Рукопись Войнича +313

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Tom Hiddleston, Chris Hemsworth (кроссовер)

Основные персонажи:
Томас Уильям Хиддлстон, Крис Хемсворт
Пэйринг:
Крис Хемсворт/Том Хиддлстон
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
AU
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
Миди, 40 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Эта работа была награждена за грамотность

Награды от читателей:
 
«Безумная страсть!» от Жажда_полета
«Невероятно чудесная история! » от Laufeyjar_Sonr
«Шикарный ориндж!» от Гела
Описание:
Хемсворты на протяжении долгих лет владеют компанией - медиаконгломератом. Их могущество распространено на множество СМИ, телевизионные каналы, а так же компании, снимающие кинофильмы. Место президента, после ухода основателя, занято отцом Крэйгом Хемсвортом, а его сыновья, Люк и Крис активно делят место генерального директора, в то время как Лиам наслаждается молодостью и деньгами семьи.
Хемсворты настолько далеки от обычной мирской жизни, что не замечают слежки.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Рукопись Войнича — таинственная книга, написанная около 600 лет назад неизвестным автором на неизвестном языке с использованием неизвестного алфавита. Поговаривают, что за шифром стоят такие глобальные тайны, как философский камень и эликсир вечной молодости, множество астрономических предсказаний и т.д.
Заметочка!!! Том реально очень странный, а Крис лапонька и, как оказалось, романтик.
4 сентября 2013, 20:35
Крис всегда подмечал детали. Хотел он этого или нет, но взгляд выхватывал самое важное, фокусировал и отправлял полученную информацию дальше. А там, по проводам, обработав детали, мозговой центр решал стереть данные или же сохранить среди десятка папок и файлов.
Сейчас Крис, раздраженно поглядывая на часы, не мог не зацепить взглядом собеседника брата. Лиам, хмурясь, перелистывал папку с бумагами. Рядом с ним, сильно сутулясь, стоял неприметный, тонкий как жердь мужчина.
Крис сразу же выхватил из облика подчиненного брата зализанные назад темные волосы, тяжелые, в роговой оправе очки, слишком длинные пальцы и тонкие, почти бескровные губы.
Мужчина нервничал, трясся, как осиновый лист на ветру, постоянно заламывал руки и облизывал острым языком невидимую нить губ.
Видимо, Лиам вновь нашел ошибку. Не смотря на то, что брат вовсю пользовался своим положением в компании, от выполнения прямых обязанностей руководителя IT-отдела его никто не освобождал.
Крис хмыкнул, поправил узел темно-синего галстука.
Паршивый из младшего брата получился директор, с подчиненными он был на короткой ноге, чересчур много позволял и шел навстречу, даже когда этого делать не нужно было.
Зато Лиам обладал поистине собачьим чутьем в сфере информационных технологий. За подобный талант ему прощали отвратительное руководство. Совет директоров едва ли не выл от восторга, когда очередной проект Лиама приносил успех и баснословную прибыль.
Крис устал ждать. Брат мог, впав в некое подобие транса, изучать документы часами, держа в подвешенном состоянии и его и несчастного специалиста, больше напоминающего тонкую ветвь ивы.
- Лиам!- напомнил о своем существовании Крис, указал на часы, давая брату понять, что время их ждать не собиралось.
- Проверь ещё раз, - покачал головой Лиам, отдавая бумаги тощему неприятному сотруднику. Тот кивнул, качнулся в сторону, когда начальник передал документы, словно любое неосторожное движение Лиама могло его переломить.
- В чем дело? – спросил Крис, едва брат поравнялся с ним.
- Что? Не обращай внимания, - отмахнулся Лиам. – Просто он допустил кое-какие просчеты.
Младший брат беспечно улыбнулся, вцепился Крису в руку и потащил в сторону конференц-зала.
- Исправит?
- Конечно. Я ему подсказал, где именно ошибка, - хмыкнул Лиам.
Крис обернулся на тощего мужчину. Тот воровато отвел взгляд, тут же опустил голову и, делая несколько осторожных шагов назад, плавно, незаметно, по стеночке, исчез за ближайшей дверью.
Крис пожал плечами, обратил все свое внимание на брата и тут же забыл и про согнутую вопросительным знаком спину напортачившего сотрудника и про его хищные острые черты лица, которые тут же растворились в памяти.
- По какому поводу отец нас собрал на этот раз? – лениво поинтересовался Лиам. – Может, как-нибудь без меня?
Крис покачал головой. Надавив на ручку, повернул и, едва сработал замок, отворил дверь:
- Не в этот раз. Решается вопрос о назначении генерального директора.
- О! Ты и Люк никак не можете поделить одну мечту на двоих? – хохотнул брат.
- Это не смешно, - оборвал его Крис, и взгляд его заледенел при виде старшего брата, лениво перелистывающего бумаги за огромным столом для переговоров. Люк даже головы не поднял, чтобы поприветствовать их. – Это власть, Лиам.

Естественно, это ни к чему не привело. Конечно, на что он, дурак, надеялся, выступая против старшего брата?!
Крис дернул узел галстука и, не рассчитав, насколько туго его затянул, едва не придушив себя.
Черт бы всё и всех побрал!
Крис в бешенстве сорвал галстук, отправил полоску ткани в полет, но тот не долетел до постели, завалился у ног послушной полудохлой змейкой. У Криса перед глазами все залило красным пламенем бешенства.
Люк обставил его, как ребёнка, заставив при этом послушно плясать под свою дудку. Как бы Крис не сопротивлялся, под нападками брата пришлось уйти в глухую оборону, а это уже пятьдесят процентов провала.
Совет директоров, поддавшись обаянию и ораторскому таланту Люка, отдал подавляющее количество голосов старшему сыну Хемсворта.
Крис же остался за бортом, злой, расстроенный, с уязвленной двумя отданными голосами гордостью. Лиам, наивный, отдал ему свой, но ситуацию не спас. Отец представил нового генерального директора совету, и тот благодушно принял сияющего Люка, награждая его аплодисментами.
Это был провал.
Нет, Крис не ненавидел своего брата, наоборот, восхищался им и искренне любил. Люк делился в ответ такими же чувствами, но едва дело доходило до работы, оба превращались в хищных, одержимых властью животных. А зверью одной породы тяжеловато делить столь желанную территорию. Одному, так или иначе, придется уйти в тень второго или вовсе покинуть родные пенаты.
Но Крис был слишком упрямым, чтобы признать собственное поражение. У него ещё будут шансы занять вожделенное кресло, главное, выждать и лучше подготовиться. Сегодня он шел напролом, старался взять своё, удавив лоб в лоб, но Люк ловко надавал ему щелбанов и оставил с дрожащими от обиды губами, разметал в пух и прах все доводы, ущемил амбиции.
Крис добрел до бара, налил себе щедрую порцию огненного виски и выпил залпом, даже соды и льда не добавил.
Отец и дед брали своё хитростью и точным расчетом – это уже семейные черты. Люк последовал по той же тропке и не прогадал, ему же, Крису, пора приобщиться и унаследовать семейные традиции.
Виски почти не грел горло, в груди от огненного напитка становились только гаже.
Крис поставил бокал на столик, коснулся кончиками пальцев кромки, мазнул по влажному стеклу.
Сейчас необходимо успокоиться, затаиться и разработать четкий план действий, а главное, ни в коем случае не потерять поддержку Лиама. Его голос и несколько процентов акций необходимы, как воздух.
Крис отвел руку от стакана, коснулся пальцами своих губ. Кожа пахла виски. Крис лизнул свои пальцы, но вкуса так и не почувствовал, только манящий аромат алкоголя вертелся на кончике языка.
- В чем дело?!
Портфель выпал из рук. Пухлые папки, раскрыв свои картонные и пластиковые крылья, приземлились рядом. Бумаги в них примялись, уголки загнулись.
Крис закипал с каждой секундой. Пока нерасторопный работник, с которым они столкнулись в коридоре, нервничал и пытался подобрать свои папки, Крис отсчитывал секунды. Те тянулись отвратительной карамельной нугой, нагретой его раздражением и злостью.
Работник собрал свои папки, прижал их к груди.
- Мой портфель, - напомнил Крис, уничтожая сотрудника взглядом.
Мужчина выпрямился, но тут же согнулся, ссутулился и как-то съежился на глазах. Где-то на задворках памяти вспыхнули яркими цветами воспоминания и о тонких губах, и о тяжелых очках, и о длинных пальцах, которые сейчас судорожно вцепились в корочки папок.
- Что? – запинаясь, переспросил мужчина.
- Мой. Портфель, - процедил Крис. – Он. Упал. Когда. Вы. Врезались. В. Меня.
Он чеканил каждое слово, и те ушатом ледяной воды обрушились на голову несчастного работника.
- И… что? – робко спросила жертва начальничьего беспредела.
- Поднимите.
Крис откровенно издевался, понимал, что тем самым не красит себя в глазах подчиненного, а тот, разжигая волчий аппетит, затрясся сильнее, сглотнул шумно.
- Мой портфель, - гадко улыбаясь, напомнил Крис.
Сотрудник нервно поправил сползающие на кончик носа очки, закивал и опустился на корточки.
Крис едва сдержал рвущийся из груди смех. Это просто форменное издевательство над его эго. Если бы этот заморенный тощий мужик пал перед ним на колени, чтобы выполнить приказ, тогда можно было бы увериться в собственной мелочности. А на такие низкие качества Крис размениваться не привык, от этого рассердился ещё сильнее, заметив, что сотрудник все же преклонил одно колено, когда папки вновь стали падать из его рук.
- Дай сюда! – не сдержался он.
Сотрудник вздрогнул, вскинул на Криса глаза. Эти очки только уродовали, словно рассеивали каждую черточку, делая лицо скупым на яркие детали, коими мог бы считаться прямой нос или очень яркие светлые глаза.
Крис прищурился, силясь понять, каким именно цветом зажегся взгляд подчиненного, но не успел. Мужчина как-то чересчур поспешно вскочил на ноги, передал Крису портфель.
- Извините, - пробормотал он, опустив голову, вновь вцепился в папки.
Крис открыл было рот, чтобы, скрипя сердце, попросить прощение у несчастного сотрудника, который имел глупость столкнуться с взвинченным, еще не отошедшим после совета директоров начальником, но в кармане зазвонил мобильник, разом перенося все мысли Криса на этот звонок.
- Лиам? В чем дело? Где ты?
Мужчина рядом мялся, все изучал идеально чистый пол.
- Какая вечеринка?! Ты о чем?
Крис внимательно выслушал брата, зарычал в трубку так, что сотрудник рядом изумленно подпрыгнул:
- Этот чертов клуб «54» известен своей дурной славой! Что ты там забыл?! Какая ещё Сандра?! Езжай домой и проспись! Сейчас только шесть вечера, а ты уже пьян в стельку!
Сотрудник все же проблеял какие-то извинения и рванул прочь, спасаясь бегством, пока начальник отсчитывал младшего брата.
- Не буду я тебя забирать! Сам доберешься!- орал Крис. – Нет! Хватит смеяться! Быстро домой!
Крис, слишком поздно осознав, что орет на весь коридор, поспешно подошел к лифту, нажал на кнопку. И едва зеркальные дверцы разъехались в стороны, юркнул в кабину.
Сотрудники, словно мыши, тут же зашушукались за своими дверьми, обсуждая громкий разговор одного начальника с другим.

