добрый монстр

2 глава

Пока я приходил в себя, прозвенело три звонка, призывая всех учеников идти на линейку. А вот если я сейчас выйду из своего укрытия, то он узнает меня или я могу спокойно выдохнуть? Но и стоять здесь целый день я тоже не могу, ещё больше внимания привлеку, поэтому надо просто выдохнуть и не подходить к этому парню близко. Какой вообще из него учитель? Кто-нибудь знает, что он вытворяет? Я бы с удовольствием рассказал об этом прямо сейчас, но кто подпустит меня к микрофону? Серёга легонько тянет меня к нашему классу и я иду, смотря только вперёд, чтобы не встретиться взглядом ни с кем. Тогда я был пьян и мало соображал, но с точностью могу сказать, что упал бы в обморок, произойди это все сейчас. Арсений не закончил тогда свое дело и что будет, если он захочет сделать это? Если будет какая-то месть? Хотя может его и не поставят нас учить, но все же я не хочу пересекаться с ним в школе и столовой. За что мне такое проклятие? — Антон, — выводит меня из своих мыслей голос нашего директора, который тут же приобнимает меня за плечи и радостно жмёт руку. Я рад почему-то, что этого никто не видит, ведь я стою позади своих высоких одноклассников. Наш директор, Станислав Андреевич, крутой мужик и спорить с этим просто глупо, он всегда помогал мне закрывать пропуски и с учёбой тоже. Да и не только мне, вообще с нашим классом у него были особые отношения и всем это нравилось, никто сильно этим не пользовался, но все чувствовали защиту. — Как провели лето? — чисто из вежливости спрашиваю я, хотя если он начнёт что-то рассказывать, я не смогу вникнуть в разговор, ведь мысли о другом. — Хорошо. Шашлычки, семья. Бухло, — чуть тише говорит он последнее слово и сам же смеётся, а я выдавливаю улыбку, чтобы не казаться ханжой. — А чего тут стоишь? Не видно ж ничего. Я сейчас буду с такой речью выступать, — ну да с моим то ростом. Но всё же, Станислав Андреевич, попутно расталкивает толпу впереди и выставляет меня почти в самое начало класса. Он хлопает меня легонько по плечу, типа «не благодари» и уходит к учителям, а я теперь открыт со всех сторон и убегать уже нет смысла. Пусть не сразу, но как только началось открытие линейки, я посмотрел на всех учителей, но пересекся взглядом именно с тем, с кем меньше всего хотел сегодня взаимодействовать. По нему не было видно какого-то страха, как у меня, или удивления, только ухмылка. Чёртова ухмылка дьявола и стальной взгляд, которым он рассматривал меня с ног до головы. Но я был рад, что сегодня подобрал отличный закрытый наряд. — Да, друзья мои, как вы успели заметить, в нашем коллективе произошли небольшие изменения, — после этих слов директора наши взгляды наконец разошлись и я сделал вид, что мне очень интересна вся его реплика. Но вот то, что половина учителей реально изменилось, было как-то удивительно, хоть и давно пора. Многие в прошлом году уже не справлялись со стрессом в связи со своим возрастом. — Арсений Сергеевич, скажите о себе пару слов, — доходит очередь и до этого жуткого человека, и я смотрю с каким пафосом, собирая сотни взглядов, он выходит на небольшую трибуну, где убирает солнечные очки. Ему бы не в школу устраиваться, а в какое-нибудь шоу в телевизоре. Да он даже смотрит на всех свысока, как ему общаться с детьми? — Всем здравствуйте, меня, как вы уже успели понять, зовут Арсений Сергеевич, — начинаем мы слышать в микрофон и я по тихоньку напрягаюсь от небольших флэшбеков в своей голове. Хочется проснуться прямо сейчас в своей кровати и понять, что все это было лишь страшным сном, но все, к сожалению, продолжается. — У меня небольшой опыт преподавания — всего три года, но я довольно серьёзно отношусь к учёбе и не завидую одиннадцатому классу, ведь в этом году я их классный руководитель и учитель истории, — я чуть не поперхнулся от услышланного, но вовремя поджал губы и посмотрел на нашу бывшую классную. Вот почему она меня сегодня не бесила с самого утра и даже к компании нашей не встала. А ещё и улыбается так, будто лучшее, что с ней могло произойти это то, что она от нас избавилась. Ну, с историей то пофиг, я её никогда не любил и редко там появлялся, но классный руководитель?! Какой