Я влюблён в сирену

POV Гарри: Всю ночь я не мог заснуть. Стоило мне закрыть глаза, как в голове начинали всплывать картинки кровавого фонтана из канализации, и я не был уверен, что подобные мысли в скором времени оставят меня. Я вспоминал все последующие события, наблюдая за происходящим как бы со стороны, будто в густом тумане, застилавшем моё воображение, но кожей ощущая на себе остывшие капли чьей-то крови, чувствуя лютый холод, будоражащий нервы и леденящий душу. Я видел, как на место прибыли спасатели, проломили трубу и по частям достали оттуда остатки искалеченного тела молодого парня, моего ровесника, после чего поспешили выгнать персонал с места происшествия и опечатали всю кухню, где я минутами ранее расчленял настоящий человеческий труп. Судя по останкам, эксперты заключили, что убийство было ритуальным, а маньяка признали психически больным. Для меня не стало открытием, что многие из людей, работавших здесь, поспешили забрать свои документы и уволиться. Девушка, вызвавшая полицию, попросила офицеров в тот же день забрать её с собой в город, а остальные повара как-то желчно посмотрели ей в след, странно переглядывались, многозначно кивали друг другу и даже обеспокоено перешёптывались, но не о судьбе несчастного мальчика или поведения сотрудницы - они шептались скрытно, расчётливо; так, будто подобные преступления для них являлись обыкновенной рутиной, и на первый план сейчас выходили махинации по сокрытию произошедшего от постояльцев. Мне они тоже заплатили за молчание, но мог ли я оставить в неведении своих друзей? Выбор был тяжёлым, но я решил, что деньги нам сейчас нужнее, да и пугать на ночь ребят совсем не хотелось. Точнее, не хотелось пугать Зейна, потому что Лиам, как пропал вечером за кулисами, так я больше его и не видел. У меня закрадывались подозрения о том, что с папочкой могли жестоко рассправиться, но Лиам не из тех, кто так просто даст себя в обиду; он занимался боксом и запросто мог отвесить леща даже взрослому мужику, и не одному, не двум, а как минимум четырём. Если Пейн опаздывает - значит на то есть уважительная причина, которую он нам обязательно поведает, как только вернётся. А вот на Зейна было жалко смотреть. Он лежал на кровати напротив, неподвижно, сложив руки на груди, как покойник, и смотрел в потолок, лишь изредка моргая. Тонкое, лёгкое одеяло облегало контуром его вытянутые, ровно соединённые ноги, подчёркивая напряжённое состояние моего приятеля. Он волновался, ждал, когда Лиам вернётся и присоединится к нему, чтобы, наконец, расслабиться и спокойно вздремнуть после тяжёлого дня, но Лиама всё не было. - Ты спишь? - осторожно спросил я, привставая на локтях с кровати. - Нет, - просто ответил Зейн, всё так же продолжая безынтересно пялиться в потолок. - Беспокоишься за Лиама? - я сделал ещё одну попытку наладить контакт, но получил односложное: - Да. Я понимал его, понимал, как он себя чувствует в данный момент, но всю жизнь, сколько я знаю Зейна, он ни разу не показывал своей слабости и уязвимости. Если его что-то тревожило, он держал это в себе, на людях горько усмехаясь и безразлично отмахиваясь от тех, кто хотел оказать ему поддержку. Вот и сейчас, лёжа напротив меня, он нервно трёт своё запястье, время от времени сглатывая, от чего дёргался его кадык. Зейн - он такой, привык решать свои проблемы самостоятельно и не втягивать в них других, но Лиам был и моим другом тоже, поэтому я был просто обязан принять участие. У вас бывало когда-нибудь такое чувство, что на одном плече сидит ангел, а на втором - демон, и оба советуют, как поступить? Вот именно так я себя и чувствовал сейчас. Одна часть меня была полностью за то, чтобы рассказать Зейну об убийстве, но видя, как слегка увлажнились его глаза, как блестела в свете луны разодранная