A Queen's Tribute | Дань уважения королеве

В поместье Малфоев был дождливый полдень. В гостиной, зеркальное отражение двух женщин парило над шахматной доской. Обе были высокие, худощавые, голубоглазые, со светло-русыми волосами. Только при ближайшем рассмотрении можно было увидеть, что одна из них значительно старше другой: она была выше всего на дюйм или около того, ее волосы были на тон темнее, а глаза светлее. Лицо этой женщины было совершенно бесстрастным. Флёр уже давно перестала пытаться судить о том, что собирается делать Нарцисса, по выражению ее лица. Если ее возлюбленная настолько хорошо владеет окклюменцией, что смогла обмануть самого Темного Лорда, она не собиралась быть пойманной в шахматной игре. Единственным человеком, о котором Флёр могла думать, кто возможно мог бы спровоцировать Нарциссу на реакцию, была ее старшая сестра Беллатрикс. Увы, Беллатрикс нигде не было, поэтому Флёр сосредоточенно наблюдала за тем, как старшая женщина делает свой ход. Молодая вейла на мгновение задумалась, пытаясь мысленно расставить фигуры, а затем изящно протянула тонкие пальцы к своему коню. Было время, когда эта фигура ассоциировалась у нее с Биллом Уизли, ее доблестным павшим героем. Его потеря была свежа в памяти после битвы за Хогвартс, и каждый потерянный на доске конь был ударом в ее сердце. Нарцисса, чей ледяной взгляд ничего не упускал, предложила не играть в шахматы некоторое время, и Флёр с благодарностью согласилась. Но их обеих тянуло к этой игре, и когда наступило дождливое время года, и дом покинули Драко, который был женат, и Люциус, с которым Нарцисса развелась после битвы за Хогвартс, они снова взялись за шахматы. Нарцисса была полностью очарована молодой, умной женщиной напротив нее, меж бровей которой пролегла сосредоточенная складка, что делало ее совершенно очаровательной. Ей было почти больно брать слона, которого конь Флёр оставил незащищенным, — почти, но не совсем. — Merde, — тихо выругалась Флёр себе под нос, и Нарцисса строго ее упрекнула. — Язык, дорогая. — Desolée, — рассеянно пробормотала Флёр, уже придумывая, как выбраться из этой передряги. Вопреки здравому смыслу, она взглянула на лицо Нарциссы. Оно было совершенно пустым. Флёр часто думала, что Нарцисса могла бы стать прекрасным игроком в покер и сколотить таким образом немалое состояние. Однако она также знала, что покер — игра настолько дурной славы, что не соответствует стандартам их обеих. И все же Флёр не могла отделаться от стойкого подозрения, что во время игры в покер на раздевание Нарцисса будет единственной, кто останется полностью одетым, а все остальные вокруг нее будут голыми. Эта мысль, всякий раз, когда Флёр позволяла себе развлечься ею, не была совсем уж безынтересной. Однако, дело было не в том, что их нынешняя игра была лишена своей цены. У Флёр и Нарциссы было правило, согласно которому проигравший должен был воздать должное победителю. Не так уж важно, что это была за дань, но это делало игру еще более интересной. Нарцисса проигрывала нечасто, но когда проигрывала, то расплачивалась славно. Флёр ненадолго отвлеклась на воспоминания о том, как ее старшая возлюбленная в угольно-черном нижнем белье, с дымом и огнем в ее обычно ледяных глазах, спускается по телу Флёр, используя только рот. Флёр внутренне содрогнулась и попыталась отогнать эту мысль. Эта мысль не прошла бесследно. Возможно, именно недостаток концентрации заставил ее совершить следующую ошибку, и Нарцисса безжалостно воспользовалась этим. — Шах и мат, — сказала она несколько ходов спустя, ее ферзь загнал короля Флёр в безнадежную позицию. Флёр посмотрела на своего бедного черного короля, а затем на белую королеву Нарциссы, которая для нее стала напоминать обо всем, что раньше значил конь Билла. — Сдаюсь, моя королева, — с поражением заявила она, передвинув своего короля только на одну клетку, куда королева Нарциссы переместилась сама, чтобы уничтожить своего противника. Флёр была рада, что прекрасно вырезанные деревянные фигурки никогда не раскалывались. Только после того, как все фигуры были убраны с доски, Нарцисса позволила себе небольшую победоносную улыбку под единственной изогнутой бровью. — Что ж, моя дорогая… — начала она, — qu'est-ce que tu va donner à ta reine? Что ты дашь своей королеве? Флёр на мгновение задумалась. Она прекрасно знала, что Нарцисса приняла бы поцелуй в щеку, если бы это было все, что она могла дать в тот день. Она бы охотно заключила Флёр в объятия и тихонько зашептала ей на ухо. Она также знала, что любая сексуальная услуга всегда была принята с радостью, вплоть до того, что Нарцисса позволила бы ей стать ее «королевой». Но это было не то, что она хотела дать ей сегодня. Дождь барабанил по окнам, когда Флёр встала и опустилась на колени перед экстравагантным креслом Нарциссы. Посмотрев вверх, она тихо сказала: — Mon coeur. Je lui donne mon coeur. Мое сердце. Я отдаю ей свое сердце. Выражение лица Нарциссы дрогнуло, между глаз появилась глубокая морщинка, хотя губы растянулись в любящей улыбке. — Я принимаю, — прошептала она и опустилась к Флёр для поцелуя. Ее руки нашли лицо Флёр и нежно обхватили его, когда Нарцисса поклялась себе дорожить этим подарком каждой клеточкой своего сердца.