Одни в целом мире

      — История ваша понятна, хоть и неприятна, — сказал портрет Игнотуса Певерелла. — Что вы собираетесь делать?       — Выяснить, что с родителями любимой, — ответил Гарри. — И… и с моими.       — Это правильно, — кивнул Игнотус. — Но вам нужен наставник. И мы вам его дадим.       — Некромантов у нас повывели, — криво улыбнулась Гермиона, пытаясь справиться со слезами.       — Подойди к двери подо мной и смажь рукоять своей кровью, потомок, — произнес портрет.       Гарри двинулся к небольшой двери, которую заметил только сейчас. С помощью палочки он нанес небольшое Секо себе на ладонь и охватил ею ручку. Что-то щелкнуло, и дверь распахнулась. Перед мальчиком появилась череда саркофагов с прозрачными крышками.       — Подойди к двум левым и смажь своей кровью нарисованный символ, — продолжал распоряжаться Игнотус. — После чего просто отойди и жди.       Пока Гарри смазывал символы, Гермиона держалась. Она держалась во время всей истории, во время рассказа о банковских находках… Ей очень хотелось плакать, но она держалась. Наконец Гарри вышел из комнаты и подошел к ней. Увидев состояние своей Гермионы, мальчик обнял ее покрепче, нашептывая на ушко что-то очень ласковое, поэтому не увидел мужчину и женщину, вышедших из той самой комнаты. Женщина, одетая в древнее платье, углядев обнявшихся юных герцогов, охнула и подбежала к ним.       Почувствовав теплые руки, которые ласково легли на плечи, а затем и погладившую ее по волосам ладонь, Гермиона сначала вздрогнула, а потом расплакалась. Девушка не выдержала, поэтому опять плакала, выплакивая все произошедшее, откровения смерти, боль потери родных… Гарри тоже почувствовал тепло женщины, возникшей рядом, но не дернулся. Бывший главный аврор понял.       — Что ж ты плачешь-то постоянно, — вздохнул он, гладя свою любимую.       — Девочка я, — всхлипнула Гермиона. — Эмоции у меня… Не каждый день убивают…       — Родные вы мои, — послышался голос обнимающей их женщины, пока портрет инструктировал мужчину.       Наконец подростки смогли отлипнуть друг от друга и взглянуть на тех, кого подарил им предок. Высокий зеленоглазый, как и все Певереллы, мужчина смотрел на подростков со спокойствием горных вершин, а женщина присела рядом и обнимала их обоих, даря, как оказалось, так необходимое обоим тепло.       — Ваш наставник — мастер Рок, — представил поклонившегося мужчину портрет. — И леди Диана, которая присмотрит за вами, пока вы еще не вошли в пору совершеннолетия.       — Вы будете нашей мамой? — вдруг спросил Гарри.       — Если вы этого захотите, дети, — очень тепло улыбнулась леди.       В этот момент подросток не выдержал. Видимо, самоконтроль уже держался на святом духе, но он не выдержал. Гарри расплакался, как маленький, в руках обнимающих его Гермионы и леди Дианы. Он плакал очень тихо, и только непрерывно текущие слезы да дрожь выдавали то, что мальчик плачет. Портреты и наставник смотрели на это с понимающими улыбками.       — Он у тебя очень сильный, — улыбнулась леди Диана.       — Да, я знаю, — кивнула девушка. — Все держит в себе, вот не выдержал… Я уже раз пять поплакать успела, а он держался, хотя его новости гораздо страшнее моих.       — Ничего, дети, — сказал подошедший наставник. — Вы теперь не одни, вместе мы все решим и со всем справимся.       — Не одни… — прошептал Гарри.

