, шкаф, столешница, торшер, диван, телевизор и много другого. Мне эта комната показалась очень уютной, мне хотелось тут остаться жить. Я поглядел на неё, на мебель и мне всё очень понравилось. Но когда я попробовал сесть в кресло, оно сразу будто исчезло, испарилось у моих ног. Так же произошло и с остальной мебелью. Её будто и не было никогда. Я снова оказался в пустой комнате с одной дверью. Я понимал, что не могу исчезнуть в той тьме за дверью, но и не могу тут остаться. К чему я всё это время стремился? Это был тупик. Я снова посмотрел на свою пустую руку без кисти. Посмотрел вслед чёрному ветру и понял, что мой выход там, в той тьме, в которой я исчезаю. Я, подергиваясь, медленно подхожу к двери, к тьме и медленно сую туда конец моей той пустой руки. Это было абсолютно безболезненно, бесчувственно. Я закрыл глаза и упал. Исчез. Испарился. Перестал чувствовать и существовать. Личность внутри меня умерла, не оставив после себя ничего. Я падал дальше вниз, в эту бездну, теряя рассудок. Моя жизнь была на волоске, да и сейчас тоже. Бездна везде, даже там, где её не должно быть. Она меня преследует, не отпускает из виду. Я нужен ей, но она мне не нужна. Эта бесконечная игра в кошки-мышки мне уже сидит комом в горле. Этот ком мешает мне дышать. Я должен освободиться…