Friendship vibes

            Ксюша давно подозревала, что между её друзьями что-то есть. Даже не так: они с Артёмом были уверены, что эти двое встречаются, но вот как давно они вместе — загадка для неё и Голубева. Ксюша от обоих слышала тёплые слова в адрес друг друга, не могла не замечать их взгляды, подколы и неумение лгать друг другу от слова совсем. Юля о Марке всегда охотно разговаривала и очень долго, порой не желая менять тему, когда они с Ксюшей созванивались, чтобы скрасить друг другу время ожидания или путь. Мамаева знала, конечно, что её подруга рассказывает про дорогого ей человека, — друга, по её словам, — но даже она не смогла бы говорить столько на все темы, связанные с Артёмом. Марк же, наоборот, отнекивался, отвечал невпопад и уводил разговор в другое русло, что было совсем на него не похоже: горящий взгляд он тушил не очень интересной темой, и это не могло не настораживать. Первые серьёзные подозрения возникли после «Маски»: Юля и Марк тогда несколько дней провели у него дома, всем рассказывали о совместном творческом процессе, но оба пропали из социальных сетей, ничем не делясь. Артём предположил, что там и правда работа кипит, но Ксюша слабо верила — Паршута после тех дней заметно начала меняться в лучшую сторону. Потом Мамаева заметила, что её друг всё реже делится, с кем он и где — «я с подругой, ты не знаешь», «да приятель один, учились вместе, неважно», «знакомая, там долгая история». Юля в это время куда-то пропадала, но толком ничего не объясняла — «это семейное, ничего серьёзного». Официальное подтверждение для себя Ксюша получила на съёмках «ШоуМаскГоОн», когда её друзей никто не мог найти минут так сорок во всём павильоне, а последний раз их видели уходящих вместе, почти держащихся за руки; вернулись они тоже вместе, с трудом делающие вид, что не понимают причины суеты вокруг, и усердно пытающиеся убедить всех, что абсолютно ничего не произошло. Девушка знала этих двоих уже давно, и потому считать с выражений их лиц панику и какой-то странный огонёк, озаряющий взгляды и мимику обоих одновременно, не составило особого труда.       — Я же скоро пойду на сцену, — отозвался Марк, сохраняя спокойный и уверенный тон. — Ты сама потом поймёшь, почему со мной это всё творится.       Юля окинула его красноречивым взглядом, не ушедшим от внимания подруги, но вида не подала — причины её такого поведения же могут быть разные, правильно? Артисты уходят, когда Ксюша ловит себя на мысли, что кое-кто срочно должен получить звонок и узнать о случившемся.       — Тёма! — девушка не даёт ему сказать ничего, даже не приветствуя молодого человека. — Юля и Марк всё-таки встречаются. Тысяча процентов, слышишь меня? Я была права. В общем, надо дать им уже понять, что мы не слепые, нам можно доверять. Ну серьёзно, детский сад. Неужели они думают, что мы всему шоубизу растрепем? Счастье любит тишину — это правильно, да, но…       — Ксень, стой-стой-стой, — Артём, кажется, даже руку вперёд вытянул. — По порядку. Расскажи, что там именно было, м? Ты мне просто уже раз шестой вот так говоришь, ну мало ли.       — Нет, в этот раз уже по-другому. Давай при встрече, ладно? Надо, наверное, показать даже.       — Как знаешь. Ты, главное, не радуйся за них так. Давай подыграем пока, типа мы и правда великие слепые, а дальше я придумаю, — заверяет мужчина.       — Я всё ещё не верю, что они и правда одумались, — Мамаева отдалённо слышит объявления о сборе артистов и нахождении их на своих местах.       — Ну мы же с тобой вовремя опомнились. Пришло и их время, только вот давно пора было. Ладно, Ксюнь, беги. Я слышу, что у тебя там движение какое-то пошло, — Ксюша чувствует его улыбку, коротко прощается и убирает телефон в карман, стремительно направляясь в зал.       Совместным решением было принято выждать момент: вечность скрывать всё равно не получится — рано или поздно произойдёт что-то, что сомнений никому не оставит, даже широким массам. Потом случается Юлин концерт, где Ксюша и Артём из зрительного зала чувствуют, что энергия, наполняющая помещение, исходит именно со сцены от этих двух людей, и её не спутать ни с какой другой. После Нового года они договариваются все вместе покататься на лыжах: Юля и Марк родились и выросли в местах, где снег видят только на картинках и по телевизору, поэтому это будет вдвойне интересно. Накануне собираются у Марка дома — Паршута обещала научить всех какой-то секретной технике, которая помогает всем и во всём. Первой пойти вызвалась Ксюша, отказываясь даже от Юлиной поддержки, но через несколько секунд плечи девушки были скованы руками Мамаевой: от неожиданности она едва не упала, совершенно будто бы забыв, насколько это может быть неприятно. Следующим Юля позвала Марка, мягко переплетая пальцы их рук и вытягивая его на середину комнаты, несмотря на все его протесты.       — Сол… Зло какое я тебе сделал, ну Юляш, — Тишман опускает глаза в пол и, обратив внимание на привычное им положение рук, вспоминает и перехватывает Паршуту чуть выше запястий, накрыв ладонями.       — Умудрился кое-что натворить, — она улыбается уголком губ и тут же меняет выражение лица: — Но это совсем не месть. Считай, дружеская помощь.       — Ах, дружеская… — протягивает Марк, большими пальцами огладив её руки и искренне веря, что в этой квартире истинное значение произнесённого известно лишь Юле. — Больше похоже всё-таки на подставу. Друзья так не поступают.       — Давай, хватит тебе уже, — она заставляет его шагать назад, ближе к самому нежеланному предмету в комнате.       Марк тушуется, вспоминая ощущение от деталек лего в стопе и заранее морщась, но представив себя на лыжах завтра, понимает, что ему хочется сделать всё, чтобы предстоящая прогулка прошла идеально. Он замечает камеру Ксюшиного телефона, направленную на них, и покорно становится одной ногой, поддерживаемый руками, которые так любит целовать и касания которых почти всегда вызывают у него волну мурашек по коже. Юля на секунду ловит его взгляд и тут же опускает глаза, но этого хватило, чтобы Марк забыл все слова, которые мог бы сказать в этот момент.       — I can't, — выдаёт он на все Юлины попытки ему помочь, но всё же залезает двумя ногами, когда слышит её громкое дыхание.       Тишман прикрывает глаза, пока Юля чуть крепче сжимает его руки, напоминая, что он способен на всё. Она любила это ощущение — осознавать, что им обоим достаточно друг друга для того чтобы свернуть горы и сотворить из них что угодно: такое вот оригами. Она обычно сворачивала лебедя — самая любящая птица, преданная своему партнёру: они не представляют жизни без своей второй половинки. Юля открывает глаза и видит напротив успокоившегося Марка, который неотрывно смотрит на неё и слегка улыбается. Ксюша, заметив это, тут же убрала телефон и вытолкнула Артёма в коридор, приложив все усилия.       — Мы там лишние сейчас, — Ксюша улыбается, когда Голубев тянет её на кухню и, остановившись, мягко прижимает к себе, целуя её волосы и зарываясь в них носом.       Марк услышал, что друзья покинули их, но истинную причину он спросит потом, если не забудет: он едва ли успел сойти с гвоздей, когда всё внимание пришлось направить на губы Юли. Он отвечал на поцелуй, забыв совершенно, что они в квартире не одни, но когда почувствовал, что девушка провела языком по его губам, отбросил всё, до последнего следа от каких-то мыслей. Они двинулись к дивану на ощупь, но найти его не составило особого труда — по такому сценарию они идут далеко не первый раз. Марк ловко подхватывает Юлю под бёдра и садится на диван, размещает её у себя на коленях, позволяя рукам блуждать по талии. Юля целует его шею, подбородок и уголок губ, давая им немного времени восстановить дыхание.       — А что я натворил? — Марк касается кончиком носа её и откидывает голову на подушку, ожидая ответ.       — Не поняла, — Юля приподнимает бровь и невольно наклоняет голову, сжимая его свитер на груди.       — Ну, ты же мне сказала, когда мы… вот там стояли, — он кивнул в сторону.       — А! Попробуй угадать, почему я в водолазке, — выражение её лица побудило Марка к действию.       Он осторожно отодвинул ткань воротника, но это ровным счётом ничего не дало — ему придётся опустить его ещё ниже, но это значит растягивать вещь.       — Покажи, — Марк слегка ухмыляется, но, встретив не самый одобряющий взгляд Юли, тут же изменился в лице: — Юль, всё, шутки шутками, но мне правда нужно увидеть.       В ответ Паршута подняла руки и застыла, ожидая, пока Тишман сделает всё сам. Он вздохнул, оторвался от спинки дивана и аккуратно, не задев Юлины серёжки, стянул водолазку. Взгляд почти упал ниже положенного, но он устремил все силы, чтобы перестать любоваться и найти причину Юлиных этих слов. Она долго ждать не заставила — красовалась багряно-красными следами на шее слева и чуть ниже, ближе к ключицам.       — Я это когда успел-то? Чёрт, — он невесомо коснулся отметин кончиками пальцев, заставляя Юлю застыть. — Я не думал, что… Я не думал тогда в принципе. Прости.       — Ну сколько нам лет, а? — Юля прикладывает все усилия, чтобы не улыбаться и серьёзно попытаться его отчитать, но ей сейчас совсем не даётся актёрская игра.       — Прости, пожалуйста. Всё, не повторится больше, — он мягко, в отличие, видимо, от последнего раза, целует её шею и убирает руки в сдающемся жесте.       — Да чего ты хоть, — Паршута хлопает его по руке и вкладывает свою ладонь в его, переплетая пальцы. — Я шучу же. Теперь у них есть ровно неделя, чтобы исчезнуть.       — А что будет через неделю?       — Фотосессия, — Юля показывает пальцем на водолазку. — Марк, подай, пожалуйста.       — Это твоя или наша фотосессия? — уточняет Тишман, на ощупь находя её одежду.       — Пока что моя, — она берёт в руки кофту, выворачивая.       — Понял тебя. Надеюсь, украсишь какой-нибудь потрясный журнал, — Марк забирает водолазку из её рук, сворачивая должным образом, и надевает на Юлю, когда она наклоняет голову.       — Всё узнаешь позже.       Они не услышали тихих шагов из прихожей — Ксюша и Артём, услышав гул их голосов, решили вернуться к друзьям, чтобы снова заняться прежним.       — Ну вы хоть предупреждайте, а, — резко остановившись, начал Артём, ловя шокированный взгляд Марка и замечая слегка напуганные глаза Паршуты. — Мы всё понимаем, но вы хоть скажите, и мы бы вышли совсем…       — Нет, — обрывает Юля, перехватывая кофту из рук Тишмана и надевая до конца, закрывая оголённые рёбра и живот. — Как бы тупо ни звучало, но это не то, что у вас в головах.       — А что в головах? — Ксюша едва сдерживает улыбку, понимая, что причина счастья двух её друзей — они сами друг для друга, а она оказалась права как никогда прежде. — Ну, ты сидишь на Марке, он тебя раздевает. А какие варианты?       — Одеваю, — поправляет мужчина, переводя взгляд на Юлю и возвращая его обратно.       — Ты сейчас себя закапываешь, — вклинивается Артём, скрестив руки на груди.       — Мы не…       — Тут ничего такого не было, — продолжает Марк. — Ничего из того, что делать неприлично, если кто-то рядом.       Ксюша и Артём переглянулись, ожидая, что они снова начнут заводить свою шарманку о дружбе, но Юля наконец решает прервать эту бесконечную череду скрытности.       — Мы с Марком… Вместе. И…       — И хотели сказать, искали момент, правда, — Тишман не знал, что кровь может так сильно приливать к щекам.       — А мы знаем, — улыбается Мамаева, облокачиваясь на стену. — Трудно было не догадаться. Мы не старались, но всё поняли. Такие себе вы конспираторы, честно говоря, ребят.       — Но вы шли до последнего, похвально. Я серьёзно начал думать уже всякое. Ну, там, что вы всё сразу решите раскрыть, уже когда предложите стать крёстными родителями, — Артём издал смешок, но сидящие напротив его не сразу поддержали.       Юля и Марк, синхронно округлив глаза, переглянулись, медленно отвернувшись друг от друга. Обыкновенная шутка Голубева попала со снайперской точностью прямо в цель — их совсем недавний разговор о семье. Паршута посмотрела на Ксюшу, ища поддержку в её взгляде и пытаясь заставить себя ответить другу хоть что-то. Она так и не встретилась с полным надежды и плещущейся нежности взглядом Марка, который быстро перевёл глаза на Артёма, вставая вслед за Юлей.       — Да мы бы сказали в ближайшие дни! — протестует он, оказываясь рядом с друзьями.       — Если серьёзно, — Ксюша оглядела их обоих, — про друг друга вы врать вообще не умеете. Мы никому не скажем ровно до тех пор, пока вы не захотите.       — Зуб даём, — клянётся Голубев, кладя руки им на плечи.       — Что, один на двоих? — Юля бегло смотрит на Марка, повторяя его улыбку.       — Ну да, у Артёма впереди красивые зубы, один за два сойдёт, — Марк тянется, чтобы заставить его продемонстрировать, но мужчина уворачивается и отходит.       — А ты раньше времени не смотри туда!       Тишман загоняет его на середину, к гвоздям, и невольно вспоминает, что именно Артём ещё не испытал на себе это чудо.       — Кстати, — Юля словно читает его мысли, — Тём, ты ещё не кайфанул здесь.       — Зато вы вдвоём успели очень даже.       Сопровождаемый смехом и подначиваниями Ксюши, Голубев согласился на авантюру, предварительно окинув взглядом Юлю и Марка, которые, забыв о тайнах, грели друг друга в объятиях. Он тепло улыбнулся — на его глазах два человека прошли долгий и тернистый путь из неудач, разочарований, успели отчаяться, но сейчас они не в состоянии прятать переполняющие их чувства.