— Однозначно Слизерин!

      

***

      — Юнги-хён, пожалуйста.       — За Пухлей некому будет присмотреть.       — Юнги-хён, ну, пожалуйста-пожалуйста!       — Ты слышишь меня вообще, Хёнджин? Юнги останавливается посреди комнаты, упирая руки в бока и грозно глядя на племянника из-под кудрявой тёмной чёлки. Хёнджин же, умоляюще хлопая изумрудными глазёнками, сидел на его комоде, рядом с той самой Пухлей, что являлась кошкой Юнги, и последних полчаса тщетно пытался упросить взять его на свидание с собой. Не то, чтобы ему в самом деле хотелось на свидание Чимина и Юнги. Вообще нет. Но, ради знакомства с другими Мстителями, о котором он грезил, можно было и слащавую парочку недолго потерпеть. Если это значило, что у него будет автограф Паучка…       — Я обещаю, что буду нем, как рыба! — находит очередное обещание Хёнджин, даже изображая его пальчиками возле губ.       — А кстати! — вскидывая брови, Юнги тянется за своей палочкой во внутреннем кармане короткой накидки. — Давно стоило наложить на тебя Силенцио.       — Ты не посмеешь! — вскрикивая и пугая кошку, Хёнджин тут же спрыгивает с комода и прячется за небольшой ширмой, на которую старший совсем недавно накидал одежды, выбирая, что ему надеть. — Ну, что тебе стоит, в конце концов? Вы сколько вот уже встречаетесь?       — Полгода. Но тебя-то это никак не касается.       — Как это не касается? Ты — мой дядя. С которым я по счастливой, нет, случайности вынужден пока что жить. И ты встречаешься с одним из Мстителей, с которым вы, вероятнее всего, в итоге однажды поженитесь. Он станет частью нашей семьи, а я должен знать — достаточно ли он для тебя хорош. Вскидывая подбородок, Хёнджин почти уверен, что выиграл, когда Юнги поджимает губы и задумывается. Но, затем он выдаёт:       — Нет, Силенцио тебе кто-нибудь поможет расколдовать. Лучше всего будет Мимбл-Вимбл. Ты тогда много чего лишнего сказать и сделать не сможешь, — кивая сам себе, Юнги вскидывает палочку, а Хёнджин, охая, юркает вниз, прячась за ширмой вместе со своей блондинистой макушкой. И вот это — вообще несправедливо, как ему кажется. У них в возрасте разница — несчастных три…четыре года? Мало, в общем. Не стоит того, чтобы так выпендриваться и вздёргивать нос. Нет, конечно, Юнги не зазнавался из-за Чимина или работы в Министерстве (из-за работы уж точно), но Хёнджин не находит других объяснений: почему старшему так жаль разочек взять его в город к маглам с собой? Один разочек! В мозгу его вдруг щёлкает. Потому что, Юнги каждый раз использует трансгрессию, чтобы попасть на свидания. Что означает: Юнги каждый раз знает, куда он перемещается. Что означает…       — Ладно! — кричит Хёнджин. — Хорошо, сдаюсь. Попозже как-нибудь познакомимся. Ты ведь уже опаздываешь, хён, так?       — Чёрт…да. Не опять, а снова, как Чимин-и говорит, — ворчит Юнги, вновь стуча каблучками сапог по деревянному полу. Хёнджин выглядывает из-за ширмы, хитро щурясь. Если его план сработает — он объявит себя негласно гением. Очень рискованным гением во имя любви к Мстителям…       — И как ты вообще умудряешься опаздывать, используя трансгрессию, хён?       — Потому, что перед этим, мне нужно проверить траффик на улицах, камеры и убедиться, что я трансгрессирую туда, где случайно не встретится какого-нибудь заблудшего…кого-нибудь. Мало ли что ли в подворотнях странных людей бродит?       — Ну, да. Ты, например, — хихикает Хёнджин, доставая свой мобильный, пару лет назад подаренный старшим. — Если хочешь, я сокращу тебе время и посмотрю траффик. Хочешь?       — Я…Ты подозрительно добрый, — на секунду притормаживает Юнги, но затем вновь пускается в проверку наполнения своей сумки. — Но, ладно, да. К сожалению, не могу отказаться от твоей помощи. Проверь пожалуйста Центральный Парк и проулки рядом с ним. Чимин говорил что-то о катке…       — Вы идёте на каток? Чёрт, это же так романтично! — получается как-то слишком наигранно, наверное, но Хёнджин уверен, сейчас все способы хороши. Он начинает хныкать для вида, быстро вбивая в гугл картах необходимую улицу и открывая 3D раскладку в реальном времени. И бинго! Один из проулков в двух поворотах от огромного катка — пуст. Пуст, как запасы совести его дяди.       — И как ты только разбираешься в этом, — ворчит Хёнджин, осторожно выступая из-за ширмы, на всякий случай с палочкой наготове. Но Юнги слишком занят подбором тёплого пальто с меховой оторочкой, поверх короткой накидки, примеряясь: стоит ли ему оставить чёрный мех или сменить на изумрудный.       — Ты открыл? — оборачивается Юнги, всё же выбирая мех тёмный и спешно застёгивая брошь под самым подбородком.       — Да. Вот смотри, это оно. Поворачивая мобильный к старшему, Хёнджин не выпускает его из рук, подходя ещё на шажок ближе. Юнги щурится, рассматривая обзор проулка, затем карту внизу, и кивает, подтверждающе угукая.       — Да! Так, всё. Мне пора, пока там никого не возникло. Не забудь покормить перед сном Пухлю. Хватая едва застёгнутую сумку, что стояла возле зеркала, Юнги вдыхает поглубже, прикрывая глаза и готовится перенестись в необходимую точку. Хёнджин же, наоборот, выдыхает, а затем, крепко-крепко жмурясь, в последнюю секунду вцепляется в рукав старшего. Трансгрессируя в проулок вместе с ним.       — Бл…! Мрачноватый, слегка засыпанный снегом и отголосками вечерних огней проулок встречает их недовольным мявканьем какой-то кошки, от испуга спрыгнувшей в мусорного бака, и задувающим морозным ветром. Предусмотрительно отскакивая от Юнги в сторону, Хёнджин вскидывает ладони, сложенные в мольбе.       — Хён, во-первых, ты не материшься!       — Во-первых?! — на максимуме своего голоса восклицает Юнги, делая шаг вперёд и корюча пальцы так, словно хочет вцепиться ими в лицо племянника. — Я сверну тебя в рог изобилия, раз уж этого не случилось во время трансгрессии! Ты ведь знаешь, как это может быть опасно, чем ты думал, Хёднджин?!       — Я чётко видел место на карте?       — Ты чётко увидишь ремень, которым я надеру твою почти двадцатилетнюю задницу.       — О, ты так не поступишь. Я маме пожалуюсь. Юнги тут же меняется в лице, расплываясь в самой Слизеринской ухмылочке.       — Единственная, пожалуй, твоя действительно хорошая идея. Расскажи-ка своей маме-волшебнице, что схватился за меня в момент, когда я начал уже трансгрессировать в место, которое ты, дурак, только на фотографии увидел. Место, кишащее только маглами.       — Знаешь, с тех пор, как ты стал встречаться с Чимином, ты стал злее, — дуется Хёнджин, обнимая себя руками.       — Я стал злым с тех пор, как наши родители подумали, что будет здорово поселить тебя ко мне на время твоей практики в Министерстве. Я кляузу на тебя напишу. А ещё лучше, выпрошу у Артура такое рекомендательное, что тебя даже в «Сладкое Королевство» уборщиком не возьмут.       — Ужас…ты ужасен, хён! А ещё, когда шипишь — на Пухлю похож.       — А, да к Дьяволу! Юнги в два шага настигает растерянного Хёнджина, сгребая пальцами воротник такой же коротенькой, как и у него под пальто, накидки, словно подхватывает нашкодившего котёнка.       — Уверен, Чимин простит мне долгое опоздание, когда я расскажу ему, что пригрел настоящую змеюку на груди.       — Но, хён, мы же ведь буквально…       — А я бы так уверен не был, — раздаётся высокий голос в проулке. Хёнджин и Юнги, как по команде, дёргают головой в сторону Чимина, в дутой серебристой куртке, привалившегося к кирпичной стене. Лицо у него совсем довольное, а голубые глаза сощурены под короткими пепельными прядками, аккуратно спадающими на хмурый лоб.       — Ох, милый, а ты чего здесь? — встряхивая Хёнджина посильнее, Юнги всё же отпускает его, торопливыми шагами теперь приближаясь к своему парню, чтобы мгновенно попасть в крепкие объятия. — Мы же договорились встретиться у Парка?       — Я решил, что раз ты снова опаздываешь, то я могу пойти тебе навстречу, — не сводя глаз с Хёнджина, Чимин приобнимает Юнги одной рукой. — А потом услышал вас. Привет?       — Привет, Ртуть-будущий-муж-моего-дяди, — воодушевлённо взмахивает рукой Хёнджин, но от очередного порыва ветра, вновь обнимает себя и морщится. Снежинки неприятно колют холодеющую кожу. — Я Хёнджин, а тут немного холодно. Может, переместимся куда потеплее…       — В Ад, — рыкает Юнги. — Тебя, непослушного, только туда осталось.       — Привет, Хёнджин, — фырчит Чимин, осматривая его, а затем чмокая в макушку Юнги. — Вообще-то, я и сам порядком замёрз, пока ждал тебя. Так что пойдёмте сначала перекусим, согреемся. Расскажете мне, что за хрень вообще приключилась. А потом уже решим. Кто в Ад, а кто на каток.       

