Рассвет живых

Круг замкнулся. Адепт, замотанный в белую ткань приник к ране жертвенного животного. Со своего места Бонд видел, как напрягаются мышцы мужчины, удерживающего тушку козла на своих плечах. Некоторые из жрецов носили на себе огромные алые шары. Что они символизировали? Может быть закатное солнце, что сейчас мерцало в пыльном мареве, уходя за горизонт. Среди буйства красок классических костюм Джеймса смотрелся нелепо, даже дико. Бонд выделялся в толпе, как ворон, попавший в клетку к райским птицам. На то и был расчет. Бонд ждал, когда за ним придут. Его не убьют здесь, не осквернят священный праздник. Человека, который нарывается столь нагло, не устранят, не выяснив, что он знает. Всем им хочется поговорить, этим злодеям мирового масштаба. Поговорить с тем, кто в курсе их планов, ведь добиться всеобщего внимания они, конечно, хотят, но не особо и рассчитывают: внимать после реализации плана уже некому. Глупо. Рауль сел рядом с ним, скрестив по-турецки ноги, и протянул дымящуюся сигарету. - Мне нравится, - выдохнул он, когда Бонд забрал сигарету из его пальцев, - мне... - сбился он и с извиняющейся улыбкой прошелся языком по протезу, будто это он был виноват в этой крошечной заминке. - Мне нравится, что ты ни на секунду не допустил, что я не существую. Это приятно. Бонд обхватил губами кончик сигареты и вместе с дымом проглотил десяток рвущихся наружу вопросов: Ты следил за мной? Почему ты не отдал меня Грэди? Зачем так долго играл в эту глупую игру? Почему ни разу не произнес имя М? - Ты куришь? - спросил Бонд, снова затягиваясь. - Нет - Алкоголь? - Нет. - А как ты ешь? Разве пища не застревает в…этой… - Бонд для наглядности прикоснулся в своей челюсти. Рауль низко рассмеялся: - Человеческие мозги высасываются через трубочку, - отшутился он. - Через трубочку, - повторил Бонд, сжимая сигарету. Может быть, подумал Бонд, он не вспомнил об М, потому что я этого не хочу? Может быть, он действительно плод моего воображения? Эта мысль причинила почти физическую боль. Она озарила сумерки словно молния, оставив после себя горьковатый привкус озона и дыма. После слов Сильвы, что ж, самое время. Это все потому что мне нравится, мне тоже…приятно. Сидеть вот так, почти соприкасаясь коленями, одинаково невидящими взглядами смотреть на цветную чехарду. И правда? Вдруг? Бонд сделал вид, что хочет стряхнуть пепел и чуть сместил центр тяжести, совсем немного, ровно на столько, чтобы их ноги действительно соприкоснулись. Настоящий. - Так ты раздаешь долги? Тому доктору, который спас тебя после плена? В свете факелов и уходящего солнца Бонд отчетливо видел мешки под большими печальными глазами Рауля. Видел, насколько длинные у Сильвы ресницы, видел изгиб сломанного носа. - Я месяц ползал брюхом по улицам, а он подобрал. Думаешь, я не способен на благодарность? - Сдашь меня ему? - Нет, - улыбнулся испанец, и впервые за этот вечер посмотрел в глаза Бонда. - Ты же сам сдашься. - У меня есть кавалерия Кью - выдал очевидный секрет Бонд, Сильва вновь улыбнулся, и Джеймс остался доволен результатом. - А у меня ничего нет, - весело откликнулся бывший агент. - Только… Огромная, словно высеченная из камня фигура пожилого колдуна возникла так неожиданно, будто выросла из-под земли. Сильва замолчал на полуслове и заинтересованно воззрился на пришельца. - Blanc, - прогрохотал человек-гора, ткнув в Сильву пальцем с двумя грубыми кольцами - les morts-vivants! Les morts-vivants! Живой мертвец - автоматически перевел Бонд, вцепляясь в рукоять пистолета. Только этого не хватало. Только не сейчас. Сильва растеряно улыбнулся и огляделся, словно пытаясь найти кого-то еще, к кому бы могли относиться слова колдуна. - Les morts-vivants! - взвыл вудун и потряс в воздухе разрисованным жезлом. - Замолчи! - по-доброму посоветовал ему Сильва, но заострившиеся черты лица выдали его настоящие эмоции. Бонд решительно отвел руку колдуна и встал между ним и Сильвой. - Вы ошибаетесь, - четко проговорил он на французском. - Уходите! Музыка оборвалась. Темные испуганные глаза африканцев внимательно следили за разыгравшейся сценой. - Tuer tous! - коверкая произношение, ответил колдун. - Maintenant!