В эпицентре боли моей

— Мда, — тянет Хосок и устало трёт переносицу. — Напомните, чья идея была подняться к людям и устроиться в академию преподавателями? Хосок недовольно косится на двух рядом стоящих альф и грозно фыркает, что ближайший фонтан издаёт громкий всплеск воды, а на дне она начинает медленно закипать. — А тебе что слабо, морское чудище? — Чимин выгибает идеальную бровь, сложив окольцованные змеиными рисунками руки в карманы чёрного строгого костюма. — Ты сейчас на меня наехал, членистоногое? — тут же вспыхивает Хосок, полностью поворачиваясь корпусом к альфе, стоящего по левую руку от Чонгука. — Да я многоликий змей, к твоему сведению. Ясно, кто в аду плохо учился, — скалится Чимин, специально зля уже готового взорваться Хосока. Чимину слишком льстит, что он может вывести из себя самого Левиафана, море которого уже выходит из берегов, смертной волной надвигаясь на ближайшие поселения. — Да я одним укусом все твои лица разгрызу, треска помойная. — Ты кого треской назвал, устрица? — клацает зубами Чимин. — Мы здесь, чтобы найти мое сердце, — двое альф тут же замолкают, когда Чонгук поднимает голову на огромную академию в центре Лондона. — В прошлой жизни я был слишком глуп, что отдал своё сердце кому-то, либо слишком его любил. Теперь им нагло пользуются и пора его вернуть. — С чего ты решил, что оно здесь? — кивает головой на здание Хосок, а Чонгук скалится самым краешком губы, оголяя острые клыки. — Потому что в прошлой жизни он тоже здесь учился.

📸📸📸

— Ох, мистер Чон, вам так повезло с классом. Наш гуманитарный класс считается самым лучшим и воспитанным, поэтому, я думаю, что вы сразу с ними поладите, — тараторит омега-директор, пока ведёт медленно шагающего по коридорам Чонгука. У того под чёрными лаковыми туфлями паркет плавится, только люди слепы. Проходящие мимо ученики задирают головы на нового преподавателя, шепчутся и уже завидуют классам, у которых он будет вести. — А ещё в этом классе президент нашей школы, наша гордость. Если что, говорить можете с ним. Мальчик умный, интеллигентный, решит любую проблему. — Вы словно продаёте мне сейчас его, — хмыкает Чонгук, когда директор тормозит перед аудиторией. — Что? Но вопрос остаётся без ответа. Чонгук обходит омегу и толкает плечом дверь аудитории, в которой тут же повисает тишина. Все учащиеся внимательно разглядывают преподавателя, а Чонгук скользит скучающим взглядом по их серым лицам. Словно один многоликий серый монстр. Альфа видит каждого насквозь, все их страхи и тайные желания. Он уже начинает жалеть, что повелся на поводу у своих чувств, пока взглядом не натыкается на омегу. Тот сидит в первом ряду с идеальной осанкой, сложив руки в замок и облокотив подбородок о них. Наверное, Чонгук бы списал его к остальной серой массе, если бы не глаза. Омега смотрит долго, внимательно, почти сканирует своими глазами нового преподавателя. Глаза у него необычные, Чонгук впервые такие видит. Они у омеги изумрудного оттенка, словно на дне радужки рассыпались неогранённые драгоценности. Ресницы, обрамляющие эти глаза, белоснежнее первого снега, как и чуть вьющиеся волосы. Чонгук скользит темным взглядом вниз, на хрупкую шею, которую можно пережать одним обхватом руки и на тонкие запястья. Чонгук живет уже вечность, но такой красоты ещё не встречал даже у ангелов. Этот мальчик мог потягаться с белокрылыми на ангельскую внешность, и он бы выиграл, Чонгук уверен. Внутри все органы почему-то огнём опоясывает. Сравнивая его с остальной серой массой, впервые Чонгук лично готов благодарить Бога, который создавал этого мальчика филигранно, скрупулёзно подбирал каждую мелочь, чтобы получить эту вылитую на заказ статуэтку. — Студенты, это ваш новый преподаватель по философии — мистер Чон. Чонгук наконец моргает и переводит взгляд в конец аудитории, которая уже начинает шептаться. — Думаю, что дальше вы разберётесь сами, — директор улыбается куда-то в первый ряд, двигаясь к двери. — Юнги, позаботься о новом преподавателе. Чонгук как-то по коварному хмыкает, когда этот белокурый мальчик, откликнувшийся на имя «Юнги», приподнимается и кивает директору. А Чонгук отмечает его идеальную талию, затянутую чёрным широким поясом. Именно этот хрупкий омега и являлся тем пай-мальчиком, о котором трындел директор. Чонгук даже немного расстроен. Слишком банально даже для Бога. Идеальная внешность и идеальный характер. Какой позор. Чонгука начинает раздражать даже все не уходящий директор, поэтому он за спиной сжимает кулак, что дверь аудитории с грохотом захлопывается, выставляя любопытного омегу в коридор. — Кто мне скажет, как формулируется основной вопрос философии? — Чонгук складывает руки за спиной и чуть выгибает уголок губ. Ему не нужно иметь рентгеновский взгляд, чтобы увидеть панику в глазах студентов лучшего класса. Чонгук с радостью разобьёт их репутацию. Но тонкая ладошка тут же взмывает в воздух, заставляя Чонгук оскалиться ещё больше. — Изучая философию люди задавались многими вопросами, но самым приоритетным считали, — что первично: дух или материя. Чонгук снова вглядывается в эти глаза и не понимает, почему не может прочитать этого омегу. У него на ментальном словно блок, который никого не подпускает. Коробка с секретами, Чонгук уверен. — А вы единственный мозг в этом коллективе? — выгибает бровь Чонгук, но Юнги даже в лице не меняется. — Они просто к вам ещё не привыкли. — Да что вы. Если вы и дальше будете за всех отвечать, я вас выгоню, — Чонгук ждёт хоть какую-то реакцию, хоть малейший всплеск эмоций, — ничего. Рядом сидящий красноволосый парень в негодовании разводит руками, но омега толкает его коленкой под партой. — Прошу прощения. Как скучно.