***



Вывеска была неприметной. С одной стороны перегорели лампочки, и подсветка уже не так бросалась в глаза, не зазывала отчаянную, не обремененную ничем молодежь провести несколько часов в царстве вседозволенности и порока.
Крис читал и перечитывал одну единственную строчку, состоящую из короткого набора цифр: «54». Ни единого слова о том, что именно обозначали эти цифры: клуб, бар, закрытая частная школа.
Крис поежился, поднял полы пальто.
На серой, обшарпанной двери, ведущей в клуб, остались куски старых афиш и объявлений, которые кто-то немилосердно сорвал.
Крис присмотрелся, чертыхнулся. Кажется, не так давно здесь сцепились какие-то ублюдки, возили друг друга носами по каменным стенам и многострадальной двери, оставляя неровный кровавый след.
Отвратительно. И что такого привлекательного Лиам нашел в таком гадюшнике? Лишь бы не подцепил ничего и на наркоту не подсел.
Крис поежился. Осень наступила на удивление быстро. Листва пожелтела за считанные дни, и деревья, сбросив её, царапали друг друга сухими голыми ветвями.
Хищный спортивный автомобиль Лиама цеплял на свои полированные бока свет и тени, отблески чьего-то веселья и кутежа.
Крис коснулся дверки, крыши. Ладонь, затянутая в тонкую кожаную перчатку, сбросила с лобового стекла желтый лист – один из обрывков вечернего платья цветущей осени.
Лиам любил этот автомобиль. Естественно, это же он, Крис, подарил его брату на его восемнадцатый день рождения.
Серая дверь распахнулась, и на улицу вместе с отдаленными звуками музыки, обрывками чужого смеха, оставляя за спиной кутерьму и веселье, вывалился пьянющий Лиам. Младший брат едва на ногах стоял, вздыхал тяжко и, качая головой, все пытался сунуть руку в карман короткой куртки. Но не получалось.
- Ну, ты и пьянь, - процедил Крис, наблюдая за братом, за тем, как тот неуверенно, заплетаясь в собственных ногах, пытался сойти с невысокого крыльца. Всего несколько ступенек, но Лиам, с красным от клубной жары и невероятного количества алкоголя лицом, едва не навернулся.
Крис подскочил к нему, успел удержать за плечи.
- Брат! – икнув, закричал Лиам, полез обниматься.
- Хватит! Хватит, кому сказал! Не лезь ко мне! Лиам, ты воняешь! Кошмарный перегар. Гадость редкостная.
Лиам расплылся в улыбке, посмотрел на брата осоловевшими глазами.
- Зачем надо было так напиваться?!
- Мы… с друзьями в… в… встретились! – поделился радостью Лиам.
- Да что ты там ищешь?! Истину? – взвился Крис, увидев, как Лиам продолжил свои археологические раскопки в кармане куртки.
- Б…. Б…. Брелок, - протянул Лиам, выудил, наконец, заветный приз, сунул в руки обалдевшему Крису.
- Я же на своей…..
- Кататься хочу, - брякнул Лиам, печально вздохнул, а потом согнулся пополам.
Крис не на шутку перепугался, коснулся плеча брата:
- Плохо?
Лиам кое-как занял вертикальное положение, стащил куртку, бросил брату.
- Замерзнешь же, - недовольно протянул Крис.
- Жааааарко! – Лиам вдохнул полной грудью.
- Надень куртку.
- Неееет!
- Надень!
- Нет!
- Пальто моё дать?
- Дай.
Крис вздохнул, бросил куртку на капот автомобиля, расстегнул пуговицы и надел пальто на брата, как на маленького. Тот все никак не мог сунуть руки в рукава. Тяжеленные пудовые ручищи падали, прижимались к телу. Лиам даже посапывать начал, склонив голову.
- Эй! – рявкнул Крис. – Не спать!
Кошмар, кажется эта мелкая пакость, которая была почти с Криса ростом, собрался спать стоя, причем в грязном переулке, среди мусорных баков, сырости и луж.
- Давай в машину!
Лиам резко вскинул голову, посмотрел в глаза брату осмысленными яркими голубыми глазами. А потом позеленел, прижал ладони ко рту и, резко повернувшись, припустил за угол дома.
Крис посчитал до одного.
Лиама выворачивало наизнанку, он тяжело дышал, с хрипами, постоянно сплевывал и что-то бурчал себе под нос. Крис успел замерзнуть. Покосившись на сиротливую куртку, нацепил её. Все лучше, чем дрожать и настороженно коситься по сторонам.
Лампы в фонарях подозрительно помигивали, угрожая в любую секунду перегореть. Свет и без того был паршивым.
Крис уже не видел брата, только слышал его дыхание. В таких сизых сумерках кошки, видимо, становились серыми.
- Эй! – позвал Крис, щелкнул брелком, и автомобиль любезно подмигнул раскосыми длинными фарами.
Крис задал ещё одну комбинацию. Мотор включился автоматически. Машину изнутри залило теплым ласковым светом.
Автоподогрев работал на совесть.
Крис чертыхнулся. Им лучше было бы убраться отсюда быстрее, сесть в теплый, Крис готов был в этом поклясться, салон и вернуться в родовой особняк.
Кожа на затылке покрылась мурашками.
- Эй! – напомнил о себе Крис, но Лиам никак не отреагировал.
Мурашки на затылке едва ли не в марафонский забег пустились по его телу. Предчувствие беды кольнуло уже где-то между лопаток, но Крис слишком поздно обернулся.
Он не слышал, как к нему осторожно подобрались со спины, он попросту не смог услышать ни единого шага. Складывалось впечатление, что неизвестный передвигался ничуть не громче ловкой кошки.
К лицу прижали платок, надавили и тут же вцепились в волосы на затылке, не давая дернуться.
Не получилось крикнуть. Шокированный, Крис хотел было закричать, но, вдохнув, тут же отключился, потерял сознание.
Человек, которого со спины обнимала темнота, подхватил тяжелое тело, охнул, не рассчитав собственные силы.
Автомобиль продолжал сыто мурлыкать, заманивать своим теплым светом.
Бесчувственного Криса запихнули в салон, захлопнули мягко дверцу и мгновением позже, подхватив с земли упавший брелок, заняли место за рулем. Длинные пальцы, кепка, низко надвинутая на глаза и тонкие губы, сжатые в упрямую черточку.
Он повернулся к своей жертве, но тот, склонив голову к дверце, не шевельнулся, покорно лежал на пассажирском сиденье.
Хмыкнув, похититель мельком взглянул на светловолосый затылок, на кожаную коричневую куртку, в которой жертва уходила с работы.
Свет в салоне стал приглушенным, а затем и вовсе погас.
Автомобиль замурлыкал мощными внутренностями и, оправдывая свой концерн, сорвался с места.
Через несколько минут Лиам, утирая тыльной стороной ладони подбородок и рот, выглянул из-за угла, потоптался, ища все ещё мутным взглядом машину и брата.
Сплюнув горькую слюну, махнул рукой и, пошатываясь, вернулся в клуб догуливать эту ночь. Другого же ему не оставалось, раз брат свалил на его машине, да ещё и бросил одного. Хорошо, что хоть пальто отдал, в нем не холодно будет возвращаться по утру домой.