* - Как только - так сразу, - выплюнул Бонд, пытаясь спиной оттеснить Сильву к выходу из дворика. Он не видел, что делает испанец, поэтому двигался медленно, ощущая подошвами дорогих ботинок каждый мелкий камешек. Когда колдун поднял свой заточенный жезл, агент наставил на него пистолет. Это умерило пыл приближающихся аборигенов. Они замерли, словно ожидая команды, но ее так и не последовало. Бонд шел за твердо вышагивающим Сильвой в темноту узкого проулка, а им вслед по-прежнему доносилось: "Живой мертвец! Живой мертвец!" - Я же говорил, - с ноткой безумного триумфа сказал Сильва, когда они остановились на ступенях у поворота на главную улицу. - Ну что ты говорил, что? - негромко позвал Джеймс, ловя чужое дыхание, наполненное горечью. - Мистер Бонд... Чужие пальцы перехватили ладонь с пистолетом и прижали ее к бедру. Сильва подался вперед и резко вжался носом в скулу Бонда. - Что если я хочу жить? Что ты тогда будешь делать? - спросил он, и немного отстранился, когда последнее слово растворилось в объединенном дыхании. Животный инстинкт, думал агент, зарываясь пальцами в светлые пряди, чтобы иметь возможность оттолкнуть, оторвать от себя, если Сильва проявит слишком много рвения. Ведь проявит? Это животный инстинкт. И он подсказывал, как действовать дальше. В номере, снятом на деньги от Кью, нашлось все необходимое. Джеймс разложил предметы на столе: острую бритву, привезенную квартирмейстером взамен той, что осталась в Котору, катушку ниток, иглу, бутылку дешевого коньяка, купленную днем в одном из ветхих магазинчиков, туда же бросил зажигалку и пачку сигарет. - Ты еще больший псих, чем я предполагал, - покачал головой Сильва, стягивая я себя рубашку. Джеймс молча последовал его примеру, опустился на кровать и поднял бутылку. - За перерождение, - отсалютовал он, прикладываясь к коньяку. - Это новый синоним самоуничтожения? Большой красной кнопки? - Как тебе угодно. - Звучит потрясающе, - Сильва устроился рядом и подал Бонду бритву. - Пожалуй, я буду первым. Бонд развернул его спиной, подтянул ближе, устраивая между согнутых в коленях ног, и грубо прошелся пальцами по ране, нанесенной собственной рукой. - Нежнее, пожалуйста, - глухо попросил испанец и втянул голову в плечи, почувствовав, как по позвоночнику стекают струйки коньяка.- А теперь языком. - Ты заткнешься? - беззлобно поинтересовался Бонд, раскрывая острое лезвие. - Нет, - хихикнул Сильва, сжимая левое колено мужчины. - Что ж, я знал, на что шел. - Сильно сомневаюсь, мистер Бонд, сильно сомневаюсь, - пробормотал Сильва, про себя отсчитывая количество швов, которые один за другим перерезал Джеймс. Вместо боли по телу пробегали волны мурашек - руки у Бонда были до безобразия холодными, а душа просила чего-то более… интимного, теплого. Такого же теплого, как кровь, сползающая вниз за ремень брюк и впитывающаяся в полоску белья. Бонд остановился и рвано вздохнул, насыщая тело необходимым кислородом. Делать то, что он делал, и одновременно дышать было невозможно. - Ну же, - потребовал Сильва. - У нас мало времени! Удобнее перехватив рукоять, Бонд сделал надрез, вскрывая затянувшиеся ткани. В его глазах расползлось алое пятно, а пальцы задрожали, свободной рукой Джеймс быстро обхватил талию дернувшегося Сильвы и повторил движение лезвием. - Я сам все исправлю, - с трудом вспоминая подходящие слова, шептал Бонд, окрашивая пальцы чужой кровью. Это как кровопускание, как удаление яда от укуса змеи. Ты сам должен починить то, что сломал - таковы правила. Ему едва удалось дотянуться до стола. Багряными пальцами он пару раз щелкнул зажигалкой и на язычке пламени прокалил иглу. Еще раз ополоснул рану коньяком и отпил сам. Сильва