дебил додумался поставить его на такую должность в первый же день его пребывания здесь? Почему ни у каких то пятиклассников? Почему именно у нас? — И знаете, я думаю, что этот год будет очень интересным и насыщенным, — эти слова будто были какой-то угрозой для меня, ведь он резко перевёл на меня свои глаза и снова надел очки, а потом спустился вниз, получая слишком много аплодисментов. Мне так хотелось подойти к каждому, кто хлопал, и сказать о том, чтобы они прекратили восхвалять это зло. Точно весёлый год. Надо срочно переводиться отсюда, пока я не сошёл с ума. Линейка подходит к концу, когда все уже уставшие, простояли положенные сорок минут и стали галдеть. Ещё и солнце припекает… Но лучше на улице, чем сейчас идти на первый в этом учебном году классный час. Я с такой тяжестью шел со своим классом в наш новый класс, будто в плену каком то. Будто меня тащат в кандалах, но именно так я себя сейчас и чувствую. Не знаю, куда делся Серёга, который ушел ещё в начале линейки с одноклассником, но от него тут же приходит смс о том, что он решил сходить в учительскую, чтобы поболтать со своей тётей. Она работает тут учителем младших классов, и Серёга довольно часто пропадает именно у неё, но сейчас это так не вовремя, сейчас друг так нужен мне. Я сижу один за партой, как самый слабый человек на земле. Мы ждём нового учителя почти в полном составе и почти каждый обсуждает его за спиной. Кажется, на всех он произвёл почти одинаковое впечатление. Но почему хорошее то? Как они не видят в нем того, что вижу я? Это ведь так очевидно. Спрятался за своим милым личиком и радуется. — Ну здравствуйте, люди, которым меньше всего повезло в этом году, — с этими словами в наш класс входит Арсений. Сергеевич и закрывает за собой дверь, ставя свой портфель на стол. Он наклоняет голову чуть в бок и смотрит на всех медленно, будто презирает каждого, впрочем, я не удостоился этого взгляда, он просто пролеснул меня, как неинтересную новость в ленте. Это удивило, но так же сильно радовало, ведь не пришлось играть в гляделки. — Где ещё трое? — голос приобрёл лёгкие нотки злости и все почему-то стали ещё тише вести себя. Наш класс никогда не был настолько тих. Это во снах снилось нашей прошлой классной руководительнице. — Вы немые все? — не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, снова спрашивает он и садится на край учительского стола. Я не знаю кто хотел бы сейчас быть крысой, но даже не удивляюсь, когда начинает говорить Ирина, как всегда выдавая всех. Она вроде нормальная девушка, всегда даст списать, но при этом всегда готова сдать тебя с потрохами. — Я знаю, что Серёжа, Кирилл и Артур сейчас пропадают в одном из туалетов, покуривая сигареты, — её голос не был звонким как всегда, но я все равно услышал её тупой рассказ с последней парты. Я знаю, что все вообще по другому, но как начать говорить? — Занесу их в свой чёрный список, — то ли шутит, то ли нет учитель и понимаю, что это не лучшее начало года для Серёги. Не знаем ведь на что способен этот дьявол и зачем ему чёрный список. Пусть Серёжа и не идеальный ученик, но при этом у него со всеми учителями хорошие отношения. — Вообще-то… — начинаю я, привлекая к себе внимание почти всего класса. Вижу ухмылку Арсения Сергеевича и его выжидающий взгляд, но почему я так растерялся сейчас? Не знаю куда деть свои руки и просто начинаю перебирать браслеты на левой руке. — Серёжа, один из парней, которого сейчас здесь нет, ушел помогать учителям младших классов с подготовкой помещений, — пусть не совсем правда, но все подтвердят, что парень был именно там и все будет хорошо, если Арсений Сергеевич вдруг окажется таким дотошным. — Мог бы сразу сказать… Тош, — я почти открываю рот от удивления, ведь так называть меня явно было нельзя. Вообще никому. Для всех я Антон или просто Тоха, но Тоша для меня это какая-то сокровенная, ценная вещь. Это имя осталось далеко в детстве. — Меня зовут Антон, — почти как в клубе отвечаю я, смотря как он поправляет свою чёлку, которая падает ему на глаза. — Я запомню, Тош, — я прикрываю глаза от раздражения и опираюсь щекой о свою руку, которой уперся в парту. Просто поменьше говорить с