Награды от читателей:
76 Нравится 131 Отзывы 22 В сборник Скачать

Часть 5

Настройки текста
Примечания:
Дни тянулись медленно. Вечерами ему приносили горькое лекарство, от которого Мо Сюаньюй спал до полудня, весь следующий день его голова была тяжелой, а сам он — вялым и медлительным. Брат разрешил ему гулять в малых садах, там, где его не увидела бы госпожа Цзинь, но ему не хотелось идти туда. Он боялся показаться перед другими людьми. Мальчишка теперь досаждал ему еще больше: он мог подкараулить где угодно. Один раз тот даже появился в купальне, примостившись на высокой перевернутой бадье для воды. Мо Сюаньюй пытался его не замечать, игнорировать, прятаться, но все это заканчивалось угрозами ужасной расправы, и ему приходилось делать то, что велело видение. Он не мог сказать брату об этом. Он врал, что все хорошо, что он идет на поправку. Брат улыбался и говорил, как он рад и как счастлив. Только вот Мо Сюаньюй счастливым не был. Его выматывало бесконечное вранье, выматывал долгий сон, а иногда он чувствовал себя так, будто бы вообще не спал. Когда стены покоев стали невыносимы, он все же пошел во внутренние сады, в надежде скрыться от навязываемой дружбы своего лихорадочного бреда. Мо Сюаньюй сидел возле пруда, в котором плавали золотые карпы и, отщипывая маленькие кусочки от круглой лепешки, бросал крошки в воду. Солнце грело его лоб и щеки, а ветерок обдувал их ласковой прохладой. — Молодой господин Мо, — услышал он и обернулся на голос. Перед ним стоял господин лекарь Ю. Мо Сюаньюй поднялся и поклонился ему, как того требовал этикет. — Как вы себя чувствуете? — спросил лекарь, присаживаясь рядом с тем местом, где раньше сидел Сюаньюй. Тот последовал его примеру и тоже сел. — Хорошо, господин лекарь, — ответил он. — Отвар, что присылают мне каждый вечер, очень помогает. Я уже почти здоров. — Не сказал бы. Молодой господин похож на лютого мертвеца. Часто ли вы гуляете? — Часто, — снова соврал Сюаньюй. — Я гуляю здесь почти каждый день. Брат недавно брал меня на конную прогулку на любование пробуждением вод. — А что же у вас с лицом? — спросил лекарь. — Я упал с лошади, и куст оцарапал мне щеки. Брат каждый вечер наносит на них заживляющую мазь, чтобы шрамов не осталось. — Ваш брат хорошо о вас заботится, — было не ясно, спрашивает ли лекарь или утверждает, на что Мо Сюаньюй ответил: — Мой брат добр ко мне. — Молодой господин Мо, вы исхудали, на вашем теле появились новые травмы. Ваш брат должен следить за вами, а вы выглядите так, будто вам становится хуже день ото дня. — Что вы хотите сказать? — несмотря на то, что у него не было сил ругаться, спросил Мо Сюаньюй с гневом в голосе. — Брат меня пальцем не тронул! Я от него не видел ничего, кроме доброты и ласки! Никто, слышите, никто никогда не защищал меня так, как старший брат! — А-Сюань, — на дорожку из-за пышного куста вышел Цзинь Гуанъяо. — Господин младший лекарь Ю. Старший брат поклонился и лекарь ответил ему на поклон. — Я услышал голос младшего брата. Он так кричал, что я забеспокоился и поспешил к вам. Что случилось? — Я заметил молодого господина Мо и подошел справиться о его здоровье. Но нашел, что его состояние еще хуже, чем было несколько недель назад. Разве вы не видите этого, господин Цзинь Гуанъяо? — Я уверяю вас, младший брат принимает все положенные лекарства, соблюдает диету и отдыхает, как советовал господин главный лекарь. А-Сюань, — обратился он к Мо Сюаньюю, — разве ты чувствуешь себя хуже? — Я почти совсем поправился, старший брат, — ответил Мо Сюаньюй и спрятался за плечо Цзинь Гуанъяо. — Я уже нагулялся и хочу обратно. Разреши мне уйти. — Извините меня, господин младший лекарь. — Цзинь Гуанъяо поклонился. — Я хотел бы проводить брата в его покои. Он все еще слаб после длительной болезни. Лекарь не ответил ничего, он смотрел хмуро, поджав губы. Мо Сюаньюя разозлил этот взгляд. Как смел младший лекарь так