📸📸📸

— Скажи, что ты его нашёл и мы свалим из этой ебучей академии, — рычит Хосок, когда трое альф идут за задний фасад здания, где находилось место для курения. — Я пока пытался рассказать им чертовы правила термодинамики, чувствовал себя голым. Они меня раздевали! — Ну кто-то же должен был, — прыскает Чимин и тут же получает рык Хосока. — А я просто сказал, что мне на них насрать. Теперь я любимый преподаватель, — гордо поправляет галстук Чимин. — Да как это работает?! — негодует Хосок, щёлкая зажигалкой и поднося ее к сигарете. — Ты просто лох, — пожимает плечами Чимин и тут же тормозит, когда Чонгук останавливает их руками. Альфы замолкают и прислушиваются. Прямо из-за угла доносилось несвязное мычание боли и глухие удары. — Словно песня для ушей, — блаженно прикрывает глаза Хосок. — В мужья возьму того, кто устроил этот бедлам. Чонгук аккуратно выглядывает из-за угла, чтобы остаться незамеченным и замирает. Президент академии стоит к нему спиной, а в руках у него бита. На траве разбросаны мячики для тенниса, один из которых застрял во рту бедного альфы, которого держали двое других. Юнги молчаливым метким движением подбрасывает мячик и ударяет битой, что тот летит прямо в лоб альфы, оставляя красный след. Парень глухо мычит и жмурится. Красноволосый парень, которого Чонгук уже видел рядом, просто стоит рядом и с наслаждением курит. — Значит так, мешок мышц, ещё раз что-то вякнешь в мою сторону или попытаешься выставить свою кандидатуру на пост президента, я кожу с тебя сдеру и заставлю ее сожрать. Ты меня понял, вонючий ублюдок? — Юнги замахивается с ещё большей силой, кажется, выбивая у альфы верхние резцы. — Мне кажется, он не понял, — тянет Тэхен и, оттолкнувшись от стены, подходит к Юнги, передавая ему свою почти скуренную до фильтра сигарету. — Мне тоже так кажется, — улыбается Юнги и, взяв двумя пальцами тонкий стик, наклоняется к альфе и тушит бычок о его скулу. Альфа пронзительно воет, что даже у Чонгука закладывает уши. — Сейчас ты идёшь и отпрашиваешься домой. Мол, тебя побили вне территории академии, ты нарушил правило, вышел и очень раскаиваешься. И чтоб до конца этого дня я не видел тебя. Попадёшься, обещаю, сожрешь свою кожу. Хосок медленно засовывает голову назад за угол и медленно моргает. — Ладно, беру свои слова назад. Хочу ту красную бестию. — Нихуя себе, — моргает Чимин и делает несколько шагов назад. — Он точно не из наших? Может Азазель увязался следом, а мы просто не в курсе? — Нет, я бы почувствовал его, — Чонгук облокачивается затылком о каменную стену и прикрывает глаза. Внутри что-то взрывалось яркими фейерверками. Чонгуку не было видно его глаз, но почему-то альфа отчетливо их видит. Словно образ этого мальчика выбит у него под веками несколько веков. — Это что, президент? — только сейчас доходит до Хосока, и он в шоке прикрывает рот, издавая смешок. — О, проснулся, — хмыкает Чимин. — Да он мне журнал отдавал вот. Я тогда ещё подумал, как его такого хрупкого и с таким статусом пополам не переломили. А оказывается он тут напополам ломает. — Да, неожиданно, — Чимин переводит взгляд на не двигавшегося Чонгука. — Это он? У Чонгука разом к себе из прошлой жизни все вопросы отпадают. Как можно было в него влюбиться? Легко. Чонгук снова это делает, снова мечтает отдать своё сердце этому омеге. — Надо больше времени. Да, чтобы насладиться этим мальчиком Чонгуку нужна вечность.

