Время нашей юности

没有星星的夜空

В ночном небе нет звёзд,

没有话题能补充

Нет слов сказать что- либо.

太多承诺从指缝中溜走

Слишком много обещаний ускользнули сквозь пальцы,

不敢奢求什么

Из-за чего они не будут исполнены.

回忆将我们扣留 一瞬间亲吻的时候

Вспоминаю, как мы задерживали мгновение наших поцелуев.

一切就好像轮回般朦胧

Могли ли двое поймать картину любви?

От него пахнет так, как пахнет костёр, когда он тлеет. Также терпко и дымно. Его запах совсем не подходит его облику. Он должен пахнуть вишней или раскалённым железом, которое только-только отлили для принятия формы меча или сабли. А может он пах бы пылью, дешёвыми благовониями, древесиной? В любом случае, его запах олицетворял уверенность в себе, стойкость, настоящую стоящую сталь. Его называли эгоистом, потому что он уважал своё достоинство. Его называли бесполезным и безнадежным лишь потому, что он не выкрикивал своё имя в первых рядах, молча стоя в стороне, не считая себя лучше других. На самом деле он был самым нормальным из всех. Потому что только он мог по-настоящему ценить себя. А такое могут немногие. Фэн Синь уже давно понял, что на такого как Му Цин всегда будет вестись охота. Глупые волки всегда будут ждать, когда он оступится, умные понимают, что такого никогда не случится. Он и сам не знал к кому из них себя относить, ибо он мог и зло подшутить над ним и бодро похвалить. Фэн Синь очень хотел понять этого юношу, вот только тот совсем не поддавался. Всматриваться — стало самым частым занятием молодого лучника. Всматриваться в Му Цина, замечать незначительные детали его внешности, поведения, действий. То, как он ухмыляется, изгибая губы в подобие улыбки, то, как он бессчетное количество раз закатывает глаза, то, как на тренировках он уверенно держит в руках саблю чжаньмадао, длиннее его самого, как уверенными искрами блещут его глаза, когда он побеждает своего напарника — всё это Фэн Синь наблюдает и делает собственные выводы, о которых знает только он сам. В последнее время Фэн Синь стал угрюмее. Сам он даже не замечал изменений своего поведения, Му Цин и подавно не обращал на него никакого внимания, но от наследного принца Сяньлэ мало что можно утаить. Он ничего не говорил, но стал делать то же самое, что и Фэн Синь — всматриваться. Если Фэн Синь всматривался в Му Цина, то Се Лянь в Фэн Синя. — Ты сам не свой, — сказал ему Се Лянь, ещё более поражённый его молчанием, пока Му Цин терпеливо пытался собрать наследному принцу непослушные волосы в высокий хвост. В зубах у слуги была ничем не примечательная закола. Фэн Синь замер. Он слышал, что Его Высочество что-то ему сказал, но он услышал лишь шум и неразобранные слова. То, как Му Цин своими тонкими бледными руками перебирал темные волосы принца заставило его замереть. Контраст белого и черного напомнил ему Инь и Ян. Он и сам иногда думал, что они с Му Цином похожи на этот символ. Пепельные волосы Му Цина и его, тёмно-каштановые, как горький шоколад, его белая фарфоровая кожа и его, цвета созревшей пшеницы. Всё это уж точно напоминало… — Фэн Синь! — Что? — лучник тут же ответил и перевёл взгляд на Се Ляня. У того был озабоченный вид, он положил руку на плечо своего телохранителя и посмотрел в его лицо. Рядом стоял с таким же невозмутимым видом Му Цин, видимо, уже давно закончивший делать прическу принцу. — Ты в порядке? Ты не отвечал мне. — Сказал Се Лянь и обернулся на Му Цина. — Мы подумали, ты… — Извините, Ваше Высочество. Я просто…задумался. — Тогда ты не мог бы отдать мне халат, в который вцепился? — ледяной голос Му Цина окончательно вывел Фэн Синя из его размышлений. — Да…конечно, — юноша тут же расцепил сжатую ладонь и протянул белоснежный халат Му Цину. Юноша бережно принял в руки халат и, раскрыв его, надел на принца, завязывая голубым поясом аккуратный узел. Когда с одеяниями было покончено, Се Лянь радостно всплеснул рукавами и развернулся к своим спутникам: — Я сейчас ухожу к наставнику. Вы двое…чем будете заниматься? Оба юноши тут же переглянулись друг с другом. Фэн Синь явно собирался что-то сказать, а Му Цин молча уставился на него, подумав, что ответит Фэн Синь. Но, увидев, что лучник снова замешкался, сказал сам: — Фэн Синь должен был показать мне несколько азов стрельбы из лука. Мы договаривались на сегодняшнее послеобеденное время. Тут до Фэн Синя и дошло, что он совсем забыл об этой договорённости. Да и случилась она спонтанно. Фэн Синь два дня назад заметил, как неуклюже Му Цин пытался из самого простого деревянного лука стрелять остро наточенными палками. Это показалось Фэн Синю странным, и он предложил, если тому было бы интересно, показать, как правильно держать лук, стоять в позиции и опускать тетиву. — Да, я помню. — Сказал Фэн Синь, а Му Цин незаметно закатил глаза, поняв, что его «наставник» забыл. — Что ж, отлично! Тогда пойдёмте. Се Лянь первым вышел из своей кельи и двое его сопровождающих вышли за ним. Пожелав им хорошего времяпровождения, наследный принц удалился прочь, а оставшиеся посреди длинного коридора юноши смотрели ему вслед.