***

             — И в чём, скажи, была проблема привести его сегодня с собой? — вздыхает Чимин, вытирая салфеткой губы Юнги после того, как тот испачкался соусом от бургера в очередной раз. Против воли, Юнги хихикает, хоть и пытается сохранить суровое выражение лица, но под чужими пальцами тает, как рожок мороженого из всё того же, пресловутого «Сладкого Королевства». Хёнджин делает вид, что его тошнит на собственный бургер.       — В том, что он не маглорождённый, — бурчит Юнги, обхватывая пальцами стаканчик с колой и недобро косясь на племянника. — И всем магловским мелочам я обучал его с детства сам. Но…мы никогда не выходили с ним в реальный мир. Так что, всё, что у него есть — это знания с уроков Магловедения и рассказы мои и моей семьи. Ну, и фильмы, конечно же.       — У меня просто не было мотивации, — тянет Хёнджин, откусывая кусочек от бургера и зажмуриваясь в удовольствии от тянущегося сыра. Он невнятно бормочет, делая ещё укус: — Но я готов обвыкнуться в этом мире хотя бы за магловскую еду.       — А, ну раз Мстители тебя больше не интересуют, то клятвенно обещаю, — Юнги кладёт ладонь на сердце, — приносить тебе эти бургеры после каждого свидания с Чимином. Если твоя неугомонная пятая точка останется в тепле и сохранности дома. С Пухлей. Чимин прыскает смешком так, что кола едва не идёт у него носом.       — Что? Опять, да? — щурится Юнги.       — Нет-нет, — откашливается Чимин, подавляя смешок. — Всё в порядке, Юнги-я.       — В который раз говорю: это имя было дано моей кошке от огромной любви. И оно милое.       — О, так тебе тоже кринжово с этого имени? — хихикает Хёнджин, толкая Чимина в плечо. Оба старших внезапно замирают и косятся на Хёнджина так, словно тот сейчас сказал самую абсурдную вещь в мире, за которую его можно и казнить. Хотя, Хёнджин уверен, у Юнги, после сегодняшнего вечера, десяток другой причин для его казни наберётся точно.       — Чего…?       — Ты уважение-то прояви, — шипит Юнги, наклоняясь над столом. — Чимин тебе что, твои дружки со Слизерина?       — Мне что, даже после вашей свадьбы называть Чимина на «вы»?       — Хён, — кивает Чимин, расслабляясь и маша рукой. — Можно просто хён.       — Пока можно. А дома мы это ещё трижды обсудим.       — Да-да, конечно, — закатывает глаза Хёнджин, вновь разворачиваясь к Чимину. — Ну, так что, хён, познакомишь меня с кем-нибудь из Мстителей? Чимин давится воздухом от резкой смены настроения и очередной волны наглости, и бросает вопросительный взгляд на Юнги.       — Не смотри так. Я по-прежнему против, он не заслужил.       — Я понимаю, но…может, с кем-нибудь вроде…ну вроде…       — Паучка? — загорается Хёнджин, чуть приподнимаясь на стуле. Задумчивое выражение лица Чимина в момент сменяется негодованием.       — Да что вы, чёрт возьми, все в нём находите? — стучит он кулаком по столу, на котором подскакивают полупустые стаканчики с напитками. Хёнджин бы испугался, если бы не Юнги поражённо на эту выходку охнувший и стукнувший Чимина в плечо.       — Эй, мистер! Тебе не всё ли равно должно быть? Я думал, у нас всё серьёзно.       — Конечно, серьёзно, солнышко, — глаза Чимина вмиг становятся похожими на два сияющих блюдца, а рука тянется к бледной щеке, утешающе поглаживая. — Чисто профессиональные гонки за популярностью. Не более. Ты же знаешь…       — Хён, — тянет Хёнджин, морщась в отвращении, — я со сладким не очень дружу, ты же знаешь. Вы либо завязывайте уже, либо позовите мне кого-нибудь, но лучше, конечно, Паучка, и обменивайтесь сиропными слюнями дальше. Без меня.       — Тебя здесь вообще быть не должно было! — шикает раздражённо Юнги, как только его тёмные глаза вновь обращаются к племяннику. — Ты и так нарушил все правила. Максимум, какой паучок тебе светит — это акромантул из Запретного Леса, в который я точно отправлю тебя, в качестве наказания!       — Он что, тоже реален? — верещит вдруг Чимин, зажимая рот ладонями и испуганно отскакивая на стуле назад.       — А я думал вы за полгода уже всё приличное изучить успели, — хмыкает Хёнджин, а после сдувается, мрачнея личиком. — Вам что жалко? Я просто хочу увидеть его, получить автограф и вернуться домой. Хён, пожалуйста! Я месяц буду убирать лоток Пухли.       — Два.       — Кощунство!       — Вообще-то, — вклинивается в небольшую перепалку Чимин, — я, может быть, и рад познакомить тебя с ним, а не с кем-то другим.       — Ложь, — хмыкает тихонько Юнги.       — Но, твой драгоценный Паучок сейчас очень сильно занят очередной геройской хернёй вроде переведения бабуль через дорогу, уборки снега и…       — Уборки лапши с твоих прекрасных ушек, блондиночка, — раздаётся низкий голос за спиной Чимина, что вмиг краснеет щеками и распахивает в ужасе голубые глаза, когда на его плечо ложится крепкая ладонь. Хёнджин и Юнги, словно в замедленной съёмке, поднимают вверх головы, а затем раскрывают и рты, оглядывая высокого шатена с лёгкой ухмылкой.       — Ты не говорил, что ваш новый Паук — тоже кореец, — опешивше шепчет Юнги, пытаясь пнуть под столом Чимина, замершего статуей на стуле. Непонятно отчего раздувая ноздри: не то от злости, не то от разочарования.       — Зато говорил, что он редкостное мудло…       — Будь я Шляпой — распределил бы тебя в Гриффиндор, — лепечет Хёнджин, всматриваясь в грудные мышцы, обтянутые чёрной водолазкой под такой же чёрной дутой курткой. Он уже представляет, как под тёмной тканью красуется графитовый костюм с синими вставками и серебристыми линиями, который он видел только на фотографиях, как вдруг мысли его развеиваются совсем не супергеройской фразочкой.       — Мило. А я бы распределил тебя по своему матрасу, блондиночка. За столиком резко повисает тишина. Чимин, как только может, глубоко вдыхает, будто готовится ответить мальцу крепким словцом, Хёнджин, словно рыбка, открывает и закрывает рот, не зная, что сказать ему теперь вовсе, а Юнги…       — И это хамло ваш Новый Человек Паук? — говорит сразу за всех троих, указывая ладонью на высокого парня.       — А у тебя с этим какие-то проблемы? — склоняет тот голову, не стирая ухмылки с лица.       — Ты же… — неопределённо взмахивает руками Хёнджин, всё ещё подбирая слова. — Ты же вроде как…ну…дружелюбный сосед? Разве нет?       — О времена, о нравы! — отпуская плечо Чимина, который сразу же дёргает им, будто ему действительно было больно, парень оказывается за спинкой стула Хёнджина, склоняясь к нему поближе. — Всё переменчиво в этом мире, милашка. Меня зовут Чонгук, а тебя…       — А ему слишком мало лет для подобных подкатов, — обрывает его Юнги, сверля недобро тёмным взглядом.       — Тебе самому-то хотя бы двадцать есть? — посмеивается Чонгук, разглядывая мягкие черты лица Юнги. — А то, знаешь, Чимин-и особо подробностями личной жизни не делится, остаётся лишь гадать.       — Хён! Я хён тебе, гадюка ты восьмилапая, — тычет в него пальцем Чимин, пока Юнги пытается переварить сказанное и понять: сделали ему комплимент или оскорбили только что?       — Ты на полгода старше. Это не серьёзно.       — А мне, вообще-то, двадцать, если что, — совсем тихонько произносит Хёнджин, всё ещё ёжась оттого, что над ним склоняется огромное тело Чонгука. Чёрт возьми, да ему в шею буквально сам Человек Паук дышит…а как самому-то теперь начать дышать?       — Тебе двадцать через месяц, — очухивается Юнги, встряхивая головой. Он ещё раз смотрит на Чонгука, сжавшегося под его фигурой Хёнджина, и несильно лупит ладонью по столу, совсем, как Чимин недавно. — Так, бери чего там тебе нужно было: автограф, фотку, не важно. И я возвращаю тебя домой. Сейчас же.       — Но, Юнги-я… — тянется к нему Чимин.       — Я вернусь сразу, как только запру его в комнате, дождись меня.       — Но, милый, это как-то…       — Выглядит так, словно тебя держат в ежовых рукавицах, блондиночка, — буквально мурчит в ухо Чонгук, отчего Хёнджин одновременно и бледнеет, и краснеет, и, кажется, теряет сознание. Да, точно кажется.       — Да нет, дядя просто волнуется…       — Я ведь супергерой, со мной наоборот безопасно. Не хочешь прогуляться? Хёнджин скашивает глаза влево, на Чонгука, уже почти прижавшегося к его спине, затем на Чимина и Юнги, внезапно начавших спор о воспитании детей, и сглатывает неуверенно ёрзая на стуле. В конце концов, одно сумасбродство он уже совершил и рванул за Юнги сюда, рискуя собственным здоровьем. Бояться уж точно больше нечего. В конце концов, почему его дяде с Мстителем встречаться можно, а ему разочек погулять с самим Человеком Пауком нельзя? Он же вон сам его зовёт! А Хёнджин так хотел с ним познакомиться…       — Хёны убьют нас, — шепчет он Чонгуку, слегка поворачивая голову и охая от близости тёплой щеки, в которую едва не упёрся его нос.       — Пусть сначала найдут, — расплывается в довольной ухмылке Чонгук, осторожно отодвигая стул вместе с Хёнджином на себя, а затем, крепко хватая его за запястье, срывается с места и, лавируя между кучкой людей, вылетает на улицу, сгребая талию младшего рукой. — Как там обычно говорят? Держись крепче?       — Что?! Хёнджин же успевает лишь заверещать и впиться мёртвой хваткой в шею Чонгука, когда тот вжимает его покрепче в себя, другой рукой выстреливая настоящую паутину и взмывая в воздух. Самое время перекреститься, да только вот руки у Хёнджина заняты и он, в общем-то, атеист. Юнги и Чимин вырываются из душной пиццерии всего через полсекунды после.       — Каков смысл быть Ртутью, если происходит такое дерьмо! — орёт Чимин, от злости пиная фонарный столб.       — Можете подыскивать нового Паука, — глядя в тёмное, снежное небо, лепечет побледневшими губами Юнги. — Я превращу в домашних мышей обоих, как только они вернутся.       

***

             Ноги Хёнджина перестают трястись, словно желе, через добрых двадцать минут, за которые Чонгук успевает найти ему в своём гардеробе, похожую на его собственную, дутую куртку, что-то погуглить в открытом прямо на полу ноутбуке и закинуть в рюкзак какую-то еду из шкафчиков в кухне.       — У тебя и впрямь матрас, — задумчиво тянет Хёнджин, когда они уже выходят из квартиры и Чонгук плечом прижимает дверь, чтоб та лучше закрылась.       — Нам не платят миллионы, — жмёт он плечами. — Ты ожидал башню Старка во владении у каждого?       — Не настолько, но…хотя, мы с хёном тоже живём вместе в небольшой квартирке. Но это пока что.       — Пока он не съехался с Чимином?       — Да. И пока я не начал зарабатывать самостоятельно. Правда, неизвестно, когда и то, и то будет, потому что они ещё не решили, что делать с работами и всё такое, а у меня только началась практика…       — Знаешь, блондиночка…       — Хёнджин.       — Джин-и, — воркует Чонгук, забрасывая руку на плечи Хёнджина и выводя его из дома в вечерний снегопад. — Рассказы про хёна и его милого паренька — это, конечно, здорово. Но ты, вроде как, хотел познакомиться со мной. Я не прочь узнать поближе тебя, так что может…поговорим о чём-то более интересном?       — Например?       — Например…почему бы ты распределил меня в сраный Гриффиндор? — хмыкает Чонгук. Хёнджин закатывает зелёные глаза, наконец, хоть немного улыбаясь уголками губ и расслабляясь в неожиданных полуобъятиях, что должны казаться лишними, но на самом деле ощущаются весьма приятно.       — Тебя точно нет. Тебя вообще бы в Хогвартс не взяли. Шляпа сама себя спалила бы, надень её кто на тебя, — фырчит он. — Но, Паучка, о котором мне рассказывал хён…точнее, тот портрет Человека Паука, который рисовал мне в воображении хён и информация из интернета — точно попал бы в Гриффиндор. Знаешь, благородный, правый, но при этом, если нужно жёсткий и очень…       — О, ну хватит. Я и так первые пару лет в команде только и слушал от нашего Капитана Баки о том, какой же был милый и благородный предыдущий Паук. Упс, — изображает Чонгук звук неправильного ответа, — на мне система сбой дала. Я тот ещё кадр.       — Весьма…симпатичный кадр, — чуть слышно кивает Хёнджин, опуская голову и пряча личико в высоком вороте куртки. Чонгук либо делает вид, что пропускает комплимент мимо ушей, либо действительно пропускает, наверняка, слышавший подобное миллион раз. Хёнджин засматривается по сторонам, разглядывая кое-где ещё не снятые новогодние украшения, несмотря на начало февраля, горящие тёплым светом витрины магазинчиков и кофеен, цветные вывески. У маглов и правда красиво, как показывают в фильмах. Пусть и не так красиво, конечно, как в волшебном мире, но…тоже ничего. Он не сразу замечает, что Чонгук что-то спрашивает у него, увлечённый длинной витриной огромного книжного, пока тот не касается костяшками пальцев его щеки. Хёнджин дёргается, резко оборачиваясь.       — Что?       — Говорю, почему ты так легко одет? Зима же на дворе, — улыбается Чонгук, ловя в чужих глазах золотистые искорки от свисающих над ними гирлянд.       — Это…так вышло, — пытается увильнуть от ответа Хёнджин.       — Хорошо, допустим. Я принимаю, когда у кого-то есть тайны. Тогда…почему ты просто не наколдовал себе тёплое пальто? Чимин говорил вы и не такое можете. Ты, прости, я в вашем волшебном мире не сведущ особо. Так, по верхушкам разве что знаю.       — Мы же находимся в мире маглов, — неуверенно начинает Хёнджин, отводя взгляд от Чонгука и возобновляя их прогулку по заснеженной улице. — Я — не мой дядя, и не так много об этом знаю на самом деле.       — На практике?       — Да. Так что, и колдовать здесь я не рискую. Хотя, знаю, что можно и, скажем, создание пальто не принесло бы вреда. Это не корыстная цель или что-то вроде, но…       — Ты трусишка, Хёнджин-и? — усмехается Чонгук, прижимая Хёнджина к себе ближе за плечи.       — Вообще-то, нет. Трусишки не попадают к Слизеринцам, — вскидывает тот подбородок. — Я просто чуть более разумный, чем среднестатестический сумасбродный Слизеринец.       — Звучит заумно. Мне нравится.       — А ты…учился где-то? Я о тебе настоящем ничего не знаю. Твоё лицо вообще собираются показывать или ты для всех и навсегда останешься загадкой?       — Пытался учиться, — кивает Чонгук, огибая небольшую кучку подростков возле какой-то яркой кафешки. — Но с моим графиком — это почти невозможно. Я не тупица, конечно, но, выбирая между тем, чтобы готовиться к зачётам или поспать лишний час после очередной погони по тёмным переулкам — я выберу второе. Образование — это круто, и однажды я, наверное, хотел бы закончить, но не сейчас.       — А на кого ты учился?       — Обещай не смеяться.       — Только, если это не связано с цирком, — поднимает ладонь Хёнджин, хихикая.       — На фотографа, — фырчит Чонгук. — Единственное, пожалуй, сходство со всеми предыдущими Пауками и ребятами из других Вселенных. Мне нравится фотография. Но не так сильно всё же, как им, чтобы запариваться с этим, зубрить ночами напролёт и сдавать экзамены, чтобы потом работать в сраной газетёнке за гроши.       — При этом, квартира твоя похожа на чердак.       — Так сейчас модно, отстань. Хёнджин окончательно расслабляется и даже позволяет себе пихнуть Чонгука плечом, из-за этого даже больше притираясь к нему. Из-за загруженной учёбы он не то, что не ходил на свидания или просто прогулки, он даже не особо об этом думал. Вечно занятый изучением, переписыванием, сдачами и пересдачами. Планами на будущее и тренировками. В свободное время, кроме сна, он как раз проводил время с Юнги, что рассказывал ему об увлекательном мире маглов, показывал фильмы, сериалы, книги. Подарил мобильный и научил пользоваться интернетом, после выпуска. Единственный раз, когда он пошёл на подобие свидания, был месяца два назад с бывшим одноклассником. Закончилась прогулка уже через час, потому, что Хёнджину стало неимоверно с тем парнем скучно и он, отпросившись в уборную, нагло трансгрессировал в свою спальню, сразу же улёгшись под одеяла. Пара часов сна и та была увлекательнее свидания. Так что, Хёнджин не был опытен в чужом коварстве и намерениях, а уж глядя на романтику, витавшую в воздухе, вокруг Чимина и Юнги, и вовсе не предполагал подвохов с чьей-либо стороны. Вот почему, слова Чонгука так срезонировали в пиццерии.       — Чонгук? — зовёт Хёнджин, как только они заворачивают на ещё одну оживлённую улицу.       — Да?       — То, что ты сказал мне в пиццерии…       — Привычка, извини, — мотает головой Чонгук. — Я частенько так шучу, но все уже привыкли. Такая вот, как говорит Чимин, дебильная у меня манера общения. Я не жалуюсь. Никто, в общем-то, кроме него не жалуется. И это удивительно, он тот ещё матершинник, а меня ругает за низкосортный юморок.       — То есть, ты не имел в виду того, что сказал в самом деле? — уточняет Хёнджин, вновь оборачиваясь к Чонгуку.       — Может, конечно, и имел. Но не сегодня. Поигрывая бровями, Чонгук разражается громким смехом после того, как Хёнджин отпихивает его от себя и переходит к краю дорожки, подальше от него.       — Вот видишь! Такой уж я.       — Ты просто знаешь, что Юнги-хён и Чимин-хён устроят тебе взбучку, если ты обидишь меня. Хёнджин, конечно же, ни разу в своих словах не уверен, но решает сыграть на опережение. И это работает.       — Нет, маленьких хёнов я ни капли не боюсь. Я просто не планирую тебя обижать. Зачем бы мне это делать?       — Потому, что ты такой?       — Ну, нет. То, что я пошляк и засранец — не приравнивает меня к мудаку.       — А Чимин-хён…       — А он просто обиженка, — закатывает глаза Чонгук, останавливаясь на шаг впереди и протягивая Хёнджину руку. — В городе есть ещё один каток. Можем сходить, если хочешь? Вы же туда собирались?       — Мы…нет, собирались хёны, но… — глядя на предложенную руку, Хёнджин задумывается, прикусывая нижнюю губу. Хёны. — Слушай, они волнуются там наверное? Может, вернёмся, и просто скажем, что мы живы-здоровы, шалость удалась и мы пошли гулять дальше?       — Да, а тебя за такие шалости потом запрут в Азкабане. Чонгук хмурится, потому что личико Хёнджина перекашивается.       — Я сказал что-то не то?       — Да. В Азкабан не отправляют за то, что дети сбегают от родителей. Там…находятся за более, знаешь, серьёзные делишки.       — Типа убийства?       — Типа?       — Но вернуться к хёнам сейчас — идея дерьмовая, блондиночка, — поджимает губы Чонгук, всё ещё держа руку протянутой в ожидании. — Не в Азкабан, так под домашний арест тебя же могут отправить?       — Это вполне возможно, — вздыхает Хёнджин. Вздыхает тяжко от мыслей о Юнги, о предстоящих оплеухах, что получит от родителей, от дурацкого прозвища, которое в устах Чонгука, почему-то, чуть менее всё же дурацкое. Сдаваясь, он хватается за большую ладонь. — Вернёмся через час?       — Как скажешь. Ослепляя улыбкой вновь, Чонгук сжимает покрепче прохладные пальцы Хёнджина и тянет его в сторону катка.       