кожа на его губах, я передумал. Я не хотел его лишний раз расстраивать, давать причину для лишнего беспокойства. В любом случае, знать, что твой возлюбленный находится в серьёзной опасности - не самое приятное чувство. - Ложись спать, он скоро вернётся, - я ободряюще улыбнулся, хоть и не был уверен, что в темноте он разглядел мою улыбку. - Вернётся?! - Малик соскочил с кровати, растеряв всё свое спокойствие. - Вернётся?!?!?! - повторил он. - Ты хоть сам себя слышал?! Уже глубокая ночь, а он шляется хер знает где! - Тише, разбудишь соседей за стенкой, - я вылез из-под одеяла и на коленках подполз к краю кровати, чтобы обхватить руками Зейна, нервно сжимавшего кулаки, справляясь с подступавшей истерикой. - Мне плевать на них, мне нужен Лиам, - твёрдо проговорил он, стоя в моих объятиях, как твёрдая колонна, но, спустя пару секунд, обмякая и обессиленно опускаясь на место рядом со мной. - Я волнуюсь, Гарри, - прошептал он еле слышно, но его голос прозвучал достаточно громко в тишине, царившей в номере. - Пусть это и прозвучит странно, но когда я разносил тарелки, буфетчицы на кухне долго и заинтересованно перешёптывались. Я решил подслушать. И подумай только - они обсуждали маньяка, зарезавшего одного из официантов, Найла. Я знал его! Я с ним, черт возьми, разговаривал в тот день, буквально за несколько минут до его так называемой смерти! Сам я тела не видел, никто из поваров, с кем я говорил, ничего об этом не знает, так что, возможно, те две женщины просто распускают слухи; всё это может походить на бред, но я начинаю верить тому таксисту - здесь может действительно орудовать убийца, а Лиама всё нет. Я колебался ещё минуту, но после долгих внутренних противоречий всё же решился сказать то, что было правильным: - Вообще-то, тело было. И официанта зарезали. В общем, всё как ты и понял. Я видел произошедшее своими глазами и с самых лучших мест. В ту секунду в глазах Малика зажёгся недобрый огонь, он одним сильным движением оттолкнул меня, прокричав пару ласковых насчёт моих умственных способностей и, как был, в пижамных штанах, стремительно направился к выходу, сняв по пути с крючка свою куртку. - Дебил, - бросил он напоследок, громко хлопая дверью. Я поспешил натянуть свои невероятно неудобные узкие брюки, чертыхаясь и падая на ровном месте, запутавшись в штанине. Я торопился, чтобы настигнуть Зейна, пока он не натворил глупостей, но к тому времени, как я вылетел в коридор, Малика и след простыл. - Чёрт, - выплюнул я, разворачиваясь, и кинулся к лестнице на первый этаж. Где-то вдалеке я слышал шаги и ориентировался по ним, он был достаточно близко, я понял это по скрипу паркета в холле. - Зейн! - я позвал его, но ответом мне снова послужила тишина. Я обошёл все проходы и комнатки, кроме гостевых, и хотел уже было вернуться, как вдруг странный скрежет на кухне привлёк моё внимание. - Зейн? - я уже не звал, а спрашивал. Неприятно, знаете, бродить по одинокому отелю с убийцей, поэтому я всей душой надеялся, что это будет Малик, а не кто-то другой. Я аккуратно, стараясь не создавать много шума, прокрался на цыпочках до двери и осторожно заглянул внутрь, борясь с острым желанием плюнуть на всё и вернуться в тёплую, уютную постель. Но к моему облегчению, никого внутри не было. Отпечатанная со всех сторон жёлтой клейкой лентой раковина напомнила мне о событиях этого вечера, заставив боязливо сжаться от неприятных воспоминаний. Вокруг взломанной трубы скопились мелкие мошки, привлеченные запахом падали, они залетали внутрь, садились на стенки и крошечными ротиками слизывали спекшуюся кровь. Сложно было не поморщиться от отвращения, ведь когда-то это был живой человек. Хоть я и сам не лучше - помню, как упивался запахом человеческой свежей плоти, пока резал ляжку этого парня.. Господи! Я