***



Крис застонал. Виски простреливало. Боль, как ток по проводам, устремилась по сотням вен и капилляров к затылку, налилась пульсирующим комком. В горле першило, а все тело затекло от неудобного положения. Неужели они вчера настолько надрались, что сегодня придется взять вынужденный выходной и мучиться похмельем, чтобы сотрудники и совет директоров не видели наследника империи в неподобающем виде?
Стоп. Они с Лиамом вчера не пили. Это мелкий пакостник вновь сорвался отмечать с друзьями известный только им одним праздник, хотя, был ли праздник, и был ли для подобной гулянки повод?
Он вчера заехал за братом. Ждать пришлось недолго, Лиам вывалился из дверей клуба, расплылся в улыбке, заметив его. Все остальное произошло в считанные минуты.
Крис пошевелил ногами и руками. Связан. Иного он и не ожидал.
Осторожное движение рядом заставило напрячься. Крис приоткрыл глаза именно в тот момент, когда перед ним присел на корточки худой скуластый мужчина. Его лицо было смутно знакомо. Крис никак не мог вспомнить, где именно мог пересечься с собственным похитителем.
Задать вопрос не получилось - во рту кляп. Крис замычал, метнул злой взгляд на мужчину, потом осмотрел себя. Все в порядке, только он без обуви и в одном носке, второй… ему засунули в рот, а сверху хорошенько припечатали скотчем, чтобы не выплюнул.
С языка готовы были сорваться вопросы, но кляп глушил их все, получалось только отчаянное мычание.
Мужчина внимательно смотрел на Криса, оценивал что-то холодным цепким взглядом. Провел ладонью по острому лицу. Крису на мгновение показалось, что о такие скулы можно пальцы изрезать.
И все же что-то неуловимо знакомое было в облике похитителя. И без того тонкие губы опасно поджаты, словно их обладатель сдерживал гнев, зато в умном взгляде равнодушие и какая-то непонятная тоска. Крис видел как-то обладателя точно такого же взгляда. Отец познакомил его со своим армейским другом. Друг много где побывал: от Ближнего Востока до Азии, и много видел в своей жизни. Он убивал: врагов, мирных граждан, дезертиров.
У человека перед ним был точно такой же взгляд. Крис невольно вздрогнул, попытался отползти назад, но только неловко завалился на бок.
Во взгляде мужчины что-то промелькнуло, Крис так и не смог разобрать. Похититель молчал, что-то прокручивал в голове, по глазам невозможно было понять, какие именно расчеты он делал, как сопоставлял факты и выносил возможные варианты решений, с точность до миллионной доли выделяя вероятности собственного успеха.
Крис возмущенно зарычал, взял все-таки себя в руки. Но его крик разбился, разлетелся на сотни острых осколков, когда похититель занес руку и наградил изумленную жертву жесткой и достаточно сильной пощечиной.
Не боль, а шлепок отрезвили Криса. Церемониться с ним не станут, поблажек тоже не дадут. Следовало вести себя скромнее и тише, особенно сейчас, когда мужчина вытащил из недр куртки пистолет.
Крис пораженно вздохнул. И тут же узнал, кто именно перед ним. Подчиненный брата! Тот самый забитый, испуганный программист, который налетел на него недавно.
В памяти тут же всплыл ворох деталей: черные, зализанные волосы, очки, дерганые движения, нервные жесты.
Сейчас же перед ним сидел до абсурда спокойный мужчина. И волосы у него, как оказалось, не черные и прямые, а рыжие и кудрявые.
- Ты не входил в мой план, - сухо сообщил похититель.
Крис вздрогнул – не ожидал, что с ним заговорят и тем самым прервут их молчаливый диалог взглядами.
Мужчина вытащил из кармана куртки пачку сигарет, выбил одну и отправил в рот. Зажал темными, красными губами фильтр и прикурил, прижав к сигарете пистолет, оказавшийся зажигалкой.
- Лиам надел твое пальто?
Крис изумленно вылупил глаза. Да что здесь вообще творилось?!
- Кивни головой, если ответ положительный, - посоветовали ему. – Или мотни, если отрицательный.
Крис упрямился, за что вновь получил по лицу. Щека загорелась унизительным огнем. Его никогда не били. Ни родители, ни друзья, ни враги.
- Я жду, - мужчина глубоко затянулся, вытащил сигарету, стряхнул пепел себе под ноги.
Крис вынужден был кивнуть.
- Лиам остался в клубе?
Вновь кивок.
- Я просчитался, вы очень похожи, - хмыкнул похититель. – Но из тебя получится отличный трофей, даже лучше, чем из малыша Лиама.
Крис нашел в себе смелость саркастически выгнуть бровь. Малыш Лиам? Этот малыш был с него ростом, такой же крепкий и сильный. Худосочный, жилистый мужчина рядом с ним показался бы хрупкой статуэткой. Вот только била статуэтка внушительно, хорошо, что только ладонью. Крис даже представить не хотел, какой силы мог быть настоящий удар.
- Меня зовут Том, - представился тот. – И с этого дня мы будем дружить, мистер Крис Хемсворт.
Он поднялся на ноги. Крис вынужден был задрать голову и взглянуть на возвышавшегося над ним Тома. Тот вновь затянулся, выпустил дым, на короткое мгновение скрылся за призрачной завесой, а потом отбросил сигарету щелчком. Та приземлилась в опасной близости от голой стопы Криса.
- Я сейчас вернусь с подарком. Не думай делать глупостей. Чем покорнее ты будешь, тем дольше останешься… целым.
Крис вздрогнул от этих слов. И Том, довольный подобной реакцией, вышел из комнаты, дав тем самым Крису немного времени для раздумий и быстрый осмотр места, в которое его привезли.
Темная небольшая комната. В углу узкая койка, застеленная старым, но на вид свежим бельем. Окно плотно зашторено, ни единый лучик не пробивался через тяжелую тряпку.
Крис бегло осмотрел потолок с сиротливой лампочкой на длинном шнуре без абажура, голые стены, обклеенные бледными обоями в мелкий ромбик и белоснежную дверь. Та тут же отворилась, противно скрипнула несмазанными петлями.
Том вновь курил, перекатывал сигарету из одного уголка губ в другой, щурился от дыма. Его похититель был немногословен. В руке он держал фотоаппарат. Крис моментально признал в нем поларойд.
Том молча щелкал по кнопке. Криса слепила вспышка, он мычал и дергался, пытался лягнуть похитителя, но тот отошел всего на несколько десятков сантиметров от негодующей жертвы, и достать или задеть его было уже невозможно, что ещё сильнее злило Криса.
Снимки падали на пол, стелились аккуратными квадратами, отходили от свойственной им желтизны, проявляя изображение.
Том сменил кассету, но фотографировать больше не стал, взглянул на Криса. Тот ответил гневным мычанием, дернулся для наглядности, всем своим видом показывая, что сдаваться не намерен.
Том покачал головой, сплюнул сигарету себе под ноги. Непослушание он не любил. И наказывал за него.
Крис захлебнулся криком, когда первый удар пришелся по ребрам. И второй, третий. Том награждал его увесистыми пинками, но не терял головы, разумно использовал силу, чтобы ни в коем случае не сломать ребра или повредить внутренние органы.
Крис напрягся, ожидая очередного удара, но его не последовало. Он перевернулся на спину, закрыл глаза и тяжело задышал. Кляп намок от слюны, давил на язык. Крис начал задыхаться.
Над головой вновь сверкнула молния. Том продолжал его фотографировать. Крис вынужден был открыть налитые тяжестью веки, когда Том надавил ему на грудь ногой. Кивнул, без слов хваля жертву за такую покорность и согласие. Однако теми не пахло и в помине. Тело ныло, ребра жгло огнем, к тому же эта рыжая выдра так ощутимо давила ему на грудь, что дышать Крис мог через раз.
Ещё несколько раз сработала вспышка, схватила образ связанного Криса, а затем все стихло.
Том шагнул к своей жертве, прошелся по фотографиям, совершенно не жалея плод своего труда, вытащил что-то из кармана куртки.
- Ты привыкнешь ко мне, - неожиданно произнес он, отбросив фотоаппарат в сторону. Тот обиженно стукнулся пластмассовым корпусом о стену. – У тебя не будет выбора.
Крис сверлил Тома взглядом, грозно сводил золотистые брови.
- Это, - он дал Крису возможность рассмотреть тонкий ошейник, - обязательно.
Крис тут же забрыкался, но Том надавил ему на грудь сильнее, ещё и пяткой поддал для верности.
- Не вздумай дергаться.
Естественно, он не послушался. Он не просто дергался, Крис рвался из пут, но веревка ещё сильнее перетягивала запястья, натирала кожу до крови.
Том наградил его очередной оплеухой. Щека загорелась алым.
- Я же просил, - укоризненно покачал головой Том. – Мы могли бы обойтись без насилия.
Крис вынужденно кивнул головой.
Пальцы у Тома прохладные, ладони сухие, со слегка загрубевшей кожей. Он осторожно коснулся шеи Криса, погладил затылок, словно успокаивал расшалившегося щенка, а потом ловко и быстро застегнул ошейник. Механизм щелкнул, словно к смерти его приговаривая.
- Я тебя сейчас развяжу.
Крис замер, уставился на похитителя недоверчиво, а тот продолжил говорить, не обращая внимания на этот взгляд:
- Условия и смысл просты. Ты не должен отходить от меня дальше, чем на двадцать метров. Если вздумаешь сбежать, то умрешь.
Том надавил пальцем на кожаную полоску ошейника:
- Я сам изобрел. Если расстояние между нами увеличится больше, чем на двадцать метров, ты не успеешь и шага сделать, как тебя разорвет на куски, - равнодушно добавил Том, очерчивая пальцами края ошейника. – Голову оторвет сразу же, будь уверен.
Крис злобно замычал.
- Проверять не советую, - покачал тот головой. – Вздумаешь напасть и покрошить меня на фарш, так же сдохнешь. Механизм напрямую завязан с моим сердечным ритмом. Остановится мое сердце – разорвется твое.
Том вновь хлестанул Криса по лицу, когда тот вздумал отвести взгляд.
- Не смей снимать его. Вздумаешь сорвать – сработает защитный механизм.
Крис насмешливо взглянул на Тома, тот утвердительно кивнул головой, не стал бить, только смотрел в яркие голубые глаза:
- Правильно думаешь. От тебя только кусочки останутся.
Том потянулся к скотчу на лице Криса. Тот дернул головой, стараясь избежать прикосновения.
- Бить больше не буду. Ты уже все усвоил.
Крис действительно все усвоил, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять смысл брошенных слов. Его похитил хладнокровный психопат, который будет шантажировать его семью фотографиями, требуя выкуп. И что самое противное, Крис не сможет отойти от похитителя ни на шаг, в противном случае ему не жить. Этот тощий ублюдок не блефовал. Крис умел разделять ложь от правды, за свою жизнь научился ранжировать их. Том не лгал, и ранжировать Крису оставалось правду.
Хемсворт напрягся, когда Том поддел край липкой ленты и потянул – медленно, осторожно, словно боялся причинить своей жертве боль.
Что-то такое промелькнуло на лице похитителя, что Крису стало не по себе. Тот словно наслаждался процессом, ловил только ему одному понятный кайф.
- Мое полное имя Томас Уильям Хиддлстон, - скотч был отброшен в сторону, импровизированный кляп вынут изо рта. – Но ты можешь называть меня просто Том. Я не гордый.
Крис закашлялся, прочищая горло, отвернулся, стараясь не смотреть на изогнутые в неком подобии сочувствия брови и легкую жалость в глазах своего похитителя.
- Неужели? - облизнув сухие губы, процедил Хемсворт. – Совсем нет гордости?
Том пожал плечами. Крис слишком поздно заметил нож, засунутый в высокий черный ботинок. Хиддлстон вытащил его, ловко подбросил и тут же поймал за рукоятку.
Крис буквально кожей почувствовал, что настало время бояться. Возможно, дрожать от неизвестности и беспомощности. У Хемсворта волоски на руках и ногах встали дыбом от мягкого голоса Тома и его равнодушных слов:
- Если дернешься, я от тебя кусок отрежу. Мне-то он не нужен, а вот ты, думаю, своей шкурой дорожишь.
Крис сглотнул противный сухой ком.
- Не слышу ответа.
- Дорожу.
- Лежи смирно. Иначе пораню.
Действительно страшно, особенно, когда за твоей спиной кто-то спокойно размахивал ножом с длинным, заточенным до бритвенной остроты лезвием. Но ещё страшнее – оказаться в руках доморощенного психа, считающего себя почти что победителем. Но это самое «почти» Крис никогда не брал в расчет.
Едва веревки были срезаны, и его руки свободны, Хемсворт метнулся к Тому. Тот словно ждал нападения. Ловко увернулся, поднял нож, воткнул его всего в паре сантиметров от бедра Криса.
Лезвие плотно вошло в половицу.
Хемсворт вздрогнул, а рыжий ублюдок наградил его мощным ударом. У Криса перед глазами вспыхнули цветные искры. Их огонь обжег виски, а потом под веками стало красно и очень больно, проще было их не поднимать и не становиться свидетелем того, как Хиддлстон вновь занес кулак и ударил уже в челюсть.
Крису на мгновение показалось, что что-то щелкнуло, наверное, сломалось. Зубы клацнули, а в рот будто железа налили. Крови было немного, но хватило схаркнуть несколько раз на пол.
- Я же просил, - хмыкнул Том, нагнулся и вытащил нож. – Не надо было дергаться.
Он и ухом не повел, не обернулся на Криса, пока тот скулил от боли в челюсти, хлюпал носом, которому, как оказалось, тоже изрядно досталось.
- Я тебе ничего не сломал, не скули, - бросил Том, собирая с пола фотографии. – Ванная прямо и налево. Полотенца чистые, можешь не брезговать, хотя в твоем-то положении выбирать не приходится, правда же?
Он смеялся, а Крис исходил бессильной яростью.
Худая длинная спина Хиддлстона согнулась вопросительным знаком, руки-ветки вцепились в квадратики фотографий. Он заинтересованно перебирал снимки, всматривался в изображения. По лицу Тома невозможно было ничего прочесть, зато губы были в постоянном движении. Хиддлстон что-то шептал себе под нос, разговаривал сам с собою, пугая Криса до чертиков.
Длинные пальцы чем-то отдаленно напоминали когти хищной крупной птицы; Хиддлстон загребал ими снимки, тасовал, складывал в аккуратную пачку, выбирая наиболее удавшиеся кадры, а остальные отбрасывал в сторону за ненадобностью.
Крис закашлялся. Горло невыносимо саднило, к тому же Хиддлстон вновь сунул в рот сигарету и закурил.
- Ты куришь? – Том уставился на один из снимков, прищурил светлые глаза.
- Нет.
- Молодец. Здоровье бережешь.
Хемсворт замер. Он не понял, была ли это ирония или же Том говорил на полном серьезе. Больной ублюдок.
- Привыкай, - вновь подал голос Хиддлстон, собрал снимки и сунул в нагрудный карман куртки, - я много курю.
- Быстрее сдохнешь, - мстительно процедил Крис, сел кое-как и коснулся своей шеи. – Что за дерьмо ты на меня нацепил?
- Я же уже объяснял, - Том обернулся к своей жертве, склонив голову набок, окинул взглядом избитого и изрядно помятого Хемсворта. – На тебе бомба. Чип вмонтирован в ошейник и подсоединен к датчику, отслеживающему мой сердечный ритм. Ты не понял в первый раз? Думал, что ты сообразительнее.
Криса затрясло от бешенства. Теперь эта тварь рыжая намекала, что он тупой. Изумительно.
- Очухался? – Хиддлстон ещё немного потоптался на месте. – Умойся и приготовь завтрак.
Крису показалось, что он ослышался.
- Я со вчерашней ночи ничего не ел, а ты слишком тяжелый, пришлось тащить из гаража на себе.
Хемсворт подавился потоком гневной брани. Бросать ругательства в узкую спину смысла не было, тем более что её обладатель уже вышел из комнаты, оставив совершенно сбитого с толка Криса одного.

