Я влюблён в сирену

POV Зейн Я чувствовал лишь невыносимый холод и острую боль во всём теле. Ещё не до конца затянувшиеся порезы раскрывались при малейшем движении, выдавливая из ссадин вязкую, спёкшуюся кровь, а глаза, опухшие от слёз, были уже сухими, однако солёные дорожки на моих щеках бесчувственно напоминали мне о пережитых событиях. К подсохшим слезам прилипла застилающая глаза земля, она неприятно лезла мне в рот, забивая глотку, заставив меня как следует прокашляться, выплёвывая всё это месиво наружу. Грязными от пота и собственной крови ладонями я протёр лицо и постарался прийти в себя, понять, наконец, где я нахожусь и почему я ещё жив. Вытянув руки вперед, я нащупал над собой деревянную крышку ящика, в который был заперт. Ящик был достаточно вместительным, но старым, отчего-то липким и наполовину наполненным рыхлой землёй. К моему удивлению, его крышка была непрочной; я погладил её пальцами и заметил, что в некоторых местах даже были проделаны ножом специальные дырки для воздуха; очевидно, я - не первая жертва, побывавшая здесь. Кому-то было нужно поддерживать мою жизнь до поры до времени. Точнее, не кому-то, а Луи. Ведь если бы он хотел меня умертвить, то сделал бы это незамедлительно, прямо там, на берегу, но давайте будем реалистами - за жизнь мне ещё придётся побороться. Я не сразу обратил внимание на то, что моя обмякшая, обескровленная туша лежала на чём-то живом и слабо стонущем, второй человек был примерно моего телосложения, может, чуть мускулистее и шире корпусом; я до последнего не верил, что это мог быть тот, о ком я думаю, пока подо мной не послышался немощный, хриплый стон: - Зейн? Конечно, я узнал его голос. Даже измученный, возможно, уже не такой мелодичный, он был самой прекрасной музыкой для меня. Я хотел перевернуться, заключить его в тесные объятия, извиниться за всё на свете, пообещать, что не позволю больше повториться всему, что происходило между нами в последнее время, прижаться настолько близко, насколько это было возможно, уткнуться носом в его шею, вдохнуть такой притягательный мужской запах его тела, вдавить его губы жадным поцелуем, упиваться им, пока это возможно, но чёртов ящик был настолько тесен, что мне с трудом удавалось даже немного подвинуться. Я бы умер от неудовлетворённого желания почувствовать его ближе, если бы не тёплые руки, так вовремя обнявшие меня со спины. - Я беспокоился, - говорю дрожащим голосом, в котором сложно было не распознать счастливую улыбку. Моё сердце трепещет, но всего один крохотный поцелуй в плечо мгновенно меня успокаивает. - Всё хорошо, - шепчет Лиам, поглаживая мою талию, - Главное, что с нами всё в порядке. Может, это трудно поддаётся объяснению, но от этих слов по моему телу прошлась волна умиротворения, как будто так и должно быть, как будто лежать с парнем в заколоченном ящике невесть где - это нормально и вполне себе привычно. Всю жизнь будучи самостоятельным, независимым, твёрдо стоящем на ногах парнем, я не позволял ничему себя отвлекать, решительно следовал своим действиям, полагаясь только на свои силы, однако стоило Лиаму вмешаться в мои дела, как они вдруг отходили на задний план, уступая доминирующее положение моему сердцу и чувствам. Я начинал уже продумывать план побега, как мой разум парализовало, расплавило нежностью прикосновений тёплых рук и жаром знакомого дыхания, опаляющего моё ухо. И кто знает, сколько бы времени я бездействовал, если бы не низкий шёпот Лиама: - Пора выбираться отсюда. Я последний раз втянул ноздрями воздух и нанёс крышке несколько ударов кулаком, но хлипкий механизм не хотел подчиняться. Тогда я одним яростным пинком пробил коленом место, где были прорезаны щёлки для воздуха, с радостью замечая, как вываливаются