говорить с братом? Как смел он говорить, что его брат, его ласковый, добрый, обожаемый брат делает что-то предосудительное! Как смеет он намекать на то, что старший брат издевается над ним? Мо Сюаньюй сжал руки в кулаки, хотя и не смог сжать их сильно, — они дрожали. Да и сделать ничего он не посмел бы. Брат уже попрощался с младшим лекарем и ушел, уводя Мо Сюаньюя за собой. — Брат, ты действительно желаешь отдохнуть? — спросил его Цзинь Гуанъяо, как только они отошли достаточно далеко от лекаря. — Я просто хотел уйти от расспросов господина лекаря Ю, — Мо Сюаньюй порывисто взял брата за руку. — Он все время делает намеки, пытается убедить меня в том, что ты действуешь мне во вред. Но брат, я ведь знаю, какой ты! Я ведь вижу! Я… Цзинь Гуанъяо погладил его свободной рукой по щеке. Мо Сюаньюй понял, что плакал от обиды. Он прижался щекой к руке брата. — Я не позволю ему больше наговаривать на тебя. Как смеет он? — Ну, что ты? Что ты? — Брат вытер и вторую его щеку платком. — А если ты снова начнешь плакать, то твои шрамы на лице воспалятся и только дольше будут заживать. — Я не буду плакать, — сказал Мо Сюаньюй и против воли всхлипнул. Слезы потекли сильнее, но он уже утирался рукавами. — Брат, — Цзинь Гуанъяо мягко улыбнулся. — Если ты не устал, то, может быть, захочешь поехать со мной в город? — Хочу, брат, — тут же согласился Мо Сюаньюй. — Очень хочу!

* * *

Сердце Мо Сюаньюя трепетало с того момента, как он увидел, что брат велел приготовить для них одну лошадь. Тот, смущенно улыбаясь, сказал, что повозку готовить дольше, что ему хотелось бы вернуться до заката, а усадить Мо Сюаньюя во второе седло он не решится. Мо Сюаньюй был совсем не против ехать в одном седле. Всю дорогу до города* он обмирал от мыслей о брате, поддерживающем его как тогда, на пути в Башню Кои. Когда же брат отпускал его для управления поводьями, Мо Сюаньюй чувствовал пустоту без горячей руки на животе. Каждый раз он боязливо думал, что тот отпустил уже навсегда и больше не вернет ладонь на место, но тот, направив лошадь по нужной дороге, неизменно обхватывал его снова. Мо Сюаньюя каждый раз накрывало нежным томлением, а сердце начинало биться чаще. Скоро они добрались до главной улицы, здесь не было мелких торгашей. Торговая улица предлагала состоятельным господам дорогие товары: всевозможные шелка, изысканные мелочи, заморские безделушки, фарфор и произведения искусства. Они спешились у большого дома, первый этаж которого отводился под лавку. Брат вошел в распахнутые двери, а Мо Сюаньюй поспешил за ним. Внутри все стены от пола до потолка были увешаны великолепными полотнами всевозможных тканей: шелка самых причудливых и изысканных расцветок, парча, тончайшая шерсть и белоснежный хлопок. Увидев старшего брата, хозяин лавки, раскланялся, представляя свой товар. Цзинь Гуанъяо придирчиво осматривал каждое полотно, трогал его и со знанием дела велел откладывать те, которыми оставался доволен. Мо Сюаньюй стоял поодаль, рассматривая ткань с весенним узором яблоневого цвета. — А-Сюань, — позвал его брат, и тот послушно подошел. На столе лежали три вида шелка: темно серый с набивным рисунком, светло-серый с вышивкой серебром цветов глициний и жемчужно-серый с белыми лилиями. — Как думаешь, какой выбрать? — спросил брат. Мо Сюаньюй провел кончиками пальцев по гладкой поверхности каждой материи. Глицинии были дивно хороши, и он указал на них. — Значит этот, — улыбнулся брат хозяину лавки. — По отрезу каждого вида, что выбрали. — Как пожелает благородный господин, — поклонился хозяин лавки и жестом подозвал помощников, которые проворно стали отмерять и резать выбранные ткани. Получив заказ и расплатившись с хозяином, Цзинь Гуанъяо вышел из этой лавки и направился к следующей. Мо Сюаньюй нес шелка, уложенные в большую коробку. Теперь брат придирчиво выбирал веера, разложенные перед ним как огромные бабочки. Цветные, белоснежные