***



Ходить по квартире в одном носке было глупо, поэтому Крис первым делом стянул его. Ботинок вообще не наблюдалось. Шлепать босыми ступнями по достаточно грязному полу оказалось неприятным занятием. Крис, морщась, добрел до ванной комнаты. По пути успел заметить и небольшую спаленку, и достаточно скромных размеров гостиную, и коридор, уходящий, видимо, на кухню.
Ванная была тесной. На полочках стояли флакончики и бутылочки, но на каждом столько слоя пыли, словно ими не пользовались уже очень долгое время.
Крис не мог удержаться, коснулся одного флакона, и, повертев в руках, посмотрел на маркировку. Шампунь. Срок годности истек несколько месяцев назад. На зубной щетке паутина. Бритвенный станок давно заржавел, а на унитазе и в раковине слой плесени.
Хемсворт брезгливо скривил губы, но выбирать не приходилось. Морщась от боли, он стащил одежду, охая и причитая, осмотрел себя в тусклом заляпанном зеркале напротив.
По коже уже начали расползаться синяки, ребра покрыли мазки кровоподтеков. Изумительной красоты картина.
Крис открыл кран. Вода полилась тонкой струйкой, в трубах моментально зашумело.
Если он правильно понял, то некоторое время придется подчиняться. Вполне возможно, что на своей шее он таскал маленькую бомбу, которая обязательно сдетонирует, едва невидимая цепь растянется больше, чем на двадцать метров.
В сложившейся ситуации Крис видел два разумных решения. Первое – найти телефон. Попытаться связаться с семьей или полицией, в которую, Крис был уверен, уже обратились с заявлением.
Крис вновь взглянул в зеркало. Необходимо добраться до телефона. Не важно, хоть какого-нибудь, и позвонить домой или в ту же долбанную полицию. Скорее всего, семья уже стояла на ушах, разыскивая бесследно исчезнувшего среднего сына.
Хемсворт осторожно коснулся полоски кожи ошейника, подцепил за край. Между ошейником и горлом свободно входил указательный палец. На внутренней стороне опасно мигнул красный огонек, затем ещё и ещё раз. Сердечный ритм, догадался Крис, считая про себя, то размеренные, то учащенные всполохи лампочки.
Крис, не обращая внимания на брезгливость, оперся рукам и о грязную раковину, устало заглянул в глаза собственному отражению. Отражение ответило сердито сдвинутыми бровями и жестким взглядом.
Была ещё одна возможность вырваться из смертельных объятий Тома – попытаться напасть на него и, намертво вцепившись в загривок собственного похитителя, добраться с балластом до полиции, а там уж пусть стражи правопорядка с ним разбираются сами. Единственное, что его останавливало от этой авантюры – элементарная осторожность. Детонатор мог быть таким же крошечным, как и сама бомба, тварина Хиддлстон мог нажать кнопку в любое мгновение. Печальная перспектива, рыжему-то ублюдку явно нечего терять, а Крису есть, и его белобрысая голова была ему ещё нужна, да и привык он к ней за почти что тридцать лет жизни.
- Ты заснул?
Крис вздрогнул, уставился в зеркало. За спиной, прижавшись плечом к дверному косяку, стоял Том. Помяни черта.
- Нет, - резко ответил Крис. – У меня ноги мерзнут.
Хиддлстон имел наглость хмыкнуть:
- Могу предложить тапочки. Белые.
Крис попытался уничтожить его взглядом через зеркало. Не получилось. Хиддлстон зевнул, начал что-то бормотать, явно общаясь сам с собою. Хемсворт заледенел от ужаса. Нет, нападать на него нельзя. Лучше отыскать телефон и сделать это так, чтобы Хиддлстон в это время был где-нибудь подальше, метрах в девятнадцати, например.
- Я хочу есть, - напомнил Хиддлстон.
- А я при чем?
Разговор был странный. Складывалось впечатление, что Том его не похищал, а потом не лупил, а зашел на огонек к старому знакомому и теперь напрашивался на ужин, а Крис, хоть и неохотно, но вынужден был принять его в свои пенаты.
- Приготовь.
- Я не умею.
- Научись, - безапелляционно.
Крис даже рот приоткрыл от изумления, но Том уже повернулся к нему спиной и вышел. Что за дурдом?!

Кухня оказалась на удивление чистой и опрятной. Мебель старая, но добротная, на столешнице Крис насчитал порядка двадцати старых зазубрин – меток от ножа. Видимо, прежний хозяин резал продукты прямо так, не заморачиваясь на счет разделочной доски.
Том сидел на видавшем виды стуле, читал какую-то потрепанную книгу и хмурился. На низеньком холодильнике напротив бодро работал черно-белый телевизор. Картинка теряла весь свой сок без цвета, учитывая, что диктор объяснял что-то о движении планет, о вселенной, черных дырах и взрывах сверхновых. Насколько верно Крис мог судить, передача принадлежала каналу BBC.
Холодильник, а вместе с ним и телевизор, неожиданно вздрогнули, затряслись. Крису показалось, что ещё секунда, и телевизор улетит вместе со своей мрачной космической картинкой в поисках новой жизни к дощатому полу. Но холодильник, припадочно вздрогнув пару раз, замер, а потом затих, только внутри что-то тихо шелестело. Видимо, фреон гулял по старой припадочной технике.
Хиддлстон оторвался от своего чтива, уставился в телевизор, неизвестно чему ухмыльнулся.
Том был… странным. Крис не мог подобрать иного синонима, чтобы охарактеризовать своего похитителя. Он уже изучил его внешность вдоль и поперек, а вот с характером была настоящая проблема. При всей загадочности было в Хиддлстоне что-то противоречивое самой природе, словно такого человека и быть не должно на свете, а он, обхитрив все известные законы, взял и появился.
Идиотизм полнейшей.
Вместо того, чтобы думать о собственном спасении, он пытался разгадать тайны Хиддлстона. Лучше бы, правда, обувь себе какую-нибудь отыскал, а то стоять босым, да при полном параде, при Томе немного… смущало?
Крис готов был вцепиться в свои белобрысые лохмы и подергать, чтобы хоть как-то привести себя в чувство. В чувство его привел спокойный голос Хиддлстона:
- Я есть хочу.
Нет, Хиддлстон точно с другой планеты. Том все так же спокойно читал книгу и слушал проклятущую программу о конце света.
- Посмотри в спальне вещи, - вдруг произнес Том, перелистывая очередную страницу, - в костюме ты смешно смотришься.
В костюме, сшитом, между прочим, на заказ, он всегда выглядел респектабельно и представительно, но никак не смешно. У Хиддлстона же хватило смелости сказать, что он безносочный клоун.
- У вас с Лиамом одинаковый размер, - тут же добавил Том, шелестя страницами. На холодильнике продолжил бубнить диктор, картинки сменяли одна другую. – Переоденься и приготовь хоть что-нибудь, иначе я от тебя кусок отрежу и заставлю пожарить.
Хиддлстон неожиданно отодвинул книгу в сторону, уставился в телевизор, где решили перестать показывать картинки, а порадовать пытливых зрителей полноценным роликом.
Крис с места не сдвинулся, заскрипел зубами от злости и досады на самого себя. Кинуться на Тома что ли?
Кинуться он не успел, совершить хоть какой-нибудь более или менее мужественный поступок тоже. Хиддлстон вытащил уже знакомый Крису нож, положил его на стол рядом с книгой и задумчиво почесал подбородок.
- У тебя пять минут. Время пошло.
Хемсворт вздрогнул от холодного тона.
- Четыре минуты и пятьдесят секунд. Если ты не успеешь, я выберу кусок помясистее и заставлю тебя его покромсать. Интересно, какая человечина на вкус?
- Больной ублюдок, - зашипел Крис, бросаясь в сторону спальни.
- Нет, я гений, - на полном серьёзе отозвался Том.
В телевизоре зазвучала эпичная музыка, взорвалась одна планета, и диктор, захлебываясь от восторга, стал рассказывать про скопления звездной пыли и космические тела.
Хиддлстон внимательно смотрел в экран, а потом вновь уткнулся в книгу, изучая медицинский справочник.