📸📸📸

— Ты закачаешься, когда увидишь, что я купил, — пыхтит Юнги в сторону лежащего на розовом пледе телефона, где на громкой связи висит Тэхен. — Если это не нижнее белье, иди лесом, Маркиза. — Лучше, — Юнги задерживает дыхание и протискивает бёдра через узкую талию розовенькой короткой юбочки. Омега подхватывает бриллиантовые цепочки и звенит ими у динамика. — Когда фото пришлю, только не кончи, — хмыкает Юнги, а Тэхен тихо цокает. — Маркиза, если бы ты хоть чуть-чуть походил на крупного альфу с поехавшими мозгами, я бы отдался тебе прямо сейчас. — У тебя специфические запросы, ты в курсе? — О да, спасибо, что напомнил, — скептически выгибает бровь Тэхен. — Так где твоё секси фото? А то мне нечего сливать в группу. Омега на другом конце провода хихикает, а Юнги, зацепив цепи, натягивает белые чулки с принтом кошачьей лапки на ступне и блаженно разглядывает себя в зеркале. — Кстати, Маркиза, как тебе новый препод? — Хочу ему отсосать, прямо в этом, — Юнги медленно ведёт ладонью от шеи и ниже, блаженно прикрыв глаза. Стоило этому мужчине только войти в аудиторию, кажется, Юнги снова лишился девственности. В его антрацитовых глаза хотелось захлебнуться, а все занятие омега думал, как отлично смотрелась бы его задница в сильных руках этого мистера Чона. Юнги скользит пальчиками по вставшему члену через ткань розовой юбки и прикусывает пухлую губу, съедая половину прозрачного блеска. — А я хочу стать брюками того учителя из другого класса. Омеги говорят он секси. Я как увидел, кончил. — Так вот почему ты так долго торчал в туалете, — хмыкает Юнги. — Ну я же не ты, мне твоей выдержке только завидовать, — Тэхен опечалено вздыхает и переворачивается на спину. Юнги слышит этот шорох. — Я жду твой секси прикид. Юнги хватает телефон, садится на колени перед зеркалом, широко расставляя ноги, что розоватый член еле прикрывает ткань юбки. Омега чуть высовывает язык и делает пару снимков, тут же клацая «поделиться». — Восхищайся мной, — откидывает телефон Юнги и запрокидывает голову. Почему-то сексуальный преподаватель не вылазил из головы. Юнги даже не останавливал факт, что, кажется, он не поладил с омегой на первом занятии. Он первый, кто не восхитился знаниями Юнги, от этого и мурашки бегут по всему телу. — Ну и где? — настойчиво интересуется Тэхен, а Юнги открывает глаза. — Отправил же, — недовольно мычит Юнги, а Тэхен снова недовольно цокает. — Нет же. Юнги хмурится и подхватывает телефон, открывая мессенджер. Впервые сердце Юнги замирает в страхе. Прямо на первой строке отправленных сообщений новый контакт мистера Чона, который он записал сегодня утром, а в ещё минуту назад пустом диалоге теперь светятся две фотографии Юнги. Юнги сглатывает тугой ком, когда понимает, что сообщение прочитали почти сразу. — Твою мать. Я в жопе. — Было бы неплохо, — блаженно тянет Тэхен, а потом резко поднимается. — Ты отправил фотки не мне? — Теперь парочка моих пикантных фото у нашего нового препода. — Ебать, — в голос хохочет Тэхен, падая с кровати. — Ты серьезно отправил ему эти фото? — Случайно! — негодующе стонет Юнги и удаляет фото, хоть и понимает, что уже поздно. — И он прочитал почти сразу. Какой мне завтра пиздец. Юнги бьется лбом о зеркало