***

Фэн Синь оттянул тетиву настолько сильно, насколько это возможно. Точный прицел правым глазом, резкий спуск стрелы — и отмеченную цель поразила острая стрела с белым оперением на конце. Таких поражённых целей было уже семь. Каждый раз попадая в мишень, его уголки губ самовольно приподнимались. Он оглянулся через правое плечо и увидел, что Му Цин уже встал в позу, готовясь стрелять. В его руках был немного потрёпанный коричневый лук, видимо, уже повидавший время, а за спиной висел такой же немного облезлый колчан. Му Цин со старательным лицом высматривал желтую точку на мишени, целясь прямо в неё. Видеть в его руках лук было для Фэн Синя непривычно, ибо Му Цин отдавал предпочтение холодному оружию, и был также удивлён, что он принял его предложение попрактиковаться стрельбе из лука. Как никак, а такой человек как Му Цин не может даже и мысли допустить, что что-то ему не по плечу. — Потуже натяни стрелу. Это увеличит точность, а также снизит влияние ветра, — произнёс Фэн Синь, подходя к юноше. Он встал с левого бока за спиной стреляющего и внимательного наблюдал за его действиями. Му Цин последовал указаниям и резко выпрямился, отчего старая тетива чуть не треснула. Фэн Синь тихо усмехнулся, но это не укрылось от юноши. Он резко обернулся и тут же столкнулся взглядом с карими глазами напротив. Фэн Синь, оказывается, подошёл на два шага ближе. Оба на миг растерялись и молча посмотрели друг на друга. — Когда я сказал натянуть стрелу посильнее, я не имел ввиду сделать это резким одним движением, — Фэн Синь обошёл юношу с правой стороны и крепко обхватил ладонь Му Цина, держащий лук, своей. Тот незаметно напрягся. — Подними локоть. Му Цин повиновался и отвернулся от лучника, глядя на бумажные мишени напротив. Это были самодельные мишени юных монахов, обучающихся в монастыре Хуанцзи. Фэн Синю они никогда не нравились, он привык к большим мишеням королевского дворца, стоящих на деревянных подставках-ножках. Когда-то он выбрал своим оружием лук и позже ни секунду не сомневался в своём выборе. Фэн Синь неторопливыми движениями взял Му Цина за локоть и стал медленно отводить его как можно дальше от корпуса. Му Цин чувствовал лёгкую неловкость от того, что юноша держит его и за ладонь, и за локоть, стоя при этом сзади него. Никто кроме матери не касался его так много. Он развернулся к лучнику и снова столкнулся с его пронизывающим взглядом. — Хватит пялиться! Делай уже, что надо! — вспылил Му Цин, отвернувшись. — Ты меня бесишь. — Ты каждый день так говоришь. — Потому что изо дня в день ничего не меняется! Оба юноши умолкли. Му Цин резким движением освободился от рук Фэн Синя и направил лук с натянутой стрелой в его сторону. Лучник, не успев среагировать, почувствовал свист в ушах и лёгкое касание оперения стрелы на его щеке. Разинув рот, он развернулся на сто восемьдесят градусов и увидел, что стрела, которую так внезапно выпустил Му Цин попала в сзади стоящее дерево и крепко уткнулась в него. Фэн Синь ошеломительно развернулся к стреляющему. — Ты что удумал?! — рявкнул он и вцепился в грудки простого одеяния Му Цина. Тот слегка пошатнулся и невольно