***



- На твоем бутерброде перец больше, чем на моем. И у лука кольца имеют правильную сферическую форму.
Крис от удивления застыл с несчастным, приготовленным в муках, бутербродом. Хиддлстон рассматривал творение его часового пыхтения за разделочным столом, вскидывал брови, что-то оценивая и прикидывая.
- Мне с тобой поменяться что ли? – недовольно заметил Крис.
- Нет. Отдай мне два колечка лука и перец.
Своими разговорами и поведением Том ставил Криса в тупик. На скуластом худом лице только вежливое ожидание, тонкие розовые губы чуть приоткрыты.
- Нет. Это мой, - заупрямился Крис, вцепился в свою тарелку, на которой лежал злосчастный бутерброд.
Том нахмурился, пихнул локтем позабытую книгу, и та спикировала бомбочкой на пол.
- Я хочу этот перец и лук. Отдай, - том указал на свою тарелку. – А где мой чай?
- Тебе ещё и чай подать?! – рассвирепел Хемсворт, схватил потрепанный бутерброд, на котором увяла вся красота из сыра, бекона, перца и лука.
- Да, - невозмутимо отозвался Хиддлстон, потянулся за желанным перцем. – И семь ложек сахара.
- Сам сделаешь. И мне кофе. Черный, без сахара, - ухмыльнулся Крис и откусил щедрый кусок, нарочно съел большую часть овощей.
Возможно, если бы кто-нибудь взглянул на них со стороны, подумали, что двое друзей устроили поздний завтрак. Правда, один босой, в неприметной одежде, а второй в истрепанных блеклых джинсах и кожаной куртке поверх обычной хлопковой футболки. И у первого шею охватывает тяжелый ошейник.
Том недобро нахмурился:
- Я тебя, между прочим, похитил.
- Я тебе, между прочим, завтрак приготовил. Будь благодарным, заткнись и ешь.
Хиддлстон вскинул свои замечательные брови в немом вопросе, но к бутерброду приложился, откусил немного и добропорядочно зажевал. Крис наблюдал за тем, как двигалась его челюсть, перемалывая пищу, как Том облизывал губы, собирая острым языком крошки.
- Кстати, - разрывая тишину спокойным голосом, заметил Том, - чая нет. Кофе тоже.
Крис перестал поджимать пальцы на ногах, которые стали коченеть от холода. По полу гуляли впечатляющие сквозняки.
- Мне надо письмо отправить, - Хиддлстон вынул из кармана помятый конверт. – Заодно купим чай.
- И кофе, - напомнил Хемсворт, тут же соображая, как бы привлечь к себе внимание людей и передать послание семье.
- Кофе нужен тебе, ты его и покупай, - отмахнулся Том, вскинул голову, уставившись в телевизор. Хиддлстон молчал не менее десяти минут, и только когда пошли титры, переключил все свое внимание на Криса, встретился с ним взглядом. – А я пью только чай.
Хемсворт печально вздохнул. Парень, сидящий напротив него, точно псих. Крис убедился в этом позже, когда Хиддлстон выключил телевизор, отставил от себя пустую тарелку и выскользнул из кухни, чтобы вернуться с ярко-красными кедами в руках.
- Что это? – убийственно процедил Крис, заранее обо всем догадываясь.
- Твоя обувь. Надевай и пошли.
- Не буду.
- Хорошо, в таком случае ты пойдешь босиком, - Том оценил темно-зеленую рубашку в крупную клетку; Крис все же соизволил надеть предложенную одежду до того, как стал готовить общий завтрак.
- Если они мне малы, ты вернешь мне туфли.
- Черные, ручной работы? – Том поставил чистые новенькие кеды на стол, рядом со своей тарелкой. Криса всего перекосило. Жесточайшее нарушение санитарных норм, и у него на глазах.
- Да, - бросил Хемсворт, у которого тут же пропал аппетит.
- Нет. Даже если они тебе маленькие, ты наденешь кеды, а туфли я тебе не отдам.
- Что? Почему?!
- Ты поел?
- А? Да. Но туфли…
- Закройся и пошли. Мы можем опоздать.
Хиддлстон поднялся из-за стола и побрел в коридор. Там чем-то зазвенел, что-то уронил, открыл входную дверь.
- Десять метров! – предупредил он, и Крис, кипя от бешенства, подхватил кеды и выскочил в коридор, увидел, как Том переминался с ноги на ногу.
Ярость Хемсворта поднялась ещё на один градус, ударила в виски вспышками боли. Хиддлстон сосредоточенно изучал косяк, скреб ногтем стену, с которой когда-то давно отвалился кусок штукатурки. Складывалось впечатление, что для Тома нет ничего более важного и занимательного, только состав давно засохшей штукатурной смеси и бледный, выкрашенный в несколько слоев краски косяк.
Хемсворт прижал к груди кеды и шумно сглотнул горькую вязкую слюну. Видимо, когда-то давно Том сошел с ума, и его тихая шизофрения принесла гнилые плоды. А их вкус отдавал острым безумием.

Крис старался не упускать ни одной детали. Оказывается, они никуда не уехали из Нью-Йорка. Хемсворт, сколько себя помнил, жил и работал исключительно на Манхеттене. Сейчас же они, судя по разговору Тома и какого-то сутулого и грязного паренька, находились в Бронксе.
Хемсворт бегло осмотрелся.
«Сырой» район, мрачный, переполненный тенями и осторожными звуками. Крис прислушивался к каждому шороху, каждому осторожному движению, будь то шаркающая тяжелая походка бездомного, катившего перед собой тележку с имуществом в виде тряпья и пустых банок, или стремительный бег огромной крысы.
Хиддлстон с внимательным интересом внимал каждому слову бродяги, изредка кивал или неодобрительно хмурился.
Тяжелые серые дома, будто выщербленные из цельных кусков гранита, нависали над узкими улочками, прятали в тени своих кирпичных стен скупые солнечные лучи, пробивающиеся через пелену переполненных смогом облаков.
Нью-Йорк душил камнем и дымом, захлебывался в канализационных испарениях и смрадных запахах, но продолжал кипеть многомиллионной жизнью, которая, не смотря на все неудобства и отвратительную атмосферу, не стремилась покидать сырой город возможностей и перспектив.
Хемсворт вздрогнул, перестал зевать и считать ворон, когда Том вытащил из кармана куртки пухлый желтый конверт и передал его бродяге. Тот тут же вцепился в него грязными жирными пальцами, перепачкал бумагу сальным блеском.
- Ты знаешь, что делать, - Хиддлстон кивнул, сунул бродяжке хрустящую банкноту. Тот алчно облизнулся, завидев номинал в двадцать долларов. – Передай мальчишкам, пусть доставят по адресу.
- Будет сделано в лучшем виде, - расплылся в улыбке тот. – Кстати, мы нашли это в машине, когда перегоняли её.
Бродяга вытащил из грязной сумки комок какого-то тряпья, в котором Крис с трудом признал куртку брата.
Том кивнул, взял куртку и тут же передал её Крису.
- Убедись в том, чтобы письмо передали кому-то из семейства, а не слугам, - отдал последние наставления Том, провел пятерней по темно-рыжим кудрявым волосам.
Хемсворт, вцепившись в куртку, успел отстранено подумать о том, что волосы у Хиддлстона действительно очень красивые, и цвет их тоже, а смешные колечки кудряшек трогательно касались сильной шеи. А потом Крис нащупал в кармане куртки телефон, и тут же забыл про рыжие волосы и их обладателя.
Хемсворт весь подобрался, стрельнул глазами на Тома, но тот увлеченно беседовал с грязным, воняющим тухлыми продуктами бродягой, и на Криса внимания не обращал, что последнему было как раз на руку.
Телефон приятной тяжестью лег в ладонь. Крису пришлось осторожно касаться кнопок, не вынимая телефон из кармана куртки.
Только бы батарея не сдохла, умолял про себя Хемсворт, давя на кнопку, включая тонкую навороченную трубку брата.
Хиддлстон вздохнул, потер затекшую шею. Разговаривать с маленьким бродяжкой, который и до середины груди ему не доставал, было неудобно.
- Пошли, - обратился Том к Крису.
Тот едва не подпрыгнул, сильнее прижал к себе куртку.
- Если твоя семья сделает все так, как я написал в письме, - Хиддлстон не попрощался с бродягой, и тот, развернувшись к ним спиной, бодро засеменил тонкими ногами, скрываясь из вида, - то скоро ты будешь дома.
Крис фыркнул, чтобы хоть как-то скрыть свое волнение. Потная ладонь продолжала сжимать телефон. Тот норовил выскользнуть из одеревеневших пальцев и выпасть из кармана, но Хемсворт всякий раз ловил его и сжимал сильнее, чем следовало.
Если трубка жива, то сигнал уже должен был поступить на центральный пульт, а, значит, его скоро найдут.
Том достал пачку сигарет, закурил, и, прищурившись, покосился на Криса:
- Что притих?
- А? Что? Нет…. Нет, я в порядке, да. Спасибо, - взволнованно отозвался Хемсворт, проклял свой тон и дрожащий от волнения голос.
- Я спросил из-за чего ты притих. Я не спрашивал, в порядке ли ты, - Хиддлстон сунул руки в карманы куртки. – Становится прохладно.
- Зима скоро, - буркнул Крис, стараясь говорить непринужденно.
- Не люблю холод, - Том задумчиво затянулся, запрокинул голову и уставился в серое холодное небо. Кадык у Хиддлстона дернулся, когда он втянул очередную порцию едкого сигаретного дыма.
Крис засмотрелся на профиль Тома: проступившая светлая с рыжим щетина на щеках и подбородке, прямой длинный нос, сжатые в упрямую линию губы.
- Я голодный, - продолжая созерцать нависающий над ними купол сизого неба, пробормотал Том. – Зайдем в супермаркет.
- Готовить больше не буду! – набычился Крис.
- Хочу чай и пудинг.
Том задумался на мгновение, вновь затянулся и отбросил сигарету:
- Ужин приготовишь. Я куплю бекон.
- Я же сказал, что не….
Хиддлстон хмыкнул, скосил взгляд на шагающего рядом Криса:
- Куда ты денешься?
- Но я не умею!
- Учись. Ты взрослый, не телочек уже, так что отлепи себя от титьки и в бой. Будешь упрямиться – прострелю тебе ногу.
- У тебя есть пистолет? – ухмыльнулся Крис, совершенно потерял страх, только телефон продолжал сжимать мокрой от пота ладонью.
Хиддлстон серьёзно на него взглянул:
- Зажигалка не считается?
- Есть?
Том зашагал быстрее, Крису пришлось плестись следом. Хемсворт услышал фразу, брошенную ему через плечо тихим вкрадчивым тоном:
- Прострелю тебе ногу, тогда узнаешь, есть у меня пистолет или нет.
Хемсворт предпочел за лучшее смолчать и подчиниться. Ему надо было выиграть немного времени. За ним приедут. Обязательно.