ним нужно и тогда мои нервы будут спокойнее. — Запомните, Арсений Сергеевич? Память ещё не пропили?! — все смотрят на нас такими большими глазами, что я понял насколько перегнул палку, потому что сейчас мы не в клубе и совсем не одни. В классе сидят ещё двадцать учеников, которым стало жутко интересно почему мы сцепились. — Задержись после классного часа, — без всякого продолжения, но с большим раздражением, говорит учитель и тут же отводит свой ненавистный взгляд от меня, а я почему-то чувствую сильное сердцебиение. Он не настолько идиот, чтобы делать мне плохо в школе, но я как-то все равно не горю желанием с ним разговаривать наедине. Лучше бы вообще молчал. Закатив глаза, я откинулся на спинку стула и прожигал взглядом доску за спиной нового учителя. Я не знал с какой стороны себя ему показать, потому что хотелось обо всем забыть и быть равнодушным ко всему, что связано с Арсением Сергеевичем. Но при этом я прекрасно знал свой характер. Терпеть его насмешки и позволять себя вдалбливать в грязь, ещё и при всех — это точно не для меня, я просто не смогу сидеть спокойно. На самом деле сложный выбор, ведь, возможно, от этого зависит моё будущее пребывание в школе. Ладно, из-за его слов меня точно не исключат, но если буду много с ним ругаться, то тут уже могут задуматься. — Завтра принесите свои документы, будем писать заявление на поездку в самый шикарный город России, — этими словами заканчивается наш классный час и все поднимаются со своих мест, а я до сих пор в шоке от двух вещей. Первая — это то, что никто, абсолютно никто не открыл рот, пока ему не разрешил Арсений Сергеевич и это меня так ужасно бесило, что хотелось ругаться, но смысла не было. А вторая — что в начале учебного года, проводится поездка, которая нахрен никому не нужна. Боже, скажите мне, что все изменится и что завтра я не пойду на классный час, а этого идиота больше никогда не будет в моей жизни. Я непринуждённо поднимаюсь с места, как и остальные, но так как сидел дальше всех от двери, сбежать не удалось, да и было бы глупо. Ладно, ещё и этот принуждающий к чему-то взгляд Арсения Сергеевича не давал мне никакой уверенности в своих силах. — Чтоб никому не слова, понял? А, вот зачем попросил остаться. Его пугает то, что я могу разболтать о его похождениях в клуб или о том, как он приставал к школьнику? Или о том, что он ещё и не только девушек спаивает, но и парней? Скорее всего он уже пожалел, что устроился именно сюда, потому что я сам не знаю, что можно ожидать от меня. — А то что? — нарваться на неприятности в первый день выпускного класса — это про меня. Я вижу, как он хочет подойти ближе, но единственное что делает это сжимает челюсть и двигает желваками. Ну да, теперь нас ограничивает не только моя неприступность, но и статус учителя и ученика. — Тебе лучше не знать, а то опять будешь убегать, поджав хвостик, — он склоняется над моим лицом и играет бровями несколько раз, будто смеясь. А что мне было делать в тот вечер? Дать ему волю и тут же оказаться под ним? Ну уж нет. Сразу видно эту гнилую сущность внутри него. А бороться не было сил из-за его коктейлей, кстати. А вообще, единственное, что я по-настоящему хочу, это забыть. — Закрой рот, — цежу я сквозь зубы, немного забыв о том, что мы в школе и передо мной мой новый учитель. Теперь я не могу просто так послать его куда подальше и сказать все, что думаю. Держаться будет очень тяжело, но это нужно ради моего же блага. Не хочу страдать от его игр. — А то что? — передразнивая меня, он выпрямляется и смотрит свысока, будто чувствуя себя богом. У меня больше на него компромата, чем у него на меня, так что бояться я буду в последнюю очередь. — Кретин, — будто делаю вывод я, хотя и так это было ясно, беру свой небольшой рюкзак с парты и ухожу к выходу. — Аккуратнее ходи по коридорам, Тош, — последнее слово было выделено какой-то желчью, а потом я резко хлопаю дверьми, будто показывая все свое недовольство. Как теперь ходить на уроки после всего этого? Какое убожество. Я не могу нормально и выдохнуть, будто внутри что-то давит на лёгкие. Да, знаю я это чувство, приближение панической атаки, но по какому поводу? Я не так сильно