с росписью и без, бамбуковые, из красного дерева, резные из кости и с фарфоровыми рукоятками. В этот раз брат не советовался с ним, самостоятельно выбрав не меньше дюжины, он велел упаковать все в коробки и снова отдал их Мо Сюаньюю. Они посетили буквально каждую лавку на улице. Руки Сюаньюя обрастали всевозможными упаковками и свертками. Брат иногда критически осматривал его ношу, что-то решал для себя и шел к следующему торговцу. На этот раз он выбирал тушь и кисти. — Последняя и мы закончим, — пообещал Цзинь Гуанъяо. Он аккуратно сложил все свертки и коробки в мешочек цянькун, освобождая руки Мо Сюаньюя. — Брат, для кого все это? — набравшись храбрости, осмелился спросить тот. — Это подарки для молодого господина Не, — ответил Цзинь Гуанъяо. — Завтра я на целый день отправлюсь в Цинхэ, и надеюсь порадовать его. Душа А-Сана тянется к изящному, а мой первый брат не балует его подобным, считая все это вздором и безделицей. — Старший брат так добр и внимателен, — произнес Мо Сюаньюй. Его сердце словно кольнула игла. Он не завидовал подаркам, но интонация, с которой старший брат говорил о втором господине Не, разливала в груди кипящую ревность. Видимо чувства отразились на его лице, потому что брат произнес: — Ты устал? Нужно было позволить тебе отдохнуть дома. Обещаю, посмотрим только заколки для волос и вернемся во дворец. Мо Сюаньюй кивнул. В последней лавке они действительно провели совсем немного времени. Старший брат почти сразу определился с заколками: то были изумительно сделанные серебряные шпильки с птицами, которые выглядели так натурально, словно могут немедленно улететь. — Очень красивые, — сказал Мо Сюаньюй, когда брат спросил его мнения. Мо Сюаньюй потрогал крыло одной птахи, и та захлопала крыльями, силясь вырваться, но не могла — ее лапки были намертво впаяны в серебряную спицу. Вторая птаха так же яростно хлопала крыльями. Они подняли такой щебет, что у Мо Сюаньюя зазвенело в ушах. Он выронил из дрожащих рук заколку и зажал руками уши. Его сердце зачастило, ему не хватало воздуха, и он судорожно вдыхал его ртом. — Брат! — Цзинь Гуанъяо держал в руках подхваченные заколки. — Милый, что с тобой? Птицы перестали орать, в его руках они не двигались, оставаясь всего лишь металлическим украшением. — Ничего, — дрожащим голосом ответил Мо Сюаньюй. — А-Сюань, ты белее мела, — произнес брат. — Тебе, видно, не хватает воздуха. Иди на улицу, я расплачусь и немедленно выйду к тебе. Мо Сюаньюй кивнул и послушно вышел. Солнце уже клонилось к закату. На улице становилось прохладно. Как только его лицо обдул легкий ветерок, голова прояснилась. Брат действительно вышел совсем скоро. — Что с тобой, маленький? — спросил он ласково, положив руку на щеку Мо Сюаньюя. — Уж не жар ли? — Нет, все хорошо, брат, — тот слегка прижался к ласкающей его ладони. — А-Сюань, — брат взял его руку и вложил в нее что-то холодное и твердое. — Это мой подарок тебе. На его ладони лежала металлическая заколка с крупной цикадой*. Тельце было из зеленого, переливающегося камушка, она растопырила тонкие проволочные крылья с прожилками. Ювелир сделал ей даже глаза — две ярко-красные яшмовые бусины. — Брат, — потрясенно произнес Мо Сюаньюй и немного испуганно посмотрел на него, прижимая подарок к сердцу. Осторожно, чтобы не погнуть крылья. — Вот глупый, — улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Так рад такой безделице. — Не безделице! Вовсе нет. Очень красивая заколка! Очень! — Мо Сюаньюй хотел обнять брата, прижаться губами к щеке, как делал это в детстве, когда благодарил мать, но не осмелился. Он поклонился: — Подарок старшего брата буду беречь. — Лучше украшай им свою хорошенькую головку, — брат мягко заставил его выпрямиться, осторожно поддерживая под локти. Мо Сюаньюй ощутил горячую сладость, разливающуюся в животе и приносящую такую легкость, что ему казалось, что он может взлететь.