Крис не ошибся. За ним действительно приехали. Вечер предполагал быть тихим. Том, не смотря на все его равнодушие и замкнутость, все же достал откуда-то видавшую виды аптечку, долго и педантично изучал аннотации к препаратам, что-то просчитывал, поглядывая на сроки годности, и только потом осмелился подойти к Крису. Том не предлагал помощь, просто поставил Хемсворта перед фактом: либо он обрабатывает его мелкие ссадины и прощупывает ребра на предмет переломов, либо Крис продолжает мучиться без обезболивающего и элементарной перекиси водорода.
Крис предпочел не мучиться, разрешил себя подлатать, но взамен Том потребовал ужин. Хемсворт вынужден был согласиться.
Но ужина не получилось.
Хиддлстон едва успел поднести ко рту кружку с ароматным чаем, как какой-то незначительный звук заставил его напрячься и обратиться вслух.
Том отодвинул от себя тарелку с сиротливым омлетом, взглянул на Криса холодно и строго. На Хемсворта в последний раз так смотрели в младшей школе, его первая учительница. Он тогда не выполнил домашнее задание и по своей наивности и положению в обществе предложил преподавателю взятку, дабы та поставила ему высший балл. Скандала не было, но тот взгляд Крис запомнил на всю жизнь.
- Я забыл проверить карманы в куртке, - спокойно произнес Том, поднялся на ноги и открыл дверцу холодильника.
Послышался очередной шорох, который на этот раз услышал и Крис. За ним пришли. Сигнал прошел, и теперь по ту сторону входной двери, под окнами, кружили и выжидали своего часа полицейские.
Хиддлстон высунулся из фреоновых недр холодильника, закрыл дверцу, и Крис почувствовал, что зря он, наверное, так беспечно относился к рыжей выдре. В руках выдра держала пластиковый пакет с двумя пистолетами.
Разорвав упаковку, Том вытащил оружие, на недоуменный ошарашенный взгляд Криса заметил вскользь:
- Упаковка герметичная, холод не повлиял на пистолеты.
Словно Хемсворта волновали пистолеты и их пригодность к дальнейшему использованию! Его одновременно злила и с ума сводила леденящая душу расчетливость Хиддлстона.
Какой-то умный полицейский решил, что пора начинать операцию и отдал приказ. Во всем доме погас свет. В окна ударил ослепляющий луч прожектора. Механический голос, искаженный рацией, забубнил заученные фразы в громкоговоритель.
Крис вздрогнул и едва сдержался, чтобы не закричать от неожиданности, когда Том схватил его за локоть и по-змеиному прошипел в наивные распахнутые глаза:
- Не смей от меня отходить. Умрешь.
Хемсворт задрожал и кивнул. Том не угрожал, он просто предупреждал, таврил каждым тихим словом расшатавшиеся нервы.
Хемсворт не отлипал от него, держался за спиной, когда начался штурм. Мир закрутился перед глазами с бешеной скоростью, свет и тени сцепились в хищных объятьях.
Крис услышал, как за спиной разбилось окно, и осколки стекла разлетелись в разные стороны, но до него не достали, Хиддлстон успел ударить его под коленями. Крис охнул, рухнул на пол.
- Сидеть! – рявкнул на него Том, словно к собаке обращался, но Крис даже не вякнул в ответ, слова против не сказал, когда Том подтолкнул его ногой, заставил забиться под стол.
Холодный ледяной свет прожекторов вырывал у тьмы смазанные образы, любовно оглаживал человеческие фигуры, силясь отобрать их из объятий спасительного мрака.
Крис успел отстраненно сравнить развернувшееся зрелище с черно-белым фильмом. Оружие в руках Тома смотрелось эстетично и правильно, как неотъемлемый аксессуар, с которым тот не должен был расставаться ни на минуту.
К Тому стекались быстрые тени, шелестели по полу толстой подошвой солдатских ботинок.
Выстрелы озарили черно-белую картинку приглушенными желтыми вспышками. Том стрелял по ногам. Первые гости с изумленными стонами схватились за раны, попадали на пол, а Хиддлстон уже кинулся вороньем на штурмовиков. Отбросив один из разряженных пистолетов, Том удобнее перехватил второй, но стрелять больше не стал. Он сражался так, как дрались гладиаторы боев без правил на узкой огороженной арене: беспощадно, расчетливо и без жалости.
Крис никогда не догадался бы, что такими длинными сухими руками можно бить более сильного вооруженного противника. Но полицейские падали срубленными шахматными фигурами, жалобно стонали, принимая на себя рубящие жесткие удары.
Том двигался быстро, прятался во мраке, не рассеянном светом, распускал свои черные крылья и клевал врагов.
Кто-то из полицейских, нарушив приказ, открыл огонь. Крис зажмурился, закрыл голову руками и затих, стараясь не привлекать к себе особого внимания.
Звуки стрельбы и очередные удары стали приглушенными, едва различимыми, зато другой звук перепугал Хемсворта не на шутку. Маячок на ошейнике запищал, подал сигнал, повествуя о неминуемой угрозе.
Крис вцепился в него. Пальцы слушались плохо, одеревенели от страха. Он пытался сорвать ошейник, освободиться, но его остановили. Прохладная сухая ладонь легка на щеку, погладила, очерчивая скулу и подбородок.
- Не надо, - приказал Том, и Крис послушался. Хемсворт не видел лица Тома, тот стоял спиной к скупым источникам света, зато отчетливо слышал его запах – порох и кровь, адреналин и мускус.
Хиддлстон мягко позвал, и Крис вновь послушался, стал вылезать из-под стола, когда в распахнутые двери ворвалась новая группа полицейских.
Через два выстрела в пистолете закончились патроны, и Хиддлстон, вновь пнув Криса под стол, схватил стул, замахнулся и разбил его в щепки о чью-то могучую спину. В руке Тома сверкнул нож. Крис хорошо запомнил этот нож, им Хиддлстон разрезал веревки на его руках, а сейчас познакомил бритвенное лезвие с горячей плотью полицейского. Кровь брызнула Тому в лицо, осталась кляксами на руках и одежде. Хиддлстон был сам не рад, что так испачкался, но останавливаться уже поздно.
Крис задохнулся от ужаса. Хруст плоти наполнил маленькую кухоньку.
- Не двигаться! – заорал третий полицейский, направил на Тома оружие, но Хиддлстон, вытащив нож из горла мужчины, прижал к себе мертвое тело, обнял, прикрывая себя.
Полицейский выстрелил. Щит из крови и плоти принял в себя каждую пулю, поглотил, спасая от неминуемой гибели другого человека.
Том подбросил нож, схватил за острое испачканное лезвие и метнул в полицейского. Удар был так быстр и силен, что у жертвы не было ни единого шанса на спасение. Булькнув кровью, полицейский свалился к ногам Хиддлстона. Из горла мужчины торчала черная пластиковая рукоятка.
- Ох, - только и смог выдавить из себя Крис.
На улице все затихло, видимо, руководитель операции пытался понять, что именно случилось с его командой, новый отряд полицейских в дом не загоняли, побоялись отдавать их, как скот на убой.
Том подхватил свои пистолеты, покрутил и отбросил за ненадобностью. Забрал у стонущего, обливающегося кровью полицейского табельное оружие, проверил магазин. Обшарив жертву, нашел несколько дополнительных обойм и тут же спрятал их в карман куртки.
- Эй, - Том коснулся ладонью столешницы, оперся об неё и заглянул под стол.
Хемсворт перевел дыхание, уставился в неожиданно очень черные, очень внимательные глаза Тома. Свет прожектора обнимал фигуру Хиддлстона, бережно облизывал лицо.
Странно, отстраненно подумал Крис, когда Том протянул ему руку и приказал поторапливаться. Искусственный свет зажигал в рыжих кучерявых волосах живые яркие искорки. Солнцем зацелованный, подвел итог Хемсворт, всматриваясь в бледное лицо Тома. На носу едва заметные веснушки, на шее пятнышки родинок и липкие капли крови, окропившие губы и щеки Тома, забрызганная одежда.
- Надо спешить, - произнес откуда-то издалека Хиддлстон, подтолкнул Криса к запасному выходу и вновь проверил украденный пистолет. Передернул затвор, вздохнул, поражаясь тупости Криса, тому, что тот, так и стоял столбом, рассматривал его во все глаза.
Хемсворт задрожал, волна жаркой паники зародилась в груди и, насмехаясь, щелкнула в мозгу, включая, наконец, рычаг понимания в светловолосой, жаль, что не просветленной голове.
Крис влюбился в собственного похитителя. В худощавого неразговорчивого сухаря, заляпанного чужой кровью, с пистолетом в руке.
Он, черт возьми все на свете, запал на рыжего ублюдка, уводящего его длинной лестницей запасного выхода в темные и мрачные переулки, туда, где беспризорные мальчишки крутились у припаркованного невзрачного автомобиля.
Один из мальчишек толкнул в бок друга, и тот, спрыгнув с капота машины, замахнулся и бросил Тому ключи. Хиддлстон не остался в долгу и передал парнишке смятую банкноту. Сообщники не обменялись и словом, а Крис подавленно молчал, переваривая последние события.
Как же он влип.