его боюсь и мне не о чем переживать. Надо выдохнуть и спокойно идти в комнату. Но стоит сначала подышать свежим воздухом, станет легче надеюсь. Да, первое сентября было для меня всегда ужасным праздником, особенно когда мои родители специально придумывали отмазки, чтобы не ездить туда. Они не были ни на одном таком школьном мероприятии, хотя я старался участвовать везде и делать все, чтобы родители меня как-то похвалили или заметили какой я у них молодец, но это лишь мои детские травмы, о которых я редко вспоминаю, но сейчас почему-то такое же чувство внутри. Так я и дошел до улицы, но солнце загнало меня быстрее в комнату, в своих мыслях ни о чем, я шел сегодня один, потому что Серёга явно надолго задержится у тёти. Они не виделись целое лето и, в общем, это происходит каждое первое сентября. Но может это и хорошо, я побуду один и смогу построить в своих мыслях хоть какой-то план действий для дальнейшей «войны» с Арсением Сергеевичем, потому что сегодня я не увидел в его глазах белого флага. Он явно хочет быть лидером во всем, даже просто для самого себя, а я слабый. Вот прям слабый парень, который не хочет этого показывать вообще никому. Кто может сказать, что знает меня настоящего? Мм. Никто. Вот от «а» до «я» прям никто. Да, Серёга знает почти большую часть моей жизни и о родителях, и о работе, учёбе, ещё о каких-то секретах, но не знает о том, что я до сих пор в некой апатии, что у меня часто пропадает аппетит, что у меня куча шрамов от самого себя, что я по доброму завидую его беззаботной жизни. Это сложно объяснить, но иногда я думаю, что я чем-то хуже других, что я не достаточно хорош для каких либо дел и комплиментов. Ааа… Опять… Не надо так поступать с собой, но это так не контролируемо. Я ухожу в ванную, чтобы привести себя хоть немного в порядок, ведь не хочу видеть себя в зеркале и бояться собственного вида. Это я уже давно пережил. Идём дальше.

***

Сегодняшний день был таким долгим, минута тянулась за минутой и как только я посмотрю на часы, там не проходит и десяти минут. Под вечер я ложусь почитать свою книгу и немного расслабиться, пришло время спать. Я так никогда не был рад сну, но для начала я решил проверить телефон, что было зря. В телеграмме создали новую беседу нашего класса. Опять никому не нужная беседа, где будут просить списать и прислать расписание, которое можно посмотреть на сайте школы, или на стенде первого этажа. Я почти там не переписываюсь, но сейчас было дикое желание узнать почему они засунули сегодня все свои языки в задницу? Обычно учителям сразу ясно все про наш класс и с первых минут никто не хочет учить нас дальше, но сегодняшняя тишина явно подняла Арсению Сергеевичу самооценку. Вы: Ребят, у меня к вам только один вопрос, — написал я, а потом пытался сформулировать вопрос правильно. Ни то, чтобы я боялся одноклассников, я просто хотел, чтобы они меня правильно поняли. Вот зачем я этим интересуюсь? А просто хочу. — Какого хрена вы позволяете этому новому индюку затыкать себя? Я вас вообще не узнаю. Он же просто выскочка, чего так уважительно к нему? Ещё раз перечитав смс, я нажимаю кнопку отправить, но не получаю никакого ответа минут пять, хоть многие в онлайне и сто процентов прочитали. Стыдно что-ли стало за себя или что? Или я что-то не то написал? Не понимаю ничего, пока чей-то карандашик не появляется в чате. Серый: Я бы тебя убил, Антон, за твой длинный язык. Такой реакции от него я точно не ждал, хотелось поддержки как всегда, но что-то явно пошло не по моему плану. После его сообщения, мой телефон тут же звонит и я беру трубку, чувствуя себя ещё больше растерянным. — Удаляй свое высказывание. Арсений Сергеевич тоже есть в этой беседе, — он говорил так, будто сейчас за мной приедет омон и увезет в тюрьму на всю жизнь. Ладно, так себя я сейчас и чувствую. Так ужасно было осознавать свою тупость, ведь если бы я хотел сказать это ему, я бы уже давно сказал. Я просто хотел образумить свой класс. — Пиздец. Опоздал, — отрывисто говорю я, когда в чате снова появляется карандашик. «Арс набирает сообщение…». Это явно был учитель, потому что такого имени у нас не было ни у кого из класса. Что он может на мои