отвернул голову, чтобы не видеть злобный взгляд напротив. — Убить меня решил?! Это ты, называется, не умеешь стрелять?! — Я не умею стрелять, это вышло случайно, — спокойно ответил Му Цин, отстранившись от Фэн Синя. Со спокойным видом он принялся поправлять одежду, зажимая в подмышке лук. — Пара сантиметров и эта стрела вонзилась бы мне либо в шею, либо в лицо! — Фэн Синь был разъярён. Он ненавидел спокойствие Му Цина в напряжённых ситуациях. Ненавидел, что даже если тот сделал что-то неправильное, то непременно не выкажет никаких эмоций. Фэн Синь, взбесившись от выходки юноши, молниеносно снял с себя лук, вставил стрелу и направил на живую цель напротив. Му Цин с невозмутимым видом стоял и ждал, что Фэн Синь предпримет дальше. Они не двигались оба, будто затаившись ждали удара друг от друга. Му Цин невольно коснулся чжаньмадао, висевшей на левом бедре, готовившись в любую секунду защищаться, не отрывая взгляд от направленной на него острого наконечника стрелы. Это действие не ускользнуло от взгляда Фэн Синя. Выпад! Взмах! Стрела с белым оперением пролетела мимо словно молния. Му Цин вынул из ножен саблю и сделал прыжок в сторону Фэн Синя, тот, напротив, сделал длинный выпад в бок и натянул новую стрелу. На лицах обоих юношей читалось беспокойство, непонимание и напряженность. Они застыли на пару секунд, а затем оба, как по команде, бросили оружия в сторону и вцепились в рукопашном бою. Удары посыпались один за другим, махая кулаками, локтями и ногами наперебой, юноши, казалось, не замечали ничего и никого вокруг. Позже разбитая губа Му Цина заставила обоих остановиться. Он вытер кровь белым рукавом и гневно посмотрел на Фэн Синя. У того были разбиты костяшки пальцев, но он просто вытер руки об рубаху и не придал этому никакого значения. Фэн Синь не знал зачем начал всё это. По кругу, как он и сказал, изо дня в день ничего у них не менялось. Ссоры, драки — всё это стало их обычным делом. Их отношения не становились лучше ни на цунь. Ни один из них не пытался сделать хоть один шаг к примирению, которое было бы для Се Ляня большим облегчением. Если Му Цину было уже давно наплевать будет ли между ними мир или нет, то Фэн Синя терзали смутные мысли и подозрения. Для него главной целью было понять этого человека. — Вот сидит в человеке дерьмо, а он его гордо называет характером, — выплюнул Фэн Синь, подбирая свой лук и собирая в колчан стрелы. Он даже не взглянул на Му Цина, не желая снова видеть этот ледяной взгляд. — Повтори! — крикнул на него Му Цин, ещё сильнее сжимая в руке рукоятку меча. Фэн Синь в ту же секунду пожалел о своих словах, но извиняться было не в его манере. Он испугался, что сейчас навлечёт на себя его гнев и придётся снова драться, а его дыхание еще даже не выровнялось. Он посмотрел на Му Цина и увидел у него на лице легко читаемые эмоции злости от слов, неоправданно оскорбивших его. — Я… — начал Фэн Синь, но понял, что не может повторить те же слова, потому что изначально они не должны были прозвучать. Он потупил взгляд вниз и уставился на сапоги Му Цина. Когда они пришли в движение, Фэн Синь понял, что Му Цин развернулся и ушёл.

