Я влюблён в сирену

- Я бы для начала перекусил, - ответил Гарри, - вчера, сам понимаешь, было не до ужина. У тебя есть что-нибудь вкусненькое? Луи усмехнулся. - Смотря, что ты считаешь вкусненьким. За ширмой у меня лежит целый бак живой рыбы. - Гарри вопросительно поднял бровь, на что Луи незамедлительно ответил, - Больше у меня нет ничего, что могло бы тебе понравиться. Так или иначе, рёв умирающего кита из желудка Стайлса оповестил, что он не против хоть какой-нибудь пищи. - Ладно, давай свою рыбу, пожарю. Томлинсона не надо было просить дважды, он выскользнул из-под головы любовника, откинул простынь, под которой они ночью сладко спали, опустил на деревянный пол босые ноги и, совсем не стесняясь своей наготы, направился за соломенную ширму, где, очевидно, и находился этот бак. Вернулся он с двумя толстыми живыми рыбёхами, ловко изворачивающимися в его руках, одну из которых кинул брюнету в постель. - Лови. Трехкилограммовая сырая рыбина шлёпнулась на белые простыни пред носом Гарри, мгновенно образовав вокруг себя большую лужу, и начала с пугающим энтузиазмом прыгать над постелью, грозясь надавать хвостом пощёчин бедному парню, чьё полусонное состояние как рукой сняло. - Ты что делаешь?!?! - завопил он, подскакивая с кровати, как был, голый, - На голову больной. Луи заливисто смеялся. Хохот неудержимым потоком лился из его груди и всякий раз, как он возвращал взгляд на потерянное, испуганное лицо мальчишки, его захлёстывал новый приступ веселья. - Не вижу ничего смешного! - фыркнул Гарри, - Давай я тебе сутра осьминога в постель подкину, посмотрим, как ТЫ себя будешь вести! К счастью, в доме Луи оказались не только запасы морепродуктов, но и несколько коробок дорогих конфет от Элеанор, сиротливо заброшеных в дальний угол. Ими и Гарри и перекусил. Утерев с глаз слёзы, Томлинсон последний раз выдохнул, восстанавливая дыхание после долгого хохота. На его лице по-прежнему была очаровательная улыбка, которую можно было назвать не меньше, чем чудом света, доступным человечеству в исключительно редких случаях - Луи никогда не улыбался. - Такое хорошее чувство, - сказал он больше сам себе, чем Гарри, - у меня такого ещё не было. - Ты никогда не смеялся? - удивился Стайлс. – Нет, - шатен безразлично пожал плечами, усаживаясь рядом на сухой островок их постели и придавливая рукой буйную форель, всё ещё надеявшуюся вырваться на свободу, в море, - Я видел, как надрываясь смеются жители отеля, но мне, честно сказать, их подёргивания напоминали скорее предсмертные конвульсии. - Он изобразил на лице гримасу отвращения и, как ни в чём не бывало, откусил голову живой рыбе, которой планировал позавтракать. - Фууу, - Гарри закрыл рот рукой, вполне готовый, что его желудок сейчас вывернет наизнанку, - Фу, Лу, что ты делаешь?! Рот Луи был уже весь в крови, а на месте, где у форели должна была быть голова, зияла неестественная пустота. Рыба последний раз подёргивала хвостом, а шатен похрустывал её черепом, смакуя и наслаждаясь вкусом некогда живого существа. - Очень даже вкусно, - он проигнорировал реакцию Гарри, к горлу которого подкатывался ком, - Хочешь? - Томлинсон, не сдерживая улыбки протянул парню мёртвую тушку так, чтобы брюнет мог видеть место укуса, а оттуда - позвонки, к которым крепилась голова. - Убери её от меня, - с отвращением фыркнул Стайлс, - Живодёр! Луи спрятал смешок в кулачке. - Господи, и этими губами ты меня вчера целовал! Мало ли кого ты вечером успел сожрать! Томлинсон загадочно улыбнулся и подвинулся к краю кровати, где всё так же стоял приросший к полу кудряш: - А я хочу ещё, - он потянулся за поцелуем, но Гарри упирался. - Сначала почисть зубы от этой дряни. - Но я хочу сейчас, - лукаво протянул Томлинсон, пристраиваясь вплотную. Запах крови, исходивший от его рта сразу ударил в нос темноволосому парню, и аромат этот был резким, но вполне приятным. Никогда раньше кровь для Гарри не была чем-то пикантным, но он не мог не признать, что на губах Луи она выглядела соблазнительно. Стайлс сам не осознал, как наклонился вперёд и втянул шатена в долгий, мучительно-горячий поцелуй, размазывая бордовую кровь по лицу. Когда они закончили, Луи коварно сощурил глаза, потянулся окровавленной рукой, чтобы обнять брюнета за шею, но тот перехватил его ладонь, поднёс ко рту и широко лизнул, вдыхая аромат испустившего дух живого существа. Томлинсон затаил дыхание. Заворожённый, он смотрел, как молодой, красивый голый парень с прекрасным телом обсасывает его пальцы, то прикрывая от наслаждения глаза, то внезапно их распахнув, устремляет взгляд на предмет соблазнения - на него, на Луи. - Поиграть со мной захотел? - спросил русал и обернул пальцы вокруг члена любовника, протяжно подрачивая в стабильном темпе. Гарри не смог ответить. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к потрясающим ощущениям, и не мог вымолвить ни слова. Лучшее, что он мог сделать, это стонать и всхлипывать, чтобы шатен знал, как ему нравится. Луи посильнее сжал руку и увеличил темп, а кудрявый мелко двигал бедрами, выражая свою потребность ответить на ласку. Он чувствовал, что подтекает, спермы выделялось всё больше, и от этих влажных, хлюпающих звуков он возбуждался все сильнее. — Гарри, — довольно прошептал Томлинсон, прижимаясь лбом к плоскому животу партнера и прикусывая нежную кожу над пахом. Когда тот вскрикнул, русал задвигался еще быстрее, с каждым движением прихватывая крайнюю плоть члена, и заставляя Стайлса томно стонать. Оргазм заставил парня судорожно поджать пальцы ног, Гарри вцепился пальцами в плечи юноши, шипя сквозь сжатые зубы, и выплескивая на живот любовника сперму. "Трахайте меня семеро, он великолепен", - в голове Стайлса пронеслась едва разборчивая мысль, - "Если я ещё раз с ним не пересплю, я удавлюсь. Надо подумать, когда мы сможем повторить". Луи теперь разминал шею и вдруг уставился на парня так, будто знал, о чём он думает. Шатен хмыкнул и медленно, как бы невзначай, обвёл взглядом помещение, задерживаясь на богатой коллекции кухонных ножей, которых подворовывал из отеля. "Наивный" - усмехнулся голос Луи в голове Гарри, - "Ну, разок-то мы ещё точно свидимся. Нельзя, чтобы такая талантливая дырка пропадала. Да и дельце у меня к тебе есть, которое вряд ли тебе понравится", - он снова посмотрел на самый большой тесак. Брюнет одарил его одновременно непонимающим и подозрительным взглядом. "Он будто мысли читает" - заметил голос Томлинсона, - "Надеюсь, мне кажется, иначе придётся ещё и с ним посуетиться. Хватило мне уже тех двоих любовничков". - По-моему, мы слишком зачастили с сексом, - предположил Гарри, выбираясь из его объятий, - Мне пора возвращаться в номер; парни, наверное, меня уже потеряли. У тебя не будет какой-нибудь одежды, мне не очень хочется добираться до гостиницы в одних трусах. - Да, конечно, - Луи встал с постели, подошёл к комоду и подобрал из своего гардероба то, что могло подойти Стайлсу. Выбор пал на белую гавайскую рубашку и бермуды из приятной ткани, которые больше не вмещали круглые ягодицы Томлинсона. - Вот, - он протянул одежду кудрявому, - Если что-то не так и проблема во мне, ты можешь сказать вслух, я не обижусь "Конечно, не так. Постоянно косишься на ножи; дело, говоришь, ко мне есть. Малоприятное, так скажем. Если ты с такой лёгкостью лишаешь жизни рыбу, то как мне знать, вдруг ты и глазом не моргнёшь, занося тесак над моей головой?!" - Нет, мне правда пора, - сказал он вслух, - Всё было чудесно, Луи. Ты - замечательный. "Как многого ты ещё не знаешь, глупый" - думал Томлинсон, - "Скоро я доберусь до тебя, и пара дней перерыва не будут многое значить". Гарри собрался и вышел из бунгало, напоследок робко, для приличия помахав Луи. *** Гарри шёл спешно, перепрыгивая через мелкие препятствия и срезая путь. Ему хотелось пораньше оказаться в кругу людей, которым он доверял - он тосковал по Лиаму и Зейну, даже несмотря на то, что разлука их была мимолётной. Парень выбрал путь через пирс, чтобы забрать с него свою одежду и статуэтку женщины с рыбьим хвостом, ради которой и замышлялась вся поездка в Доминикану; и ему повезло, что за прошедшую ночь и утро не нашлось мелкого воришки, которому бы приглянулись его, Гарри, вещи. Беспрепятственно добравшись до отеля, Стайлс пролез через опечатанную полицейской лентой кухню и поднялся наверх, в свой номер, где застал полностью раздавленного Лиама, глаза которого опухли от слёз. - Гарри! - он убрал руки от лица, на котором мгновенно образовалась улыбка, какая бывает у матери, чей сын потерялся в супермаркете, но сам нашёл к ней дорогу. Он встал с пола и бросился в объятия друга, - Гарри, как я рад, что с тобой всё в порядке. Но Гарри не был в порядке. Он ожидал, что будет счастлив встретить человека, с которым у него связано