***



- Тебе нужен выкуп? – Крис заговорил с Томом впервые за последние десять часов, что они провели в дороге. До этого они общались исключительно знаками, порой даже на уровне визуального восприятия.
Если Том делал остановку в какой-нибудь забегаловке, значит, наступало время перекусить, быстро отлить и заправить полный бак бензина. В остальное же время они молчали. Том курил, слушал радио и не отрывался от созерцания дорожного полотна. Он не позволил Крису сесть за руль, все это время вел сам, и, казалось, ничуть не устал. Хемсворт в неизвестно какой по счету раз поразился его выдержке и характеру. У него так не получилось бы. Произошедшее наложило свой отпечаток.
- Сколько ты попросил у моей семьи? – гнус своё Хемсворт.
Они в очередной раз сделали остановку рядом с неприметной забегаловкой. У Криса складывалось впечатление, что Том уже бывал в здешних местах, уж чересчур свободно и раскованно он себя вел.
Том на мгновение перестал жевать, поднял голову, посмотрел на Криса, а потом вновь уткнулся в свою тарелку. В тарелке лежали аппетитные толстые оладьи, политые кленовым сиропом.
- Ты до сих пор думаешь, что меня интересуют деньги? – Том проглотил аппетитный кусочек, отпил из высокого стакана.
- Тогда что же тебя подвигло подобное преступление? – прошептал Хемсворт, механически разрезая свою оладью. – Ты людей убил! – зашипел Крис, ожесточенно работая ножом. Оладья давно была разрезана, и теперь обозленный Хемсворт чиркал ножом по тарелке. – Полицейских!
Хиддлстон равнодушно кивнул:
- Пришлось выбирать. С вероятностью в восемьдесят процентов они бы меня застрелили, и цацка, что висит у тебя на шее выполнила бы свое предназначение.
Крис бросил приборы на тарелку, схватился за свою шею. Надетая на нем одежка не смогла бы прикрыть подобный аксессуар, и чрезмерно умный Хиддлстон сунул Крису в машине шейный платок.
Хемсворт вновь потрогал свое горло, украшенное простым платком-банданой, убедился, что ошейник не проглядывает и вновь вцепился в приборы.
- И, кстати, говори тише, - упрекнул его Том, взглянул в тарелку и печально вздохнул. У него осталась последняя оладья, он не наелся, а на дополнительную порцию денег не хватало. Осталась пара десятков долларов, но они припасены на заправку – путь неблизкий.
- Зачем я тебе? – процедил Крис, у которого пропал аппетит.
- Ты моя разменная монета, - Том покосился в тарелку Криса. Тот тыкнул вилкой в горку из трех оладьей и переложил их на тарелку Тома. Хиддлстон вскинул брови, зыркнул на него ошеломленными глазами, но отдавать подобный подарок не стал, полил обильно сиропом свой обед-ужин и жадно накинулся.
- И на что ты думаешь меня поменять? – Крис горько усмехнулся.
- Не твое дело, - Том быстро дожевал дополнительную порцию, запил все и отложил вилку и нож в сторону. – Все? Сходи облегчиться и в путь.
- Куда ты меня везешь? – Крис закрыл лицо ладонями и тяжело вздохнул.
- Ты задаешь слишком много вопросов.
- Я должен знать.
- Ты должен жить, - неожиданно весело упрекнул его Хиддлстон, - чтобы я смог завершить дело своего деда.
- Что?
- Отомстить вашему семейству. Поднимайся. Живо! На нас уже посматривает хозяйка.


- Что ты имел в виду, когда говорил про месть?
- Ты не отстанешь, да? – хмыкнул Том, закуривая.
- Не отстану, - насупил светлые брови Хемсворт.
Но Том молчал. Выкинув сигарету в окно, вцепился в руль. Крис невольно засмотрелся на длинные пальцы, сжимающие пластик руля.
- Твой дед и твой отец уничтожили мою семью, - неожиданно поделился Том, нахмурился и кивнул самому себя, подтверждая, что сказанное чистейшая правда.
- В каком смысле? – Хемсворт уставился на Тома, на лице Криса не помещалось удивление, плескалось в глазах взбудораженным штормовым морем.
- В самом что ни на есть прямом, - Хиддлстон равнодушно пожал плечами.
За окнами машины уже спустились сумерки, подобрались к спешащему к своей цели автомобилю. Свет фар цеплял дорожное полотно и край обочин.
Хиддлстон давно выключил радио – то начало его раздражать и сбивать с мыслей – и сейчас слушал шорох шин об асфальт и тихое рычание двигателя.
- Наши деды начинали бизнес вместе. Мой дед был из высшего общества, со связями, деньгами и репутацией, а твой – выходец из низов, но хваткий, жесткий и умный. Они хорошо сработались. Идеи твоего деда и возможности моего открыли для наших семей прекрасное будущее.
Том улыбнулся:
- Ты уж не обижайся, но твой дед был настоящим куском дерьма, к тому же гангстером, не желающим делиться.
- Ближе к делу, - Крис отвернулся к окну. Деда он любил, а тот, хоть и был строгим, но о внуках заботился. Отец частенько рассказывал о том, как их дед сделал себя с нуля, как поднял на своих плечах такую махину, как их семейный наследственный бизнес. Крис, когда был маленький, обожал слушать истории из жизни своего уважаемого предка, к тому же, тот был гангстером, и от осознания этого у мальчишки сильнее билось сердце.
- Ближе некуда, - Том вновь закурил, сжал сигарету яркими губами, - твой милейший дедуля и твой трепетный папочка оставили мою семью без гроша. Они заставили подписать бумаги, согласно которым весь бизнес и вся недвижимость переходила во владения Хемсвортов.
- Это домыслы, - попытался возразить Крис. – Не порочь имя моей семьи….
- Знаешь, у нас с тобой не итальянские корни, но от Монтекки и Капулетти мы недалеко ушли. Мы не враждуем в открытую, куда уж нам до вашего уровня, просто давимся желчью и нищетой, в которой нас оставило славное семейство. Венецианская трагедия.
Том рассмеялся:
- Моя мать была балериной. Как считаешь, как выжить человеку искусства, от которого отвернулась вся богема? – Он помолчал, глубоко затянулся и сильнее сжал руль. – Отец – плотник, а дед – настоящий диктатор. А мы, между прочим, аристократы. Тебе смешно?
- Нет, - сухо ответил Крис.
- Пока отец пытался хоть как-то заработать мне на образование, мать, забыв про пуанты, занялась ремонтом одежды. Ха-ха, смех просто. Балерина, штопающая чужие штаны! Признанный бизнесмен, вынужденный заниматься плотничьим ремеслом. Кстати, меня дед воспитывал и с раннего детства прививал мне лютую ненависть к вашей семье. Он говорил, что я должен отомстить.
- Поэтому ты меня похитил?
- Первоначально это должен был быть Лиам, - поправил Том.
- Не важно, - Крис немного огорчился. Значит, он Хиддлстону не так важен.
- Мне плевать на вражду, - неожиданно заявил Хиддлстон, выкинул сигарету, одновременно выпуская дым через нос и рот. – Мне не нужны украденные вами деньги и власть.
- Чего же ты хочешь? – Хемсворт удивленно поднял брови, посмотрел на Тома внимательнее. В темноте было плохо видно, и только изредка проезжающие мимо автомобили выхватывали светом фар профиль Хиддлстона. И Крис невольно отметил, что черты лица у Тома тонкие, изящные, во всем чувствовалась порода.
- Мне нужен выкуп.
- Но ты же сказал….
- Не тупи, - хмыкнул Том. – Мне нужен выкуп, но не деньгами.
- А чем же?
- Книга.
- Книга? – недоверчиво переспросил Крис, сладко зевнул. Разговор с Томом его успокаивал, действовал умиротворяющее. От его говора глаза у Криса закрывались сами собой, и дремота накрывала, как теплое пуховое одеяло.
- Спи. И не думай слишком много.
- Почему? – сквозь сон пробормотал Крис.
- Говорят, блондинкам это вредно.
Хемсворт фыркнул, но препираться не стал, устроился в кресле удобнее:
- А зачем тебе книга?
- Чтобы читать.
- Я серьёзно, - Крис сладко зевнул.
- Я тоже, - Хиддлстон хмыкнул.
- Кто же ты? – засыпая, вяло брякнул Хемсворт.
- Я? – Том ласково улыбнулся, покосился на Криса. – Гений.