наружу трухлявые щепки. Раз удар. Два удар. На четвёртый от крышки отлетел крупный деревянный пласт, и вот я осторожно вылезаю наружу, как труп из гроба, чувствуя себя, по правде сказать, не лучше мертвеца. Место, в котором я оказался, никак не способствовало улучшению моего самочувствия, напротив - к моему потрепанному состоянию добавились рвотные позывы. Ну, с другой стороны, хорошо - если тошнит, значит, живой. Сзади меня послышался шорох, шум падающего тела и болезненный стон. Лиам поднялся на ноги, как слепой котёнок, морщась от тусклого света, пробивавшегося в подземелье, в котором мы находились. Комната была темной, маленькой и неказистой; голые кирпичные стены заляпаны бурыми пятнами. Засохшая кровь. Эти стены, как живые картины, отражали всё произошедшее здесь до нас. Я слышал в своей голове крики, даже дикие вопли, сливавшиеся в один хор несчастных молодых парней. Их были десятки и даже сотни. Всё вокруг как будто после яркого праздника с кровавым жертвоприношением. На полу сплошные лужи этой же темной, густой жидкости... Потолок как будто опустился на несколько метров и давил сверху на наши головы. Треск разрывающейся кожи, разлетающейся на кровавые куски, хруст неокрепших косточек, иногда даже приятный и звучный - чем больше я слышал, тем больше нервничал. Всё было таким реальным, таким насыщенным; мои уши заложило от тяготящей обстановки, кровь пульсировала в висках, а перед глазами появлялись образы полуобнажённых красивых юношей, которые с опаской двигаясь вдоль стены, глотали слёзы, перешагивая через трупы своих друзей. Я вижу последнего оставшегося в живых парня, он одеревенелыми от ужаса руками дёргает за ручку входной двери, умоляя о помощи бога. Удивительно, но он верил, что какие-то слова, а именно - молитвы могут совершить чудо и отпереть злосчастный замок. Вдруг по его спине пробегает холодок. Чей-то взгляд сверлит спину. Хотя он знает, кто стоит за ним и смотрит, издавая звуки, похожие на сдавленный смех. Парень на минуту замирает и медленно поворачивает голову. Пред ним стоит человекоподобное существо, тело которого измазано алой кровью уже падших жертв. Силуэт Луи походил на силуэт обычного юноши, однако лицо его было искажено: рот криво растянут от уха до уха, обнажая четыре ряда острых зубов, глаза помутнели и сузились, приобретая форму глаз ящерицы, и без того худые щёки впали, а волосы приобрели оттенок разбушевавшегося моря во время урагана. Сердце стучит как бешеное. Вот и всё. Вот и настала последняя минута бедного парня. Тот испуганно зажмуривается, до последнего надеясь на спасение. Чудовище делает пару уверенных шагов вперёд, растягивая удовольствие, наслаждаясь чужой мукой, гаденько ухмыляется. Паника, полностью охватившая юношу, заставляет того броситься к двери и отчаянно ломиться на свободу, с дикими криками барабанить кулаками по двери. Слабая надежда проскальзывает в его сознании, но существо властно разворачивает к себе свою жертву, последний раз заглядывая в её живые глаза, наклоняется и прокусывает глотку, жадно высасывая хлынувшую кровь. - Ты тоже это видишь? - спрашивает меня Лиам, но по моему взгляду сразу догадывается, что я отвечу. - Я тоже вижу. Эти стены, они как будто помнят всё, что здесь произошло. Только теперь я обратил внимание на то, как потрепал Лиама этот ублюдок. Мой парень выглядел как живой мертвец: бесчисленные порезы, гематомы, следы от зубов - это только малая часть всего, что меня напугало. Лиам, пыхтя от боли, проковылял хромой походкой мимо меня к небольшому столику в углу комнаты и задумчиво его осмотрел, ну а мой взгляд был прикован к разорванным штанинам брюк от костюма, в котором он выступал - по оголённым участкам ног парня обильно струилась кровь. Значит