* * *

Всю дорогу обратно Мо Сюаньюй держал заколку в руках, крутил ее, рассматривал, трогал пальцами тонкие крылья. Даже лапки у медного насекомого были как настоящие. — Держись за рожок*, А-Сюань, — то и дело напоминал брат, но в его голосе звучал ласковый смех. — Ты ведь держишь меня, — отвечал тот. — Что может случиться? — Какой же ты доверчивый, — брат чуть плотнее прижал руку к его животу, но тут же расслабил. Солнце медленно клонилось к горизонту, дорога, кусты и деревья — все вокруг окрасилось оранжевой дымкой. На дороге уже не было никого, скоро они должны были подъехать к границам дворцовых стен Башни Кои. Мо Сюаньюй плыл будто во сне. Воздух наполняли запахи пробуждающихся растений, вечера уже не были такими морозно-холодными, весна полноценно вступила в свои права. Она кружила ему голову. — Спасибо, — сказал Мо Сюаньюй, он так хотел посмотреть на брата, что не сдержался и полуобернулся к нему, насколько позволяло их положение. Рука Цзинь Гуанъяо, словно не желая отпускать, переместилась на бок. — За что ты благодаришь меня, глупый ребенок? — спросил тот, мягко улыбаясь. Лицо старшего брата было таким нежным и светлым, что его щеки в свете заходящего солнца стали похожи на персик. Не помня себя, Мо Сюаньюй потянулся к нему и мягко поцеловал, совсем невинно, в щеку, как целуют дети. Он не понимал, как осмелился на такое, если бы не его лихорадка, возможно, он никогда и не сделал бы этого. Лошадь остановилась. Только сейчас Мо Сюаньюй в полной мере осознал весь ужас своего поступка. — А-Сюань, посмотри на меня, — строго сказал брат, потому что тот потупил взор, смотря куда угодно, лишь бы не в глаза. — Я просто хотел поблагодарить тебя, — пробормотал Мо Сюаньюй. — Просто поблагодарить. Брат скользнул одной рукой по его спине, а второй коснулся щеки, заставляя поднять голову. Сюаньюй подчинился, хотя и избегал встречаться взглядом с братом. Неожиданно его губ коснулись мягкие губы брата, словно легкий ветерок, играясь, прижал к ним сорванный с цветка лепесток. Брат пах чистотой и персиком, а на вкус был сладковатый, но с горчинкой, как конфеты из жженого сахара. Сюаньюй не смел дышать, боясь спугнуть это мгновение. Казалось, что если он сделает хотя бы глоток воздуха, это видение пропадет. Брат отстранился первым, но затем погладил Сюаньюя по щеке и снова прижался к губам, и на этот раз целовал смелее, его язык скользнул между губ Сюаньюя, размыкающихся как кожура переспелого граната, открывающая сочащееся нутро. Руки брата обхватили его плотнее. Мо Сюаньюй отвечал на поцелуй как умел: неопытно, но искренне. Кажется, лошадь устала стоять на месте и тронулась, сделав пару медленных шагов. Мо Сюаньюй вздрогнул от неожиданности и повернулся как положено, хватаясь за седло одной рукой. Во второй он держал заколку. Брат как и прежде обнимал его, придерживая, и слегка подстегнул кобылу перейти на рысь. До дворца было совсем недалеко. Они уже видели его стены. Мо Сюаньюй боялся шелохнуться, так колотилось его сердце. Он не мог поверить в то, что только что произошло. Добравшись до дворца, брат подвез Мо Сюаньюя к своим покоям и велел идти к себе. Сам же сказал, что ему нужно обсудить что-то с главным казначеем и начальником охраны, но он скоро вернется. Мо Сюаньюй послушно пошел в комнаты, которые брат сейчас делил с ним. Перед дверью кабинета стоял ученик лекарей с чашей лекарства. — Лекарство для господина Мо, — склонился мальчик, удерживая поднос. Мо Сюаньюй выпил все до капли. Сейчас даже эта горечь не смогла перекрыть сладость губ брата. — Младший адепт ордена Мо Сюаньюй благодарит господ лекарей за лекарство, — поклонился он и мальчик, ответив на поклон, ушел.