***

Му Цина захлёстывала целая куча эмоций. Гнев, злость, непонимание заполнили его разум, но на лице не появилось даже и намёка на это. Он всегда старался казаться разумным и спокойным в любых ситуациях. Даже если Фэн Синь перегибал черту и непозволительно оскорблял его, максимальными его действиями были прикрикнуть и не сделать ничего плохого, как в случае с той стрелой, он же просто пригрозил и не задел его. Му Цин понятия не имел кто такой Фэн Синь в глубине души, на поверхности ему казалось, что это самый простодушный, но храбрый и преданный щенок, который всегда будет идти за своим хозяином. Му Цин старался относить себя к этой категории. Поздним вечером, когда монастырь Хуанцзи уже погружался в сон и в коридорах мало кто ходил, Му Цин взял корзину с грязной рубахой наследного принца и осторожно вышел из своей кельи, оставив на столе гореть маленькую свечу. Ему не хотелось споткнуться, когда он будет возвращаться сюда в кромешной темноте. Пройдя небольшое расстояние до прачечной, где слуги стирали одеяния монахов, Му Цин со вздохом поставил корзину на пол и стал осматривать помещение. Он бывал уже здесь и не раз, стирая вещи других монахов-учеников, а теперь он приходит сюда, чтобы добела выстирать одежду самого наследного принца. Налив в таз теплой воды из кувшина, он взял в руки мыло, сел на табурет и замер. В его голове царил хаос и звучали обвинения Фэн Синя, прозвучавшие в этот день. Что же он ему такого сделал, что лучник испытывает на нём свою агрессию? Он ему что, тренировочная груша для избиений словами? Отогнав все раздумья, он принялся натирать кедровым мылом воротник рубахи Се Ляня. И тут Му Цин задумался о самом принце. Он был рад, когда тот попросил наставника взять его в ученики, его счастью не было предела, но оно, конечно же, было сдержанным. Этот человек относился к нему со всей своей душой, точно также как к Фэн Синю или к любому другому доброму человеку. Му Цин был очень ему благодарен. Но его терзали сомнения в душе, он не хотел быть просто слугой принца, был его приближенным человеком, ему хотелось быть точно таким же как Фэн Синь. Смеяться с ними над глупыми вещами или шутками, просто вести себя как обычный человек — просто быть им другом. Но один вечно задирал его и не давал свободного прохода, а второй, скорее всего, видел в нём просто личного слугу и подданного. Размышления юноши прервал скрип отворившейся двери. На пороге стоял Фэн Синь, открыв дверь, он просто замер. Му Цин повернул голову в его сторону. Не сказав ни слова, Фэн Синь вошёл внутрь помещения и закрыл дверь. Му Цин подумал, что вот так пялиться должно быть некрасиво, и продолжил делать своё дело. Фэн Синь же подошел к скамейке напротив, сел на неё и стянул с себя рубаху, в который пробыл весь день. Незаметно подняв взгляд, Му Цин увидел на его рукавах небольшие красные пятна, должно быть они остались после их ссоры в обед. Фэн Синь молча взял себе другой таз и налил в него воды до краёв. Погрузив рубашку под воду, лучник тихо ругнулся себе под нос, потому что вода вытекла за края, намочив ему сапоги. Вытащив свою одежду, он покрутился в стороны, что-то ища. Он ведь и понятия не имел, что все моющие средства лежат в корзинке в углу. Плюнув на это дело, Фэн Синь старательно стал оттирать пятно обычной водой. — Ты так ничего не добьёшься, — подал голос Му Цин, не отрываясь от своего дела и не поднимая головы. Фэн Синь остановился и поднял на него свой взгляд. — Му Цин… Юноша отозвался на своё имя и посмотрел на лучника. Фэн Синь сидел на скамейке широко расставив ноги по бокам от таза с его неудачной стиркой. Видимо, когда он упорно пытался убрать пятно, он разбрызгал воду, отчего