ли это, что Луи и его изнасиловал? Скорее всего, да. Моя задница тоже болела, но, признаться честно, эта боль была вполне привычной - трахаясь с Гарри я научился не придавать ей значения, а вот Лиам, судя по всему, был девственником, и тот факт, что его первый раз был не со мной, а с этим чудовищем, разжигал во мне безудержный фонтан злобы и ненависти. Я знал, что при следующей же встрече накинусь на хвостатую тварь и убью голыми руками. Пусть даже ценой собственной жизни и здоровья, но я найду способ стереть его с лица земли. - Иди сюда, - он еле слышно меня позвал. Я подошёл ближе к Лиаму и только тогда понял, что его так заинтересовало - это были бесчисленные рисунки, пентаграммы, наброски, прикреплённые кнопками к специальной доске, расположенной прямо над старым, потёртым письменным столом. На отдельных листах были записи на латинском языке, создающие приятное созвучие в произношении. Да, общаясь с Гарри, я перенял у него несколько навыков перевода; как бы я не отрицал и не считал это занятием для ботанов, мне было интересно возиться с ним в хранилище музея мистера Стайлса, отчима Гарри. Мы могли часами сидеть с дешефраторами и разгадывать тайны древних цивилизаций. Какое это было беззаботное время! А теперь и я, и он в опасности. Гарри слишком много значил для меня, и странное чувство внутри нашёптывало мне, что другу в данный момент что-то угрожает. Из всех листков, разных по содержанию, только один отличался внешне - он был старым, но по-прежнему яркие, не выцветшие чернила чётко пропечатали бумагу; хозяин стола прикрепил пергамент в углу, в незаметном месте, но при подробном рассмотрении выдранная из ветхой книги страничка привлекала большое внимание. - Экзорцизамус те, омнис иммундус спиритус, омнис сатаника потестас.. - Лиам промямлил, хмурясь и не совсем понимая, о чём идёт речь. - Походит на обряд изгнания демона, - заключаю я, срывая листок с доски и внимательно изучая его. - Ну-ка, подожди, - мой парень вырвал у меня из рук страницу, и в тот же момент недоумение на его лице сменилось удивлением. На обратной стороне была изображена наша статуэтка, которую мы с ребятами везли на симпозиум, к ней были так же представлены схемы строения, инструкция по применению, включающая в себя сложный обряд переливания жидкостей, трав и сухих кореньев. Ситуация начала проясняться. - Ему были нужны не мы, а артефакт, чтобы кого-то уничтожить, - прошептал Лиам. - Или Луи нужно уничтожить статуэтку, чтобы она не уничтожила его. Мы молча переглянулись. - Как ты узнал, что это сделал Луи? - мой парень как-то и смутившись, и возмутившись одновременно обернулся ко мне. - Меня он тоже слегка помял. Он - монстр, в обличии человека. - И ты с ним спал? - Лиам задал очередной вопрос, на который отвечать не было смысла - он и без того заметил мой виноватый, рассеянный взгляд, - Понятно. - Но ты же и сам с ним трахнулся! Я, знаешь, тоже человек и мне свойственно поддаваться искушению, ошибаться, кого-то хотеть! Поэтому ты не имеешь права меня в этом обвинять. - Я и не обвиняю, - спокойно возразил он. - Только лишь констатирую факт, что ситуация мне ясна. Я ничего не ответил. - Давай поскорее разберёмся со всем этим дерьмом, - Лиам прошёл мимо меня к письменному столу и продолжил изучать доску. Надо сказать, давно я себя не чувствовал настолько паршиво. Пусть и не с Луи, а даже с Гарри, но я всё равно сознательно изменял своему парню, и что я делаю теперь? Правильно - защищаю собственную потаскливую задницу. Лиам, тем временем, задумчиво хмыкнул, двинулся ближе к доске и начал срывать с нее исписанные страницы. - Здесь есть карта местности, - заметил Лиам, указывая на открывшуюся под листовками поверхность. - На ней - пять точек, связанных между