от протянутой бутылки отказался, только крепче сжал чужое колено и, низко опустив голову, пробормотал: - Помнишь, какой красивой она была? Как шла ей короткая темная стрижка? Бонд промолчал, все его существо было сосредоточено на первом стежке. - Она всегда находила изъян даже в идеально завершенной операции. Дешевый коньяк отлично смывал кровь с пальцев. Постельное белье пропитывалось алкоголем. - Ну и дрянь. Бонд замер, не поверив своим ушам, настолько совпадение было поразительным. - Отвратительный коньяк, я по запаху чувствую, - продолжил Рауль, и Бонд позволил себе улыбнуться. - Потерпи, я почти закончил. - Не хочу терпеть. Давай лучше так… - строптиво помотал головой Сильва и при следующем стежке издал протяжный высокий стон. Не удержавшись, Бонд прижался губами к его лопатке. Оценив влияние своего голоса, испанец умолк только тогда, когда нитка была обрезана. За это время Бонд услышал и, кажется, навсегда запомнил каждую нотку, каждый истеричный смешок и каждый вздох. Ему захотелось задать простой человеческий вопрос: как ты? Но вместо этого он помог Раулю развернуться и вложил в его пальцы бритву. Лицо Сильвы был мертвенно бледным, и оттого казалось, что глаза его светятся еще ярче. Он никак не прокомментировал настороженное выражение лица Бонда, только хмыкнул и потянулся за поцелуем. Пройдясь языком по сомкнутым зубам, попеременно втянув в рот чужие губы, он, нисколько не расстроившись отсутствию ответной ласки, спустился ниже, как кот потерся о чужую щетину, плотным кольцом губ обхватил кадык, прошелся ниже к ключицам и, наконец, улыбнувшись своим мыслям, коротко поцеловал бледно-розовый шрам. - Не нужно было так быстро развязывать тебя тогда на острове. Бонду не хотелось вспоминать о прошлом, он откинулся назад, упираясь руками в матрац, нетерпеливо повел плечами и прикрыл глаза, игнорируя собственное возбуждение. Вопреки ожиданиям Джеймса, Сильва не воспользовался бритвой, он отложил ее в сторону и прокусил шрам зубами. Бонд не помнил, как ему удалось не вскрикнуть, но ругательства, слетевшие с языка, удержать он не смог. - Некрасивый у вас язык, - вдруг вспомнил о патриотизме Сильва. - И ругательства какие-то неблагозвучные. То ли дело испанские… - Научишь? - прохрипел Бонд. - Я хотел бы научить тебя многим вещам… - мечтательно вздохнул Рауль, удобнее перехватывая бутылку коньяка, которую они каким-то чудом еще не разлили. - Сейчас немножко пощиплет. Он выплеснул алкоголь сначала себе на пальцы, а потом и на кровоточащий укус и снова поцеловал разорванную кожу, окрашивая протез в розовый. - Так это и есть правильное лечение душевных ран? - с сомнением поинтересовался Сильва, оценивая вкус чужой крови, - Интересно… Не знаю как тебе, но мне немного полегчало. - И с силой надавил подушечками пальцев в следы собственных зубов, увеличивая диаметр каждой ранки. Бонд зашипел и выгнулся, проклиная всех мозгоправов и книжки по психологии, которые ему довелось прочесть. Сильва, извиняясь, другой рукой погладил его по бедру, удовлетворенно пробормотав что-то по-испански, положил ладонь на пах Джеймса, заставляя мужчину лечь на спину на простыни, пропитавшиеся алкоголем, и устроился сверху, практически распластавшись на чужой груди. Бонд подался бедрами вверх. Еще раз. И еще. Мужчины синхронно опустили руки меж своих тел и торопливо принялись растягивать брюки друг друга. Движения выходили мучительно медленными, Рауль злился на боль, сковывающую его тело, и пытался увеличить темп, но Джеймс неизменно его останавливал, сжимая в пальцах оба члена. - Да что б тебя! - возмущался Сильва, но каждый раз замирал и целовал Бонда, оставляя после себя привкус пластика. - У нас мало времени. - Я знаю. Знаю. Запустив пальцы в растрепавшиеся светлые волосы, Бонд прижался лбом к щеке Сильвы и, не раздумывая, стал целовать его в закрытые глаза, в скулы, подбородок, пресек попытку вырваться и, наконец, проник языком в чужой