и тихо стонет. — Тэхен? Но Тэхен молчит, а в комнату будто пробрался сквозняк, теперь гуляющий по полу, только вот все окна закрыты. — Я уже сотню лет не получал таких фотографий. Был один, слал мне свои шедевры на важных мероприятиях, потом приходилось его наказывать, — Юнги резко поднимается и поворачивается. Прямо на его кровати сидел мистер Чон, вальяжно рассматривая омегу. — Мне нужно интересоваться, как вы нашли меня и вошли? — Юнги в шоке смотрит на живого человека, которого секунду назад ещё не было в его комнате. Ещё с первой секунды он понял, что этот альфа не так прост. Не человек. — Я искал тебя почти две сотни лет, поэтому, прости, без стука, — Чонгук хмыкает, когда Юнги гордо поднимает голову и делает шаг вперёд. Чонгук готов вечно смотреть на это тело, наслаждаться его плавными изгибами. — Всего то две сотни. Я ждал тебя две сотни лет, вот это срок, — смотрит на него Юнги, а Чонгук впервые за такой долгий срок чувствует стук собственного сердца. — Ненавижу этот твой фетиш. — Почему же? — Я теряю контроль, — когда Юнги подходит почти вплотную и опускается на колени перед альфой, Чонгук готов весь ад бросить к его хрупким ногам. Юнги тянется к ремню ладонями, а ширинку тянет вниз зубами, носом проводя по бедру Чонгука. Тянет ткань вниз и достаёт член. Сколько бы веков не прошло, Юнги не перестанет восхищаться его размерами. Он медленно обхватывает губами головку, целует так любовно, что Чонгук сверху тяжело выдыхает, обхватывая затылок омеги ладонью. — Я мечтал об этом два века, — шепчет Юнги, пока тонкая нить слюны тянется от головки к губам омеги. — Ни в чем себе не отказывай, моя Маркиза. Юнги и не собирается. Омега берет наполовину, втягивает щеки, заставляя Чонгука в кайфе откинуть голову. Он ведёт языком по всей длине, обводит языком каждую венку, тащится от горьковатого вкуса предэякулята. В блаженстве закатывает глаза, когда Чонгук нетерпеливо толкается, касаясь головкой глотки. Юнги окольцовывает ствол губами, а потом отстраняется и для удобства сплевывает на ладонь, проводя по всей длине и тормозит у основания, сдавливая сильнее. Снова припадает к головке, облизывает слишком аппетитно, причмокивая пухлыми губами, что Чонгук с силой сжимает зубы. Альфа сильнее перехватывает белоснежные пряди и толкается глубже, сам медленно разлагается от такого любимого запаха замороженных ягод. Чонгук кончает прямо в рот Юнги с глухим рыком, рывком поднимая омегу на себя и сажая на свои колени. Белёсая жидкость течёт по подбородку омеги, пока он, смотря прямо в антрацитовые радужки, сглатывает все до последней капли. — Два века назад я отдал своё сердце одному омеге. Теперь пришёл забрать его назад, но увидя снова, передумал, — шепчет ему в губы Чонгук, ловит каждый стон. — Два века ты был эпицентром моей боли. Боли нахождения без тебя, моя Маркиза. — Твоё сердце греет меня ночами, — Юнги облизывается и, опираясь руками о плечи альфы, насаживается. Громко стонет и задирает голову, оголяя шею, куда Чонгук сразу же целует, царапает клыками нежную кожу. Юнги сам двигается на члене альфы, что розовая юбочка оголяет розоватые ягодицы, которые Чонгук так любит сжимать в своих ладонях.

У настоящих историй любви финалов нет.