по его статному телу и рукам стекали капельки воды. Му Цин тут же отвернулся. — Что? — тихо спросил он. — Сегодня я был неправ. — Очень быстро произнёс лучник и слегка ударил кулаком по собственной коленке, сжимая в другой руке мокрую рубаху, похожую на половую тряпку. — Я погорячился и сорвался на тебя ни с того ни с сего. Я прошу прощенья. Му Цин молча слушал его, но в душе у него разорился беспорядок. Фэн Синь очень редко когда извинялся и, если извинялся, то не говорил напрямую слова «прости» или «извини». Обычно он говорил «ты сам начал» или «мы оба неправы» или даже «не вижу смысла в извинениях». Но сейчас он искренне просил у него прощенья без нотки издёвки в голосе. Для Му Цина это было как шагом к чему-то большему. — Хорошо, — только и ответил он. — Хорошо? То есть ты не злишься? — лучник чуть едва поднял уголки губ. — Да. — Что да? Меня не устраивают твои полуответы! — Фэн Синь резко опустил свою рубашку в таз с водой и капли воды обрушились на пол градом, измочив носки его сапог. — Тогда перестань задавать глупые вопросы! Я же сказал: хорошо. — Хорошо, — с улыбкой на лице произнёс Фэн Синь. Вот только улыбка эта была с намёком на легкую усмешку или издёвку. Он вытащил свою рубашку, которую ни на цунь не отстирал, и положил ее рядом на лавку. Затем он зачерпнул в ладони холодную воду и брызнул в сторону стирающего Му Цина. — Эй! — для Му Цина стало это неожиданным, что Фэн Синь так по-мальчишески обрызгал его водой. — Сам не постирал, так дай другим это сделать. — Знаешь в чем твоя небольшая проблема? — вальяжно развалившись на лавке, произнёс лучник. — Ты слишком много думаешь. Ты стараешься быть идеальным, а я же иногда просто хочу провести с тобой свободное время. Но ты каждую минуту о чём-то думаешь. Ответа не последовало ни в эту минуту, ни в следующую. Фэн Синю уже показалось, что его собеседник оглох. Он встал с лавки, подошёл к Му Цину и присел рядом с тазом на корточки. — Молчание — знак согласия. — Нет, я просто игнорирую тебя, смирись уже, — произнёс Му Цин и Фэн Синь рассмеялся в ответ. Его всегда забавляла злость этого женственно выглядевшего юноши. Когда Му Цин с шипением бросался на него, Фэн Синь в глубине души не мог сдержать улыбки от этой картины. Немного погодя, когда Му Цин уже почти закончил стирать, Фэн Синь встал напротив окна и стал наблюдать за горящими в ночи фонариками вдоль дорожек монастыря. Ночью монастырь Хаунцзи горел словно яркая звезда, чтобы люди во тьме нашли себе маяк и обратились за помощью к заклинателям. Фэн Синь не был самосовершенствующимся, но ему нравилось наблюдать как это делают другие, например, Его Высочество наследный принц или Му Цин. Позади него послышался громкий шум, и юноша резко обернулся. Он увидел посреди помещения насквозь мокрого Му Цина, сжимающего в руках рубаху принца, на полу лежал пустой таз, а вокруг него разлившаяся вода разбегалась во все стороны. — Что случилось? — спросил Фэн Синь. Ответ последовал не сразу. Му Цин наклонился и поднял таз, прижимая к себе, на плечо он повесил мокрую вещь. — Я расслабился и опрокинул таз в руках. Помоги мне. Фэн Синь тут же оказался подле Му Цина. Он принял у него из рук таз с рубашкой и стал ждать дальнейших указаний. Но, к его удивлению, Му Цин просто начал раздеваться. Сняв халат, он положил его на тумбу, а затем начал развязывать узелки рубахи. Лучник молча наблюдал за его действиями. Он вдруг почувствовал себя неловко, но потом осознал, что и сам стоит обнаженный по пояс. Да и к тому же перед ним стоит просто Му Цин, а не какая-то девица раздевается. Но, подумав, что всё же неприлично так пялиться на чужое тело, он отвернулся немного в сторону, но взгляд