* * *

Мо Сюаньюй долго ждал брата: прошел час Собаки*, уже заканчивался и час Свиньи*. Он попробовал учиться, разложив перед собой записи, которые велел расшифровать и переписать брат. Мо Сюаньюй старательно занимался этим, пока брат решал дела ордена. Записи были разрозненные, местами обгоревшие, местами недоставало кусков текста, но самое волнительное было в том, что все эти записи были запрещенные, о ритуалах темной магии. Это понимал даже он. Понимал и трепетал оттого, что брат доверяет ему так сильно, что позволил увидеть эти тетради, узнать, что они есть у него. В первый раз, отдав ему несколько листов для восстановления, брат, видимо, остался доволен результатом, потому что теперь Мо Сюаньюй занимался только ими. Читая эти записи, он все больше думал о том, что они помогли бы продвинуться ему в заклинательстве очень далеко, даже не имея ни ядра, ни больших духовных сил. Он даже пробовал украдкой применить самые простенькие заклинания: было легко запомнить магические знаки и нанести их на талисманы. У него получилось. Заклятие было самое простое, но на то же самое, следуя светлому пути, он тратил почти все свои духовные силы, и даже не всегда выходило, а если и выходило, то жалко и убого. Адепты его возраста посмеивались — он делал с таким трудом то, что они с легкостью выполняли, когда им было в два раза меньше лет, чем ему сейчас. Мо Сюаньюй думал, что если он изучит все техники из этих записей, то станет достойным брата. Может быть, даже удивит его. Мо Сюаньюй мечтал, чтобы брат смотрел на него с гордостью. А после сегодняшнего события — он коснулся своих губ кончиками пальцев — он сделает все, чтобы старший брат гордился им. — А-Сюань, ты не лег еще? — Голос брата выдернул его из сладких мечтаний. — Брат, — Мо Сюаньюй поднялся с места, увидев Цзинь Гуанъяо он задышал чаще. — Я слишком волновался и не мог уснуть. — Волновался? — голос брата стал обеспокоенным. — Ты пил лекарство? Мо Сюаньюй кивнул, улыбаясь. — И все равно волнуешься? — спросил брат. — Это не те тревоги, — ответил Мо Сюаньюй. — Я ждал тебя. Цзинь Гуанъяо улыбнулся: — Не стоило, А-Сюань, ты ведь знаешь, что тебе нужно отдыхать. — Я не хочу спать, — Сюаньюю и правда совсем не хотелось. Хотелось бежать в пионовый сад и носиться там, пока без сил не упадет, утонув в белоснежных цветах. — Я закончил переписывать тетрадь. Он подошел к брату и протянул ему законченную рукопись. Цзинь Гуанъяо взял ее и просмотрел каждую страницу, на его губах играла мягкая улыбка. — Ты старательный. Переписано безупречно, А-Сюань. Мо Сюаньюй широко улыбнулся, ловя улыбку брата в ответ. — Ох, братец, — Цзинь Гуанъяо погладил его по щеке. — Прогулка и правда пошла тебе на пользу. Теперь я буду чаще брать тебя с собой. — Да, — сразу же кивнул тот. — И все же, сейчас пора ложиться. Иди в купальню первым. Мне нужно закончить одно дело, и я последую за тобой.

* * *

В купальне Мо Сюаньюй решил омыться полностью. Он залез в чан с приготовленной водой и тщательно тер себя, смывая дорожную пыль и освежая волосы. Выбравшись из лохани, обсушился, и уже хотел надеть рубашку для сна, как его взгляд упал на большое круглое зеркало. Сюаньюй подошел поближе, рассматривая свое отражение. Он повернулся боком и даже попробовал разглядеть себя со спины, но получилось плохо, и он снова встал ровно. Мо Сюаньюй убрал влажные волосы за спину, а затем выпустил две пряди вперед, чтобы они прикрыли плечи. Он провел рукой по бледному, исхудавшему телу, его ладони легли на живот, он попробовал почувствовать золотое ядро, но ему не хватало духовных сил, чтобы прощупать его. “Важно ли это для брата?” — думал Мо Сюаньюй. Его руки опустились. Он нервно вздохнул. В зеркале стоял робкий и нескладный молодой человек, ничем не примечательный, даже его лицо все еще было исполосовано тонкими, все никак незаживающими шрамами. Выйти нагим он не осмелился бы, поэтому оделся ко сну и отправился в спальню. Брат уже закончил свои дела и направлялся в купальню. — Ложись, А-Сюань, — улыбнулся ему брат. Мо Сюаньюй остался в покоях один. Он посмотрел на широкую постель брата. Тот велел ему ложиться, имел ли он в виду свое ложе? Сюаньюй