Твои объятия - мой покой

Вторник - день тоже не лёгкий, иногда даже хуже понедельника оказывается. Антон вновь опоздал на пятнадцать минут и, как и вчера, купил мороженое, только в этот раз клубничное. Арсений любил больше дынное мороженое, но его уже который день не было, а бегать после работы в поисках любимого лакомства этого котейки не было сил. Арсений, который открыл ему дверь, выглядел даже более растеряннее чем вчера. - Что у тебя с лицом? - взволнованно прошептал Арсений, тут же прикасаясь кончиками пальцев к разбитой брови альфы и осторожно ощупывая гематому на скуле. - Напали? - Неудачное задержание, — отмахнулся Антон, слабо улыбаясь и, приобняв омегу за талию, входит в квартиру. - У тебя как дела? Не скучаешь? - Нет. Сегодня отправил новую статью на проверку. Редактор одобрил сразу, поэтому в завтрашнем журнале будет моя статья, — вздыхает Арсений, тут же отступая, но продолжая с волнением и недоумением смотреть на Антона. - Ты же следователь. - Да-да, не должен выезжать на вызовы, — покачал головой Антон, передавая пакет в руки Арсений и сразу подхватывая омегу на руки, направляется на кухню. - Но сидеть в кабинете скучно. Поэтому я часто езжу с Макаром за компанию. - Знаю, — шепчет Арсений, очаровательно поджимая свои длинные ноги и смотрит печально, будто жалеет о чём-то. - Но ты ведь поранился. - Ты вот тоже часто получаешь увечья, — фыркает Антон, опуская омегу на стул. - Но я... Я ведь не специально, — жалобно шепчет Арсений и на глазах начинают блестеть подступившие слёзы. - Ну-ну. Я же знаю, что ты не специально, — тут же начал успокаивать Арсения Антон, ласково погладил того по голову. - Скушай мороженку и станет веселей! - Мороженка? - удивился Арсений, залезая в пакет и вытаскивая баночку, с подозрением спрашивая. - Повод? - Просто так, — заверяет с мягкой улыбкой Антон, пододвигая стул и усаживаясь рядом. - Хочу, чтобы ты перестал ассоциировать эту вкусняшку с чем-то отрицательным. - Тогда спасибо, — неуверенно сказал Арсений и глядя на альфу, благодарно улыбнулся, прижимая баночку мороженого к груди. - Я обязательно съём. - Верю, — закивал с усмешкой Антон, нежно проведя ладонью по тёмной макушке и протянул руку, чтобы забрать пакет. - У тебя костяшки сбиты, — вдруг испуганно встрепенулся Арсений, замечая кровь на руке альфы. - Давай я обработаю? - Точно, — удивился Антон, рассматривая руку. - Я ведь я даже не почувствовал. - Что за задержание такое было, что даже тебе пришлось кого-то бить? - недоумевает Арсений, осторожно обхватывает правую кисть альфы и внимательно осматривая руку. - Задержали хоть? - А то! Даже желание приставать и обижать слабых точно отбил, — хвалится Антон, вздернув подбородок. - Я рад, что ты смог кому-то помочь. Но это слишком опасно, — облегчённо выдохнув говорит Арсений, нежно гладя подушечками пальцев кисть альфы. - Стоит обработать. Нужна аптечка, лёд и картофель. - Картофель-то зачем? - удивился Антон, доставая аптечку и откладывая телефон на полку, чтобы не мешался. - Компресс из картофеля поможет осветлить место ушиба, — как само собой разумеющееся ответил Арсений, забирая аптечку. - Ты так хорошо... - засмеялся Антон, но вдруг осёкся, осознавая, что эти знания у омеги исключительно из личного болезненного опыта. - А тебя в школе били? - Нет, — покачал головой Арсений, деловито порывшись в аптечке и вытаскивая перекись, ватный диск йод и пластырь. - Меня никогда не били в школе или институте. И я не был изгоем, а также не подвергался психологическому давлению со стороны своих одноклассников из-за своего пола. - Хорошо, — немного улыбнулся Антон, тут же морщась, когда на рану пшикнули перекисью. - Ты все мои раны будешь обрабатывать? - Я у тебя живу и должен хоть как-то отплатить за твою сторону, — пожимает плечами Арсений, сосредоточенно стирая пенку от перекиси и начиная мазать вокруг ранки йодом. - Ты не обязан, — твёрдо сообщает Антон, мягко обхватывая запястье омеги. - И ты можешь жить здесь сколько душе угодно. Я тебя никогда не выгоню. - Спасибо, — серьёзно кивнул Арсений, даже не улыбаясь и продолжая своё занятие. - Но я привык платить по счетам. Поэтому помимо домашних дел, позволь мне обработать раны. Но очень надеюсь, что больше такого не произойдёт. - Я буду осторожен, — обещает Антон, бережно беря ладони Попова в свои и мягко целует каждый палец. - Только и ты будь осторожен. Хорошо? - Я постараюсь, — склонив голову шепчет Арсений, утыкаясь лбом в сложенные руки. На кухне воцаряется такая спокойная и тёплая атмосфера, что Шастун отпускает себя ненадолго, заключает Попова в объятия, прижимая ближе. Хочется выпалить о своих дурацких чувствах, попросить Арсения остаться, вот только: нужно ли это Арсению? Может признание в чувствах лишь оттолкнёт? Антон ведь нафиг не сдался со своим "люблю" Арсению, которому необходима забота и теплота. Нет, Антон может дать и любовь и заботу, но... Сможет ли он любить за двоих, если сам Арсений не сможет дать внятного ответа, а может даже отказать и их общение вовсе прекратится. Вдруг Арс будет так шокирован подобным признанием от Антона, что предпочтёт оборвать с ним связи и сбежит к себе домой, вступит после в очередные болезненные отношения и... Что "и" даже не хочется думать. Сейчас сохранить от всего плохого этого хрупкого омегу, что находится сейчас в руках Антона, для альфы даже важнее собственных чувств. Спокойствие и безопасность Арсения более важны, нежели какая-то глупая любовь Антона и его желание знать о том, взаимно ли это. - Мне стоит переодеться, — нехотя сказал Антон, осторожно выпутываясь из приятных объятий и направившись в спальню. - А ты мороженое пока открой. - Хорошо, — мило улыбнулся Арсений, придвигая баночку к себе. - Я быстро, — донеслось уже из соседней комнаты, но судя по нервному копошению в шкафу, это было не совсем правдой. Телефон Шастуна задорно пиликнул с кухонной полки, оповещая, что пришло сообщение. Попов посмотрел внимательно на дверной проём, вслушался в тихие маты воюющего с домашними штанами Антона и поднялся со своего места, с любопытством проверяя: что и от кого пришло. - Перегнул с Егором? - тихо прочитал Попов сообщение и губы сами собой растянулись в сардонической усмешке, а глаза опасно блеснули. - Какой хороший у меня пёсик.