столько хорошего, но он не испытал тех же чувств и эмоций, которыми искрился его друг, а просто стоял в кольце рук юноши, по щекам которого снова струились слёзы, и ободряюще хлопал приятеля по плечу. Удивительно, но кудрявому было совсем наплевать на всё происходящее. Ну, нашёл он его, и что с того? После прошедшей ночи Лиам стал для него не более, чем вещью, способной самопроизвольно действовать, разводить шум и переживать. Да и переживания брюнету показались бессмысленным изведением нервов и сил. Будучи ранее эмоциональным молодым человеком, сейчас он не понимал, как можно заботиться о ком-то, радоваться его приходу, страдать, когда близкого человека нет рядом, предполагать, что тот находится в опасности. - Гарри.. - шептал он, всхлипывая, - Гарри.. Стайлс погладил друга по мягким волосам и чувствовал, как тот улыбается, зарывшись лицом в изгиб его шеи. - А где Зейн? - спросил кудрявый искусно маскируя безразличие. - Он.. Он у-ушёл, - шатен заикался, глотая слёзы, - Он хочет убить Луи и оставил вот это. Лиам протянул другу записку, в которой значилось: "Дорогой Лиам, Надеюсь, ты прочитаешь это, когда остынешь и вернёшься. Мне очень жаль что так вышло. Да, я вспылил, хоть и сам был виноват; я не доказывал свое отношение к тебе ни словами, ни поступками, но знай: я никогда не переставал думать о нас. Ты - единственный человек, который делает мою жизнь прекрасной только лишь по факту своего существования. И ты - единственный, потеряв кого моя жизнь потеряет смысл. Многие вещи мы не замечаем, пока они находятся рядом, и только теперь, когда тебе начала угрожать опасность, я понял, насколько сильно я тебя люблю, и что я готов сделать всё от меня зависящее, чтобы тебя обезопасить. Я убью Луи. Я не вижу смысла искать все ингредиенты для обряда, о котором мы читали. В конце концов, он ведь такой же человек как и мы, его можно убить так же, как и любого другого. Я знаю, где раздобыть охотничье ружьё и обещаю, даже если это будет стоить мне жизни, я всажу в него столько пуль, сколько будет возможно. Вечно твой, Зейн." Всё это время, что Гарри читал письмо, Лиам выглядывал из-за его плеча и заново пробегался глазами по строчкам, написанным острым почерком пакистанца и снова начинал горько всхлипывать. А вот кудрявого в это время захлестнула жгучая волна ненависти, порыв которой он не мог объяснить. - Ну, ну, - он постарался успокоить друга таким тоном, будто речь шла не о угрозе смерти, а о чём-то обыденном, - Ничего страшного, он ещё вернётся и ты его отговоришь. - Вряд ли, Гарри, - Лиам оторвался от приятеля и сглотнул, небрежно утирая глаза, - Я уже искал Зейна по этажам и в окрестностях - его нигде нет. И всё это из-за меня.. Мне так плохо, Гарри, - он снова, не сдержав эмоций, прижался к груди парня, обернул руки вокруг его шеи и положил подбородок на его плечо. Вкус страдания витал в воздухе, наполняя душу кудрявого умиротворением, спокойствием и даже блаженством. Ему вдруг очень захотелось физической близости, что было по своей природе странно - мало кто захочет секса в такой момент, особенно после того, как Луи утром уже устроил своему мальчику разрядку. Он страстно пожелал, чтобы Лиам слабо прикусил кожу на его, Гарри, шее, жалобно проскулил ему на ухо, мягко намекнул на приятное времяпровождение; однако, зная преданность друга, Стайлс не мог на это надеяться, но всё же горячо желал такого развития событий. Вдруг шатен притих, опустил голову и нежно поцеловал ключицу друга расслабленными и припухшими губами. Стайлс довольно хмыкнул, как будто ожидал, что это должно случиться, и открыл парню больше простора для действий. - Гарри, - вдруг позвал его друг и, дождавшись внимания брюнета, продолжил, - Я не знаю, что делаю. Я.. Я понимаю, что это совсем нелогично, но мне кажется правильным то, чем я сейчас занимаюсь. - Ну, хорошо, молодец, - согласился кудрявый, и его голос прозвучал невероятно хрипло. "Перестань молоть ересь и поцелуй уже меня в губы" - пожелал он, и Лиам незамедлительно повиновался, как под гипнозом. *** - Так, подожди, давай ещё раз: что ты с ним сделал?!? - переспросил Луи, в изумлении и недоверии хмуря брови. - Я.. Я изнасиловал его и убил. Берег и вся пустынная территория вокруг него погрузились в давящую тишину, которую нарушал лишь громкий стук сердца Гарри, впервые в жизни так сильно взволнованного и дезориентированного.