подошел к нему и нерешительно присел на самый краешек постели. Внутри вскипало волнение и предвкушение, неясное томление, отдававшееся в затылок холодными покалываниями. Он поднялся и расправил за собой смятое покрывало. Нет, он не осмелится лечь в постель брата без его указания. Но и в свою он не хотел: вдруг брат подумает, что Сюаньюй испугался, что он не хочет. Вдруг расценит это как сожаление о поцелуях. Поэтому он подошел к своей кровати и присел на нее, не откидывая покрывало. Здесь его накрыло еще большей тревогой, дрожь волнами проходила по телу, голова кружилась, а над губой и на висках выступила испарина. Мо Сюаньюй нервно царапал кожу вокруг ногтей и, подцепив заусенец, потянул за него, срывая слишком много. На лунке выступили бусинки крови, и Мо Сюаньюй поспешил сунуть палец в рот, чтобы не испачкать белоснежную постель. — А-Сюань, ты почему еще не спишь? — спросил брат, выйдя из купальни. Его волосы были влажными, но аккуратно расчесаны и перекинуты на одно плечо. Он подошел к Сюаньюю. — Что с пальцем? Ты поранился? — Цзинь Гуанъяо мягко взял его руку и потянул к себе, заставляя вынуть палец изо рта. От губы к розоватой, влажной коже протянулась ниточка слюны. Сюаньюю стало мучительно стыдно, но брату было будто бы все равно. — Ты ободрал заусенец, — вздохнул Цзинь Гуанъяо. — Ничего. Не страшно. Сейчас ложись спать. Он откинул покрывало и заставил Мо Сюаньюя лечь, как полагается, а сам пошел к своей постели. — Брат, — растерянно произнес Сюаньюй, приподнимаясь на локтях. Цзинь Гуанъяо собирался лечь ко сну как обычно. Как всегда. Он даже взял какую-то книгу. — Что? — спросил тот рассеянно, обращая на Сюньюя не больше внимания, чем на докучающую домашнюю зверушку, которая требует внимания хозяина, когда тот занят. — Ничего, — тихо сказал Мо Сюаньюй. — Спокойной ночи. Он лег на бок, так, чтобы не видеть брата, чтобы брат не видел его. Глаза против воли наполнились влагой, которую Мо Сюаньюй сморгнул и осторожно промакнул краешком рукава. — Спокойной ночи, — отозвался Цзинь Гуанъяо. Мо Сюаньюй слышал некоторое время шелест страниц. На стене плясали неверные тени свечей. Он думал, отчего брат, бывший таким нежным с ним по пути во дворец, сейчас делает вид, будто бы ничего не произошло. Он передумал? Но ведь это он целовал Мо Сюаньюя, как любовника. Это он повторил поцелуй. Брат был нежен, ласков, настойчив. Почему? Почему сейчас он так равнодушен? Свет погас неожиданно, повинуясь заклятию Цзинь Гуанъяо. Комната погрузилась в темноту. Мо Сюаньюй наконец-то мог повернуться на спину: его рука затекла, а показывать свое заплаканное лицо брату он не хотел. От слез его голова стала тяжелой, грудь сдавливало от сдерживаемых всхлипов, но он позволил себе шумно вздохнуть. Это был единственный звук, выбивающийся из тиши ночной комнаты. Внезапно он ощутил, что кто-то стоит рядом с его постелью. Он не слышал, как брат вставал, но кто еще это мог быть? — Брат, — прошелестел Мо Сюаньюй одними губами, так тихо, что даже не услышал себя, но тот понял. Он присел на край кровати. Мо Сюаньюй хотел подняться, но его плечи удержали две маленькие ладони. Брат склонился к нему. Его волосы, переброшенные на одно плечо, мазнули Сюаньюя по щеке. Пряди были прохладные и пахли апельсиновым цветом. Брат наклонился ниже. Еще ниже. Еще, и мягко поцеловал. Его щеки были гладкими и нежными, будто персик, а на губах остался вкус карамели и горьких трав. Цзинь Гуанъяо гладил его лицо, целовал, и Мо Сюаньюй упивался этими ласками, поцелуем, братом. Тот прерывался, чтобы Сюаньюй мог вздохнуть, вытирал его слезы пальцами и снова целовал. Брат не пытался сделать ничего более предосудительного. Цзинь Гуанъяо поднес его кисть к губам, дотронулся ими до все еще немного ноющего пальца и положил его руку обратно Сюаньюю на грудь. — Спи, — шепнул брат и поднялся. Он двигался так тихо, что Мо Сюаньюй не слышал, как он обошел его кровать и дошел до своей. И не услышал, как забрался в нее. Его сердце прыгало от счастья. Он еще некоторое время лежал с открытыми глазами, но усталость взяла свое. Мо Сюаньюй уснул с улыбкой на губах.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.