***

             — У тебя удивительно хорошо получается, — кричит Чонгук, догоняя Хёнджина на полупустом льду. Хёнджин оборачивается к нему. Светлые волосы уже выбились из заколки на затылке, растрёпанные сейчас ветром по всему личику, щёки покраснели, а зелёные глаза сощурились от удовольствия и пухлых губ, растянутых в ярчайшей улыбке.       — А ты что думал, что в волшебном мире катка нет? — смеётся он, поворачиваясь спиной вперёд и делая пару шагов так, хвастаясь перед Чонгуком своими небольшими умениями.       — Может, и есть. Но ты катаешься действительно хорошо. Очень.       — Мне нравится зима. Я люблю каток. Это было хорошим отдыхом в школьное время между изучением очередной тонны информации и коротким сном.       — Звучит непреодолимо скучно, — морщится Чонгук, прибавляя скорости.       — Ну, не всем же развлекаться полётами меж высоток и пошлыми шуточками. Показывая язык, Хёнджин тоже набирает скорость и опять обгоняет Чонгука, ловко объезжая редких посетителей. Он с грустью отмечает, что обещанный Чонгуком час уже подходит к концу. И, хоть они и провели его в смехе, веселье и до горящих от коньков ног, возвращаться к Юнги и Чимину будет действительно грустно. И даже не потому, что те будут ругаться. А просто потому, что… Хёнджину, кажется, понравился Чонгук. Именно Чонгук, а не Человек Паук, в костюме которого его знает Вселенная. Грусть Хёнджина позволяет Чонгуку догнать его и налететь со спины, заковывая в объятия и закруживая так, что в итоге они оба несильно врезаются в бортик.       — Нам нужно уже возвращаться, — выдыхает, не скрывая разочарования, Хёнджин, теребя молнию на чужой куртке.       — Ещё десять минуточек? — склоняет голову Чонгук, отчего светлые кончики его волос спадают на карие глаза.       — Нет, Чонгук. Юнги и Чимин и так небось с ума сошли за это время…       — Ну, — по-прежнему держа Хёнджина в руках, он тянется к своему карману и достаёт мобильный, — пропущенных или смс по внутренней линии у меня не было, а внешнюю я отключил ещё с утра…       — Мобильный всё это время был с тобой?!       — Да?       — И ты… Мерлин, и ты даже не написал им смс! — Хёнджин лупит Чонгука ладонями по груди, да так их там и оставляет. Горячая грудная клетка слишком уж хорошо ощущается под замёрзшими пальцами.       — Если бы хён не доверял мне, он бы давно оборвал внутреннюю линию. Я ведь всё-таки не какой-то там оборванец-наркоша с района, Хёнджин. Они волнуются, но знают, кто выкрал тебя из башни, принцесса.       — Я знаю, — сдувается Хёнджин, вздыхая и позволяя обнять себя ещё немного крепче. — Знаю, на какой факультет отправил бы тебя, будь я Шляпой.       — Удиви-ка, — ухмыляется уголками губ Чонгук, подаваясь грудью вперёд, к дрогнувшим ладошкам.       — Однозначно Слизерин.       — Звучит, как комплимент. Чонгук наклоняется ещё немного, почти соприкасаясь носами, пока Хёнджин не затаивает дыхание, прикрывая глаза и трепеща ресницами. Но тут же распахивает их, когда слышит тихий смешок и ощущает, как чужое дыхание с губ пропадает.       — Юнги не зря боится за твоё сердечко, оно слишком открыто, принцесса, — хмыкает Чонгук, поддевая пальцами подбородок Хёнджина, тут же насупившегося в негодовании. Его так нагло обманули… — Но…если бы ты дал мне свой номер телефона, я, возможно, смог бы придумать что-нибудь. Скажем, встать на страже?       — Романтик из тебя — как из меня Пуффендуец, — закатывает глаза Хёнджин, наконец, улыбаясь. И вовсе не чувствуя, на самом деле, обиды. Может, он и хотел бы поцеловать сейчас Чонгука, но…это было бы неправильно. Хоть и приятно. Однако, смысла никакого бы не несло и лишь жалило потом горько-сладким воспоминанием. Чонгук, может, в чём-то и мудак, как говорит Чимин, но сейчас поступил крайне благородно. Точнее, хитро. Да, определённо хитро. По-слизерински хитро и изящно. Хёнджин кивает, улыбаясь чуть шире.       — Раз уж у меня просит номер сам Человек Паук…       — Нет.       — М?       — Нет. Потому, что сейчас у тебя просит номер Чон Чонгук. Или ты готов отдать номер лишь Пауку? — щурится Чонгук.       — Если со мной проводил вечер именно он… — Хёнджин тычет указательными пальчиками в грудь Чонгука, а затем убирает всё же оттуда руки, чтобы не искушать себя, и укладывает их на чужие предплечья.       — Он только помог выкрасть тебя. Всё остальное, включая твою улыбку, заслуга исключительно моя.       — Что ж, тогда я дам тебе номер. Чон Чонгук.       — Только номер?       — Мерлин, ты невозможен! Однако Хёнджин смеётся. Заливисто, звонко, на весь каток. Позже, он обязательно привыкнет к этому юмору.