ведь на самом деле получал удовольствие! И этот факт не мог меня не повергнуть в ужас. Может, я схожу с ума, но мне снова захотелось почувствовать этот запах. Я голыми руками разорвал плотную изоленту на холодильнике и открыл морозильную камеру, где всё ещё лежали остатки нежного филе. Оно пахло восхитительно. Я поднёс ближе к себе большой кусок мяса и вдохнул полной грудью, чувствуя, как наливаются кровью мои глаза, а разум мутнеет от наслаждения. Я зарылся носом в голую мышцу и ласково потёрся о неё, запоздало заметив, что-то, что было в ней, и что царапало мне кожу лица. - Чешуя? - шевеля одними губами спросил я. Конечно, это был риторический вопрос, я и сам прекрасно видел, что это была чешуя, но на рыбью она походила с натяжкой, её пласты не были заметны в темноте, а во время своей работы на кухне мне попалась вырезка без изъянов, поэтому только подойдя к окну, при свете луны, я смог как следует разглядеть находку. Её щитки были роговыми, аккуратными, слегка заостренными к концам, а на обратной стороне, где чешуя прикреплялась к телу, была обильно выделена слизь, источавшая сильный, пленительный запах, который я давно искал. - Мм...- простонал я, проведя по ароматной слизи кончиком языка и пробуя её на вкус. Не знаю, как долго бы я простоял там, на холодном полу, обсасывая чудесный подарок судьбы, который только что нашёл, если бы не подозрительный всплеск воды, послышавшийся за открытым окном. Кухня, да и сам ресторанчик при гостинице находился на первом этаже, благодаря чему мне не составляло труда вылезти на улицу, прямо к берегу, где потревоженная кем-то гладь воды расходилась ровными кольцами. Я сунул чешую в карман и, наплевав на осторожность, стремительно направился к месту, где выравнивалась водная поверхность - почему-то мне казалось важным знать, что было выброшено в такое позднее время в пучины моря; зайдя по колено в воду, на мелководье, я успел ясно разглядеть утопающую коробку со статуэткой отчима, которую он доверил мне привести на симпозиум, мне захотелось нырнуть, проплыть за ней несколько метров и спасти свою пропажу, но чувство, что тот, кто стащил артефакт из нашего с парнями номера, пристально за мной наблюдал не давало мне сделать и шагу. Пятясь назад, я как можно тише вернулся на берег, всматриваясь в пейзаж, надеясь найти в нём единственного человека. А может, и не единственного, кто знает. Вскоре я заметил силуэт, который так же, как и я, оглядывался и спускался к воде, но в последний момент, прислушавшись, решил остаться в тени зарослей густого кустарника, коих было посажено много в этом месте. Я решил следить именно за одним из них, за тем, в котором прятался человек, а для этого мне стоило подойти ближе. Ненадолго выйдя из своего укрытия, я споткнулся о корень, тихо выругался и быстро нырнул за ближайший куст, опускаясь на землю и сжимая ушибленные пальцы ноги, чтобы унять пульсирующую боль. Когда пульсация немного утихла, я снова высунулся из своего укрытия и оглядел растительность. Никого не было. Я поднялся с земли, отряхнулся и продолжил путь, крадучись и на этот раз ступая осторожно, обдуманно. Воздух ночи был теплым и почему-то пах увядающими цветами. Легкий ветерок теребил морскую гладь, оставляя рябь и морща лунную дорожку. Луна была почти полной, хорошо освещала окрестности и старые, разваливающиеся мостки, возле которых появилось едва заметное движение. Было очень красиво, если бы не было так страшно. Словно из ниоткуда возле этих мостков появился стройный юноша, подошел к самому краю, задумчиво посмотрел на воду, присел, протянул руку, собираясь коснуться гладкой поверхности, но тут же резко ее отдернул. Выпрямился. Снова огляделся. Я недоумевал, что ему могло здесь понадобиться. Ну, не купаться же он сюда явился на ночь