зацепила белая спина с достаточно крепкими плечами. Му Цин выглядел красиво. Очень красиво. Он не был горой из мускул, но был достаточно силён, чтобы держать свою двуручную чжаньмадао. Фэн Синь рисовал взглядом по нежной на вид спине причудливые узоры. — Может, я тебя вытру? — вырвалось из его рта, и он тут же почувствовал стыд. Му Цин молча развернулся к нему. Подойдя к лучнику и не отрывая от него взгляда, он забрал у того из рук таз. Уши Фэн Синя вспыхнули в один миг. Он растерялся и подумал, что Му Цин счёл его предложение уж очень неуместным. Но в этот же миг в его руках оказалось небольшое белое полотенце, это Му Цин обменял вещи в его руках и развернулся спиной. Фэн Синь мягко улыбнулся, глядя на эту белоснежную спину без единой родинки и шрама. Обладатель такой спины должен быть утончённой натурой, какой и являлся Му Цин. Свет появившейся из-за облаков луны проник в помещение, где двое юношей стояли спиной к окну. Три свечи, что стояли на столе, почти догорели и призрачный свет окутал большую часть комнаты. При таком лунном отблеске Фэн Синь ещё раз полностью оглядел бледную спину напротив и легкими движениями провёл мягким полотенцем по лопаткам. С плеч еще стекали небольшие капли, создавая иллюзию прозрачного жемчуга. Оба юноши были одинакового роста, так что лицо Фэн Синя чуть не утыкалось в пепельные волосы, аккуратно собранные в небольшой хвост. И днём, и ночью Му Цин представлял собой саму утончённость. Одно движение — и сухие губы Фэн Синя слегка коснулись бледной шеи напротив. Закрыв глаза, он и представить не мог, что картина в его голове вдруг оживет по-настоящему. Он только вообразил себе это, как тут же машинально воплотил желаемое в реальность. Но из затуманенных мыслей его привел в чувство сильный удар по лицу чем-то мокрым. Он тут же опомнился, открыл глаза и, отшатнувшись, уперся спиной в деревянный комод. — Ты что удумал?! — громко воскликнул Му Цин, хватаясь ладонью за шею с правой стороны. Фэн Синь молчал, тупо уставившись на юношу. Не придумав никакого оправдания своему поступку, лучник, также глядя на Му Цина, медленными шагами попытался приблизиться к нему, виновато выставив перед собой руки. — Я… — Ты пытался меня поцеловать, — отойдя на три чи в сторону, произнес Му Цин. Он явно не хотел, чтобы Фэн Синь подходил близко. — Нет, совсем нет. — Тогда что ты пытался сделать? Ударить меня лицом в шею? — Му Цин скрестил руки и нахмурился. — Ладно, может я и пытался поцеловать тебя. Фэн Синь был уверен, что сегодняшний день стал для него днем глупых поступков и слов. Никогда еще раньше он не действовал так бездумно и оплошно. Последнюю фразу он произнёс так уверенно и вальяжно, что испугался сам себя. Лицо Му Цина смешало в себе абсолютно все человеческие эмоции, после нахмуренного лица, он удивленно раскрыл рот, затем быстро закрыл, закатил глаза и спокойно вздохнул. Он явно метался: сказать что-нибудь Фэн Синю или просто молча уйти. — Я же мнительный придурок, — только и произнёс он и скрестил руки на груди. Фэн Синя его слова поставили в ступор. Ведь речь сейчас не о прошлых оскорблениях. — Сегодня я взял на себя эту роль, — ответил лучник и вплотную подошел к юноше. Му Цин больше не пошевелился, давая волю действиям Фэн Синя. Их взгляды встретились. — Один раз злодей — навсегда злодей…для тебя. Верно? — тихо произнес Му Цин, почти шепотом, опуская взгляд на тяжело дышащую грудь Фэн Синя. Лучник легким движением пальцами коснулся подбородка юноши и приподнял его. Глаза Му Цина блестели, он несмело посмотрел на потрескавшиеся губы напротив. Му Цин уверенно взял на себя инициативу. Если не сейчас, то когда? Пусть их отношения были мутными и непонятными, но