рот. Ощущения от прикосновений к скользкому металлическому нёбу были неприятным, но Бонд не спешил отстраняться. Сильва сам прервал поцелуй. - Извращенец, - рассмеялся Сильва. - Фетишист. "Некрофил", - подумалось Джеймсу, но он не сказал этого вслух, просто отринул все мысли и отдался процессу. Первым кончил Сильва. Приглушенная наслаждением боль, сдерживающийся ради него Бонд, в кое-то веки разгоряченный и живой, и смесь запахов крови и коньяка вырубили его, стерев из памяти все лишнее. Наступала блаженная тишина, разбавляемая только низкими стонами Джеймса, брошенного на произвол судьбы и вынужденного дрочить себе самому. Потом они лежали плечом к плечу, Бонд - глядя в потолок, а Сильва - вжимаясь лицом в простыню. Брюки Джеймса были безнадежно испорчены. "Не уберег. Прости, Кью", - подумалось агенту. Нужно было в душ: кровь, высыхая, неприятно стягивала кожу, тело по-прежнему полыхало огнем и требовало прохлады. Собравшись с силами, Бонд принял вертикальное положение, хрустнул шеей и побрел в сторону ванной. - Джеймс. - У Сильвы вновь был его прежний насмешливый голос, исчезли горькие нотки, которые так напрягали Бонда. - Не израсходуй всю воду. Оставь и мне немного. Англичанин кивнул и закрыл за собой дверь, прекрасно зная, что когда вернется обратно, Сильвы в номере уже не будет. Уронив бритву в раковину, Бонд разделся и встал под скупые струи старенького водопровода. Саднило прокушенную кожу, Джеймс аккуратно притронулся к шраму, оценивая нанесенный ущерб. Внешне все выглядело не очень плохо, по крайней мере, лучше, чем у Сильвы. Но внутри… Глубокий вдох едва ли помог справиться с дурнотой. Бонда мутило, нет, не от произошедшего, а от ожидания того, что произойдет. Передатчик в кармане снятых брюк был включен. Бонд чувствовал себя новичком, который выучил все лекции, но все равно сомневался в правильности своего ответа. Это было на редкость неприятное ощущение, забытое, похороненное. Пройденный этап. Конечно, прежде всего Бонд ставил на себя, и только потом уже - на кавалерию. Так было не первый раз, и от такого расклада никогда еще не хотелось пойти проблеваться. Оставив воду включенной, Бонд подошел к небольшому зеркалу, прикоснулся ко лбу, переносице, прошелся пальцами по крыльям носа, задержал движение на губах, будто впервые видел собственное лицо, сжал руку в кулак и замахнулся. Кулак замер в дюйме от отражения. Джеймсу не нравится его новый взгляд, неуверенный бледный, настороженный. Наверное, такой же взгляд был у Тьяго Родригеза, когда тот принял свое последнее оперативное решение: "Я выполню свой долг. Только немножко по-другому". - Проклятье, - Джеймс навис над раковиной, схватил бритву и губами прижался к тыльной стороне ладони, чувствуя щекой прохладу металла. Капли воды разбивались о кафель, за закрытой дверью не раздавалось ни звука, но Джеймс и так знал, что там происходит. Он извлек из кармана брюк мини-передатчик. Второй раз Сильва так не попадется, а значит, не попадется и Грэди. Хвала небесам, на сей раз передатчик действительно был мини. Бонд положил его на язык. Вот Кью рассвирепеет, подумал агент, сглатывая. Выждав еще минуту, он, обнаженный, не вооруженный, покинул душную ванную. Сюрприза у пятерых головорезов, поджидающих агента в номере не получилось. Бонд смерил их насмешливым взглядом и поинтересовался, можно ли ему одеться. Под совершенно равнодушными взглядами Бонд принялся натягивать рубашку на все еще влажную кожу. Ткань, соприкоснувшись с укусом, сразу же расцвела кровавым пятном. Джеймс улыбнулся. Он гордился отметиной, словно медалью за отвагу. *** Они сняли с него черную повязку, грубая ткань скользнула по лицу, и мир обрел цвета. Годы скитаний изменили черты Грэди до неузнаваемости. Это был уже не тот окрыленный идеями приятный парень с четкой линией профиля и забавной курчавой челкой, который смотрел со старых фотографий в папке Кью. Перед Бондом стоял мертвец. С заострившимися