слова ответить? Даже представления нет. Я же обещал себе, что буду больше молчать, но опять залез туда, куда вообще не просили. — Шаст, ну ты как всегда. Мне побыть с тобой на связи? — Серёжа, конечно, переживает за меня, потому что знает побольше остальных, но я даже не знаю зачем ему сейчас тратить своё время на меня. Один как-нибудь буду находиться в шоке. — Нет, это всего лишь сообщения, — отмахиваюсь я, хотя сам считал немного иначе. Какой-то груз находился на плечах, пока Арсений Сергеевич до сих пор что-то печатал. Почему так долго то? Да ещё и такая тишина в чате, как я мог не догадаться сразу? Моя чуйка начала меня подводить совсем не вовремя. После того, как Серега отключается, у меня вибрирует телефон, а значит пришло уведомление, которое я открываю, но несколько секунд боюсь смотреть на содержимое. Не уверен, что готов звать своих родителей в школу или слушать нотации о своем поведении. Арс: Надо упомянуть, что ты единственный, кто ничего не понял. И почему-то я ждал этого именно от тебя, Тош, какой же ты предсказуемый и совсем не расчетливый. Но так меня ещё никто не называл, поэтому я от души смеюсь. Впрочем, я не удивился, поэтому, чат, можете отмереть уже Смс мною было прочитано раз пять, но прицепиться было не к чему, потому что он меня не оскорбил так, как сделал это я, да и не опозорил перед остальными, только всё завуалировал. А самое главное, не воспользовался своим статусом и не стал затирать про директора и родителей. Вот от этого я был в шоке. Да, я обычный, я даже не отрицаю этого, но вообще не хочу сейчас рассуждать об этом. Я правда думал, что он ответит хуже, но сейчас рад, что ошибался. Когда я уже реально выдохнул, приходит ещё одно смс, но уже мне в личные сообщения. Не подумав, я тут же открываю диалог. Арс: Но я не всегда буду таким добрым и все терпеть Я поджимаю губы, а потом почему-то усмехаюсь. Можно как-то взять все свои слова назад? Пусть я ему благодарен, что он не опускает меня при всех, но это не значит, что мне приятно… Говорю я, который поступает хуже, чем он. Если бы не моё смс, ничего бы не было. Дурак Антон. Вы: Я извиняюсь, но как не написать правду? А, ой, что храбрость вернулась ко мне? Не понимаю как это всегда происходит, но я опять противоречу самому себе. Стоило бы извиниться, наверное, по-настоящему. Арс: И вправду. Обсудим это при встрече. Это последнее, что он пишет и выходит из сети, а мне ничего не остаётся, как швырнуть свой телефон на тумбу и, будто обидевшись на весь мир, ложится спать.

***

Утро не задалось почти сразу после того, как я проспал будильник. Ну блин, опаздывать на урок физики немного опасно, потому что лучше всего вообще не входить внутрь, чем зайти опоздавшим, но именно это меня сегодня и ожидало. Я собирался в попыхах, даже не успел понять какие предметы надо прихватить, потому закинул в рюкзак две тетради и пенал. Пришлось надеть сегодня чёрные джинсы и заправить белую футболку с небольшим вырезом. Не стоит так рисковать и ходить по школе, но времени гладить рубашку у меня нет, ещё и темно-зелёная джинсовка явно говорила всем, что я не готов соблюдать школьный устав. Выйдя из комнаты, я постоянно смотрю на время и до начала урока оставалась минута, но я ещё в пути. Точно не успею, придётся что-то придумать, лишь бы не вызвать ор этого тирана. Итак физика не даётся мне и я ели как вытягиваю на четвёрку, а ещё и учитель такой попался. Идеальных учителей в нашей школе нет, но у других есть намного лучше, чем у нас. Скорее бы испытать новый состав… Кроме истории. Поднявшись на нужный этаж, я тихонько стучу в дверь и вхожу, уже придумывая на ходу, что скажу или молча выйду. Но в классе был не только учитель данного урока, но и классный руководитель, который собирал со всех документы… Блин, документы. Хоть я и не хотел никуда ехать, надо было об этом сказать ещё вчера. За что мне это все? — Опоздавшие в первый же день? Это не очень хорошо, — увидев меня периферическим зрением, сказал Арсений Сергеевич, поправляя папку с бумагами. Я вздохнул, чтобы восстановить дыхание, потому что последние два пролёта я бежал, но это не очень то помогло, я не знаю, что говорить в свое оправдание.