собой линиями, образующими странную звезду. Похоже на какой-то еретический знак. В вершинах получившейся фигуры были прикреплены изображения молодых парней возрастом приблизительно от шестнадцати до двадцати лет. Большинство из снимков были перечёркнуты красным маркером от угла до угла, крестом, однако всего лишь три фотографии составили тот немногочисленный ряд исключений, выбивавшийся из общего ряда: моя и Лиама, перечёркнутые только по диагонали (вероятно, это значило, что с нами полдела уже проведено) и фото Гарри, без единой пометки, оно было чистым. Меня не столько интересовало, откуда эта тварь их раздобыла, сколько интересовало значение отмеченных на карте мест для жертв нашего мародера. - Все точки с фотографиями находятся недалеко от отеля, и только одна, крайняя - на его территории. Судя по всему, прямо на первом этаже, по-моему, на задней веранде. - Лиам задумчиво поднёс указательный палец к подбородку, - Может, там произошло что-то ужасное? Я взглянул на карту и заметил на ней фотографию милого бармена из Ирландии, с которым имел удовольствие познакомиться. Его звали Найл, и этот парень очень хотел вернуться домой, к семье. Я это прекрасно помнил. А теперь, видя его изображение, перечеркнутое несколько раз, закреплённое на карте отеля, я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось, по телу пробежался неприятный холодок, похожий на чьё-то морозное дыхание. Обращаясь к прошлому, я видел его полные надежды и энтузиазма голубые глаза; несмотря на весь кажущийся оптимизм, они были всё же безжизненными и измученными вечным ожиданием. Было бы справедливее, если бы он искромсал сначала меня, а не его - такие чистые люди, как тот парень, должны жить. А я за свою жизнь наделал столько ошибок, столько раз повернул не туда, что мне остаётся только удивляться, почему судьба мне дает шанс на спасение, а к Найлу относится безжалостно. - Так, это мы возьмём с собой, - Лиам сунул за ремень порванных брюк страницу со странными письменами по изгнанию нечисти. - Посмотрим подробнее в номере. Здесь небезопасно. Я согласно кивнул, но ему и не нужно было моё согласие, Лиам спешно прошагал к одной из двух дверей, являющих собой выход из комнаты, повернул ручку, и в тот же момент в приоткрывшейся щели я увидел свору голодных чёрных псов, жадно обгладывающих труп крупного копытного животного. Собаки были большего размера, чем обычные овчарки или доберманы, они, скорее, походили на мускулистых волкодавов с гладкой короткой шерстью и жёлтыми глазами. С их тупых пастей обильно стекали слюни, попадая на тушу поглощаемой ими скотины. - Стой! - я кинулся к двери и шумно её захлопнул, закрывая на щеколду. - Ты чего? - спросил Лиам, но, думаю, его вопрос отпал сразу после того, как послышался первый глухой толчок в дверь и собачий лай. Они стали ломиться к нам, а дверь прилично поддавалась. Тяжелый крючок служил единственной преградой между нами и дикими животными, да и тот расшатывался, угрожая отлететь в любой момент. - Пошли, - я вложил свою руку в ладонь Лиама и повёл его ко второй двери, к счастью, выводившей на улицу. Я был счастлив глотнуть свежего воздуха. Был счастлив снова держать за руку любимого человека, знать, что я с ним, что мы сейчас вместе, а значит - ему теперь ничего не грозит. Однако, судя по всему, думал так только я, но не он. - Пошли, Луи скоро вернётся, - поторопил меня Лиам. Луи. Чёрт бы побрал этого мерзавца. Часть меня очень хотела остаться и начистить его физиономию, но давайте начистоту - кто я против него? Только лишь назойливое насекомое, которое он прихлопнет в любой момент; моя смерть будет бессмысленной в таком случае. Я ещё вернусь. Я подготовлюсь и вернусь, и сделаю этот мир на одну паршивую душу легче.