глядя? Парень подцепил пальцами края свитера и стянул его через голову, за свитером последовали брюки, а за брюками - нижнее бельё. Он зябко поёжился, а я нервно сглотнул, в горле пересохло, потому что тело незнакомца, освещённое луной, было самым прекрасным зрелищем из всех, что я когда либо видел. Его подтянутый, плоский живот, стройные ноги, круглая задница, небольшой, но аккуратный и красивый член - всё было идеальным, как творение мастера, как произведение искусства, и, глядя на него, я с трудом сдерживал своё возбуждение. Мускулистое точеное тело с карамельного цвета кожей, растрепанные темные волосы… Что-то сидевшее глубоко внутри меня забилось раненой птицей. Обреченно, как мне показалось, вздохнув, он шагнул в воду. Вода приняла его спокойно, без брызг. Парень вошел в нее, как нож в масло и тут же скрылся, оставив после себя такую же ровную гладь, как и была до этого. Я только пораженно выдохнул. Моё сердце забилось чаще от волнения, ладони вспотели, я буквально заставлял себя расслабиться, дышать глубоко и ровно. Между тем прошла пара минут, а юноша все не показывался, что заставило меня всерьез заволноваться. А что, если он решил утопиться? Такие красивые люди не должны умирать. Я уже хотел сорваться с места и кинуться ему на помощь, как по воде метрах в пяти от мостков пошла рябь, и над поверхностью показалась темноволосая мокрая голова. Парень смотрел вдаль и о чем-то напряженно размышлял. Потом, словно что-то решив, чуть приподнялся и нырнул. То, что я увидел, заставило меня приглушенно вскрикнуть: едва голова скрылась под водой, показалось нечто серо-бирюзовое и блестящее, в следующую секунду сменившееся полупрозрачными жемчужного цвета плавниками, с силой хлестанувшими по воде. Все происходило в секунду, я даже не был уверен, что мне не померещилось. Да, я определённо схожу с ума. Или сплю. Я бы так и не поверил своим глазам, если бы не видел, как широкий плавник время от времени поднимался и исчезал под водой, пока его хозяин рассекал соленое море. Вдоволь наплававшись, парень вернулся к мосткам, схватился за край, подтянулся на сильных руках и сел, укладывая мощный русалочий хвост рядом с собой. Несколько минут этот странный юноша натирал свои бёдра ладонями, соскребая с них чешуйки, потом произвёл те же махинации с икрами, после чего переключился на плавник, уже разделившийся на две половинки и дававший начало разделению хвосту. Спустя некоторое время, незнакомец уже последний раз проглаживал абсолютно человеческие ноги, снимая с них остатки роговых щитков, оделся и поспешил скрыться в противоположном направлении. Клянусь, я бы последовал за ним, если бы не был слишком напуган. Всё до настоящего момента было таким логичным, а теперь - сверхъестественным, но в то же время реальным. Я не мог объяснить себе одержимость его запахом - запахом чешуи, которую он сбрасывает, не знал, связаны ли убийства и исчезновение моих приятелей с тем, что здесь происходит Всё, чего мне сейчас хотелось - отгородиться от всего, куда затягивает меня жизнь и проснуться дома, в уютной кроватке, в семь утра, как раз за полчаса до начала школьных занятий. *** Зейн сидел на противоположном берегу. Больше не сдерживая слёз, он изредка всхлипывал, закуривал свое горе и кидал в воду ракушки, которые находил под ногами. Его бомпер валялся на холодном песке, смятый и забытый, а сам пакистанец немного ежился от морского бриза, но ему не было холодно - всё, о чем он мог думать - это его парень, безнадежно потерянный. Вскоре Малик по привычке утёр слёзы, втянул ноздрями густой сигаретный дым и постарался успокоиться, как делал всегда, если у него были проблемы и затушил сигарету в песке. - Трудный день? - к брюнету подошёл симпатичный юноша с мокрыми после купания волосами и по-доброму улыбнулся.