***

      Вернувшийся в Контрразведку генерал некоторое время смотрел в потолок, вспоминая юность, бомбежки, войну, немецкие концлагеря и глаза детей… И немецких, и… всех остальных. Вспоминал он и Трибунал, да и клятву, принесенную Короне от всего сердца. Только вот Короне его клятва, да и его сердце… Приказав направить полковнику специальной базы приказ на официальное сворачивание дела и увольнение на почетную пенсию майора, генерал, на душе которого становилось все тяжелее, собрал начальников отделов.       — Как вы знаете, — начал он совещание, — на одной из спецбаз был объявлен сигнал «Визит». Давайте рассмотрим, почему он был объявлен. Итак, установлено, что бесследно пропадают дети после отъезда в «закрытую школу», а у некоторых из их родителей после этого исчезает память о ребенке.       — Это не единичный случай, сэр? — удивился один из офицеров.       — Их десятки, хорошо, если не сотни, но мы просто пока не знаем, — устало сообщил Роджерс. — Просто зашевелились мы, когда дело коснулось нашего офицера. Нашего собрата, ветерана… Эх…       — Что случилось, сэр? — спросил адъютант генерала.       — Позже. Итак, установлено, что все эти дети погибли, — произнес генерал. — А погибли они потому, что существует такой Мир Магии, с которым у нашей Короны договор. Именно поэтому мне приказано закрыть дело и выкинуть на гражданку честного офицера.       — А дети? — удивленно спросил кто-то.       — А насрать им всем на наших детей! — внезапно взъярился генерал. — Никого они не интересуют. А если завтра такое случится с вашими? Почему не может? Для магов мы хуже дерьма под ногами, насколько я видел! Идите и подумайте над тем, что я вам сказал, вот такой вот вам приказ…       Подавленные офицеры расходились по рабочим местам, решаясь на нарушение прямого приказа Королевы. Есть такое понятие «преступный приказ», а у офицера есть честь. И эта честь гораздо выше всех игр грязнопопых политиков. Контрразведка переходила практически в режим сопротивления беззаконию и подлости власть имущих.       А пожилой генерал рассматривал своего самого верного друга. Дети выросли и разъехались, жена давно умерла… Раньше он думал, что его служба, да и он сам нужен стране, а оказалось… На столе лежал листок бумаги с несколькими словами, которые он бы хотел донести до тех, кто придет потом. Письма детям отправлены, поэтому пришел момент последнего решения.       Его браунинг, прошедший с ним всю службу, начиная с самых первых операций и заканчивая этим кабинетом, матово отсвечивал вороненой сталью на поверхности стола. Сегодня он нарушил прямой приказ, приказ, подобный которому не выполнит никогда, потому что он офицер, а не продажная девка.       — Слышали, Роджерс застрелился после аудиенции.       — Это который? Из Контрразведки?       — Он самый, от королевы вернулся, записку написал и использовал наградное оружие.       — А что за записка?       — А вот: «Служить скотам, считающим себя вправе покрывать убийц детей, не позволяет мне моя офицерская честь».       — Надо выяснить, что произошло.       К расследованию подключилась и Разведка Великобритании.

***

      — Господа, нас предали, — именно с такой фразы началось сегодняшнее совещание у начальника базы. — Приказано дело Грейнджеров свернуть, а Марка уволить.       — Как свернуть? Это же… — ошарашенно спросил начальник отдела внутренних расследований.       — Вот так… Известно, что после аудиенции у королевы застрелился генерал Роджерс, причем его предсмертное письмо не оставляет двойственных толкований. Корона знает, кто убивает детей и стирает родителям память.       — Как так может быть? — выкрикнул кто-то из службы обеспечения.       — Раньше я бы и сам не поверил, но дочь Грейнджеров мертва, и память им о ней стерли, — тяжело проронил полковник. — Это сделали какие-то зеленые человечки, с которыми договор у нашей королевы. Я бы, наверное, тоже застрелился, но мне нельзя.       — Вот твари, — прошептал кто-то не идентифицированный.       — Теперь у меня вопрос ко всем — действуем по чести и совести или выполняем приказ Королевы? — поставил вопрос ребром начальник базы.