чертами лица, глубоко запавшими бледными глазами, с узловатыми пальцами и седой копной волос. Айна, демонстративно державшая отца за руку, казалась слишком живой для такого общества. Возможно, у нее еще были шансы выбраться, не заразившись той опасной болезнью, которая поразила всю ее веселую семейку, да и самого Бонда. Джеймс повернул голову, насколько позволяли путы, и огляделся. Место, в которое его привезли, больше всего напоминало бункер. Тяжелый свод потолка, выскобленный вычищенный пол, лампы дневного света. Ярко, пусто, исцарапано. По бокам - парочка белоглазых охранников. Сильвы нет. Бонд проглотил неуместное разочарование и учтиво поздоровался. Ему захотелось сделать это именно так: первым, вежливо, растягивая звуки. Сильвы нет, Бонду чувствовал, что теряет интерес. - Как вы, мистер Бонд? - Грэди высвободил руку из цепких пальчиков дочери, и участливо склонился над Джеймсом. - Я имею в виду ваше физическое состояние? Никаких проблем, отклонений? У вас есть аллергия на какие-нибудь препараты? - А что? Хотите накачать меня вашей дрянью и отправить убивать Королеву? Это избито. К тому же… зачем? Доказать миру, на что вы способны? Похвастаться своим детищем? - Королеву? У вас богатая фантазия, ноль-ноль-семь. Бонд попытался пожать плечами. Не слишком удобный маневр для связанного. - Вы хотите, чтобы вас оценили по достоинству. Хорошо. Я оценил. Что дальше? Комариный укус, щипок, ничего-не-почувствуете…так доктора называют укол? Так вот: Бонд почувствовал. - Новая формула, - пояснил Грэди, пряча шприц в кармане серых брюк. - Интересно, как вы оцените ее? - Забавно. Мы словно большая любящая семья… Я уже представляю совместное Рождество, - отозвался Бонд, предчувствуя появление озноба. - Только я что-то не вижу старшенького… - Вы о Рауле, мистер Бонд? Знаете, как сложно было его вытащить? - Препарат, позволяющий впасть в состояние, не отличимое от клинической смерти? - подсказал Бонд. - Не думаю, что вам было трудно изобрести нечто подобное и скормить своему любимому подопытному кролику. - Полгода, Бонд! - рявкнул ученый. - Полгода под ножом садистов! Я сделал то, что должен был, я спас жизнь. - Вы никого не спасли. Ни его, ни себя. А! - Джеймс поднял голову, прислушавшись. - Вот и кавалерия. Бетонные стены глушили звуки, но не настолько, чтобы не узнать автоматную очередь. - Не видать тебе передовицы, - ухмыльнулся Бонд, игнорируя действие инъекции. А оно имело место быть. Конечности холодели, глаза слезились, сердце заходилось бешеным ритмом. - Пошли, - распорядился Грэди, обращаясь к дочери, Он отвернулся и не видел, что Айна нерешительно подошла к Бонду, наклонилась и коснулась его губ. Бонд с удивлением почувствовал прикосновение чужого языка, и интуитивно приоткрыл губы. В рот скользнула крошечная капсула. - Привет от Тьяго, - прошептала Айна, выпрямилась и быстрым шагом нагнала открывающего дверь отца. Первой мыслью был цианид. Второй, противно кольнувшей в груди, - антидот. Забыв как дышать, Джеймс перекатывал во рту овальную капсулу. Неуместные слезы, вызванные действием инъекции, катились по щекам и капали на рубашку, сливаясь с расплывшимся пятном крови. Бонд терял сознание. Просто, без спецэффектов и боли, Бонд засыпал, угасал, стекленел, но все еще удерживал во рту капсулу. Грэди и правда, гениален, подумал Бонд, понимая, что ему остались считанные секунды. Но далеко химику уже не уйти. В голову лезли какие-то глупости. Сцены из детства, картины туманных вершин Шотландии, яркие танцы бенинских колдунов, барабаны и колокольчики. Бонд раскусил капсулу. *** Первая смс-ка от Сильвы пришла через пять минут после окончания встречи с Меллори. "Новое задание? Пожалуйста, скажи, что это будет страна с холодным климатом" "Готовь лыжное снаряжение" - ответил Бонд. Агенты, встречающиеся ему на пути, провожали Джеймса удивленными взглядами. За последний месяц Бонд впервые был в хорошем расположении духа.