нынешняя ситуация давала волю действиям обоих. Придвинувшись, он медленно склонился к губам Фэн Синя, не сводя с него острого, но в тоже время нежного взгляда. Первое прикосновение губ оказалось лёгким как бабочка. Но тут же, отстранившись, он снова заглянул в лицо лучника, словно не верил в то, что происходит между ними. Глаза Фэн Синя горели, его горячее дыхание дошло до Му Цина. Лучник резко, но осторожно притянул своей рукой его затылок. Их лбы соприкоснулись и Фэн Синь облизнул губы. — Один поцелуй, и ты решил, что мир перевернулся вверх дном? — закатил глаза Му Цин. — Два поцелуя, — говорит Фэн Синь и опускает обе руки на его шею. Тела обоих юношей словно молния пронзила. Нежное легкое касание очень быстро переросло во властный, немного грубый поцелуй. Язык Фэн Синя смело и бесцеремонно проник в рот Му Цина, и, поддавшись его напору, юноша все же отдался во власть лучника, прикрыв глаза так, чтобы сквозь ресницы видеть его размытый силуэт. Руки Фэн Синя, сильно сжав талию, притиснули Му Цина вплотную к своему крупному телу. В порыве страсти и долгожданных ощущений Фэн Синь нечаянно опрокинул Му Цина на спину и навалился сверху. Му Цин издал сдерживаемый стон от боли в спине. Тяжесть тела Фэн Синя совсем не давила, напротив, он чувствовала себя в этот момент свободно и легко. Вскинув руки, он обхватил его затылок и зарылся пальцами в густые смоляные волосы, растрепав пучок на голове. Его волосы оказались мягкие на ощупь. Возобновив после падения свой поцелуй, Фэн Синь смело сделал его еще напористее. — Я не… — начал говорить Му Цин, пока его не перебили. Фэн Синь положил палец на его губы и посмотрел в глаза. — Давай ты скажешь чуть позже. Но в эту же секунду, видимо, не желая быть послушным, Му Цин оттолкнул от себя Фэн Синя и быстро оказался сверху него. Не ожидая такого поворота, Фэн Синь широко распахнул глаза и раскинул руки в стороны. Му Цин, поставив одну руку слева от головы Фэн Синя, второй ухватился за его шею, слегка сжимая. Фэн Синь запрокинул голову назад, не понимая действий юноши. Когда Му Цин собирался наклониться к нему, лучник правой ладонью поставил перед их телами небольшую преграду, будто желая почувствовать тепло, исходящее от тела Му Цина, и коснулся прямо сердца юноши. Оно бешено стучало, в этой тишине его отчетливо можно было услышать. Волосы обоих растрепались и, когда Му Цин наклонился, его отросшая чёлка коснулась щеки Фэн Синя и он вздохнул. Оказалось, что Му Цин наметил своей целью шею лучника и беспрепятственно стал отрывисто прикасаться к ней своими мягкими губами, где-то задержавшись, где-то быстро отстранившись. Фэн Синь хотел что-то возразить, но его нежно заткнули. — Т-с-с, — палец Му Цина слегка провел по нижней губе лучника, — ты не дал мне договорить. Я всё также противен тебе? И Фэн Синь почувствовал, что этот парень не из тех, кто так просто сдаётся. Точнее, он знал это итак, просто убедился в своей правоте еще раз. Этот парень никогда не будет легкой мишенью. Фэн Синь колебался. Если он скажет нет, то что будет? Если скажет да, то, скорее всего, ничего не изменится. Вместо слов он чуть приподнялся на локтях и коснулся губами носа Му Цина. Это было очень нежное действие с его стороны, и Му Цин немного покраснел, надеясь, что в полутьме этого не было заметно. — И такого ведь больше не повториться, да? — спрашивает Фэн Синь. — Конечно же нет, — отвечает Му Цин и надеется, что врёт. Не летать коршуну и ворону вместе, не делить на двоих одно небо. Но той ночью делили они не только небо, но и монастырь, и тайну, и безудержное чувство воли, что знакомо лишь тем, у кого есть пара крыльев.

Они были между «не было» и «не стало».