***



- Где ты научился так драться? – Крис зябко поежился.
Погода преподнесла ожидаемый осенний сюрприз. Потемневшее небо заволокло грузными тяжелыми тучами, тихое рычание расползлось ударами в мифические божественные барабаны. В гнетущей тишине было слышно только работающий двигатель автомобиля, шорох шин о гравий и задумчивые вздохи Хиддлстона.
Крис проснулся от того, что ровная часть асфальтированной дороги закончилась, и теперь машина бороздила колесами мелкий гравий. Тряска немного привела Хемсворта в чувство. Он сел ровнее, потер лицо ладонями и уставился в окно.
Мрачный пейзаж уныло растянул золотой бархат по веткам деревьев, он опадал сухими листьями на землю. Осень вступала в свои права; от смены сезонов Крису всегда было не по себе. Жаркое лето отпускало искреннее веселье, и то заходилось в тихом плаче осенних дождей.
Хемсворт поежился. В машине не работала печка, и он, одетый чересчур легко, замерз, покрылся гусиной кожей. На руках встали дыбом волоски. От чуткого взгляда Тома это не укрылось. Он невзначай заметил, что скоро они будут на месте, и после этого с ним не заговаривал, смотрел перед собой с легкой грустью.
Крис вновь практически прильнул носом к стеклу, присмотрелся. Местность была незнакомой, чужой и как-то бездушной. По обе стороны от дороги безмолвные деревья – стражи, согнувшие свои руки-ветви в молящем жесте.
- Я не учился специально, - хмыкнул Том. – В армии служил. А ты не служил?
Крис ответил мрачным взглядом.
- Значит, фигура результат таскания железа, - покачал головой Хиддлстон.
- Ты явно в обычных войсках не служил.
- Явно.
И оба замолчали. За окном несколько раз громыхнуло. По свинцу туч расползлись изломанные белоснежные линии, и ливень упал вниз отвесной стеной.
Хиддлстон свернул на развилке направо, включил дворники и вновь вздохнул. Видимо, погода и его не вдохновляла.
- Какая книга тебе нужна? Реликвия? – Крис задрожал от холода.
- Можно и так сказать. Ты будешь свободен, когда твои близкие передадут её мне.
- Что за книга и для чего она? – Крис нервно потрогал ошейник.
- Рукопись, - коротко ответил Том. – Мы на месте.
Хемсворт уставился в лобовое стекло. Вода хлестала потоком, дворники с трудом справлялись, но через небольшой просвет Крис все же увидел мрачный строгий двухэтажный дом.
Том заглушил мотор, обернулся к Крису. Тот даже губы нервно облизнул, рассматривая Хиддлстона. Видок у него был ещё тот – помятый, с покрасневшими глазами и густой рыжей щетиной по всему лицу.
- Давай больше без глупостей, - не попросил, а приказал Том. – Если вздумаешь вновь кому-нибудь названивать или искать помощи в городке, я сломаю тебе руку. Бегать с переломом ты сможешь, а вот защищаться навряд ли. Домашние мальчики должны подчиняться злым похитителям.
Крис оскорбился, пытался что-то возразить, но Хиддлстон неожиданно коснулся прохладной ладонью его щеки, похлопал, будто послушного щенка.
- А сейчас пошли-ка в дом. Я покажу, где моя семья жила после предательства твоей достопочтимой и безгрешной родни.

Металлическая ручка подалась легко, щелкнул замок, и дверь отворилась, впуская в пустой молчаливый дом двух промокших путников.
Несмотря на усталость, Крис бегло осмотрел заброшенный дом. На мебели некогда кто-то заботливый растянул белоснежные тряпки, защищая утварь от многослойной пыли.
Хемсворт сделал несколько шагов, но, услышав хруст под ногами, замер и опустился на корточки.
Стекло в деревянной рамке оказалось разбито, крупные куски валялись здесь же, на них Крис и наступил.
С фотографии, улыбаясь, смотрела красивая брюнетка. У прекрасной женщины был очень теплый нежный взгляд и яркая, добрая улыбка. Единственное, что не вписывалось в идеальный облик красавицы – это чересчур тонкие губы.
- Это моя мать, - Хиддлстон забрал из рук Криса фотографию, посмотрел на неё некоторое время, а потом поставил на комод, с которой она, видимо, упала.
- Красивая. У тебя её губы.
Том фыркнул:
- Я покажу тебе гостевую ванную. Прими душ, а то от тебя несет хуже, чем от бродячей псины.
Хемсворт оскорбился.
- Что? – невозмутимо поинтересовался Хиддлстон. – Хватит обижаться.
Крис не ответил, послушно побрел за Томом на второй этаж. Дом оказался неожиданно ухоженным. Складывалось впечатление, что за ним в отсутствие хозяев кто-то следил.
Частично с мебели были сняты и сложены белоснежные покрывала. Крис успел заметить прекрасной работы диваны и стулья, резные столы и даже фортепьяно, сиротливо дожидающееся своего часа в музыкальной комнате, дверь в которую была распахнута нараспашку.
- А вы не бедствовали, как я посмотрю, - пробормотал Крис.
- Твой дед был настолько щедр, что разрешил нам оставить этот дом. Его благородство не имело границ, тебе ли не знать, - упрекнул Том, отмеряя шагами привычное, казалось, позабытое расстояние от лестницы до гостевого крыла.
- А кто у вас музицировал? Мать? Я заметил фортепьяно….
- Я.
- Что?
- Я занимался музыкой.
- Но я думал….
- Для тебя это занятие вредно, - хмыкнул Том, останавливаясь перед одной из дверей. – Крис, неужели так интересно копаться в моем прошлом?
- Очень, - кивнул тот.
Хиддлстон вздохнул, выражая тем самым искреннюю досаду:
- Я занимался музыкой, если тебе интересно. Фехтование, верховая езда, иностранные языки, естественные и гуманитарные науки – все это входило в мое расписание. Дед сам меня учил, считал, что школьная программа не даст мне всего того, что в состоянии преподать истинный дворянин. – Он пожал плечами, открыл дверь перед застывшим, словно каменное изваяние, Крисом.
Возможно, для Тома так оно и было, но у Хемсворта в голове не укладывались методы воспитания ребёнка, пусть даже тот принадлежал к знатному роду. Кажется, в музыкальной комнате краем глаза он успел заметить забытый стек, такими охаживали лошадей. О подобных методах учебы и воспитания Крис уже давно не слышал, ему казалось диким бить по рукам за каждую провинность или неправильно усвоенный урок.
- Не бойся намочить ошейник. Ничего не замкнет, - бросил Том. – Поспеши. Скоро в доме станет нестерпимо холодно, надо включить отопление, иначе ночью мы замерзнем до смерти.
- А как же ты? – Крис брезгливо заглянул в ванную комнату, но та была чистой, даже больше, она сверкала свежестью.
- Позже, - махнул тот рукой, подтолкнул Криса внутрь и быстро закрыл дверь.

За пределами дома вовсю хлестал дождь. Крис поежился, закутался в плед, любовно выделенный Томом. Плед был чистым и свежим. Все это наводило Криса на невеселые мысли.
Хиддлстон приблизился очень тихо, поставил перед Крисом картонную коробушку с ароматной, сводящей с ума яркими запахами китайской едой.
Крис буквально накинулся на неё, вцепился, быстро работая вилкой, накручивал лапшу и тут же отправлял в рот.
Да, все это наводило на определенные мысли.
Том уселся рядом, прямо на пол, подтянул к себе подушку с дивана. Хиддлстон ловко орудовал палочками, жадно причмокивал.
- Откуда такое богатство? – немного усмирив голодный желудок, пробормотал Крис.
- В городке полно людей. Многие из них до сих пор служат нашей семье, - неопределенно отмахнулся тот. – Они следят за домом. Я позвонил и предупредил, что приеду с гостем. Ты должен быть благодарен, у нас есть ужин. Завтра, если дождь успокоится, выберемся в город. Нужна еда и одежда.
Крис поежился, накрылся пледом плотнее, но это не спасало от холода. Том включил отопление, но дом нагревался очень медленно, напряжение постоянно скакало, к тому же дождь решил перейти в ливень с громом и молнией.
Осенняя прохлада лениво кралась по полу, цепляла ледяным дыханием босые ноги.
Хиддлстон тоже дрожал, шмыгал носом. Они оба побросали одежду в ванной и сейчас сидели, кутаясь в пледы, голышом. Когда Крис вышел из ванной, Том сидел под дверью и дремал.
Хемсворту даже в голову не пришло напасть на спящего человека и силой заставить его дать ему свободу. Вместо этого Крис присел перед Томом на корточки, уставился в уставшее остренькое лицо.
Том почувствовал взгляд, распахнул огромные светлые глаза.
- Подождешь меня. Я быстро помоюсь.
- Ага, - только и мог ответить Крис. А Хиддлстон уже поднялся на ноги, и, не стесняясь, стянул с себя одежду.
Несмотря на худобу, тело у Тома оказалось поджарым и крепким. Сухие мускулы переплели свой узор на руках и ногах, зацепили спину и грудь.
Крис смущенно поерзал, попытался прикрыться полотенцем, даже холод не стал проблемой – он все равно возбудился. Но Хиддлстон не заметил перемены, он хлопнул дверью, и уже через секунду послышался звук работающего душа.
Все возбуждение Криса сошло на нет. Он сидел под дверью, прислушивался к звукам, раздающимся за деревянной преградой, и мерз.
Том, найдя его в положении почти что окоченевшего эмбриона, быстро подсуетился и нашел им два пледа, даже в подвал сбегал, чтобы включить отопление.
Но они оба все равно мерзли.
- Будем спать вместе, - безапелляционно заявил Хиддлстон, отставляя в сторону уже пустую коробку из-под лапши.
- Что? – Крис высунул покрасневший нос из теплого плена пледа.
Том тоже мерз, хмурил брови, но не стучал зубами, как Хемсворт. Крис порой считал, что его похититель какой-то отмороженный. Сейчас это только подтверждалось.
У обоих одежда сохла в ванной, сменной в доме не оказалось. Люди, позаботившиеся об ужине, не рассчитывали, что хозяин вернется с одним комплектом одежды.
- В хозяйской спальне кровать большая, мы поместимся. И одеял должно быть несколько. Если ляжем плотнее друг к другу, - рассуждал абсолютно отмороженный на голову Хиддлстон, - то не замерзнем. А до утра, даже если дождь усилится, дом успеет нагреться.
Том зыркнул из-под пледа огромными яркими глазами. Отвратительный, явно с опилками в своей кудрявой голове, Хиддлстон напоминал сейчас кота. Крис шмыгнул носом. Не объяснять же отставшему в развитии Хиддлстону, что он в него… того. Влюблен.
Крис повздыхал, жалея себя. Надо же было так просчитаться и запасть за рыжего ублюдка с повадками выдры?
- Пошли, - подала голос выдра. – А то ты окочуришься.
У Тома в руках была пачка сигарет. Крис ещё подивился, уж не волшебник ли тот, но все посторонние мысли отошли на второй план, едва он увидел царских размеров постель. Та была застелена красивым кремовым бельем, подушки взбиты. На стуле у трюмо лежали свернутые одеяла.
Том, закинув край пледа через плечо, деловито закурил. Крис поморщился. У Хиддлстона абсолютно отсутствовало чувство такта.
- Я сплю слева, - моментально разделил границы владений Том, подобрался к стопке одеял, критично осмотрел их. – И это не обсуждается.
- А если я тоже хочу слева? – Крис следил за Хиддлстоном. Тот затушил сигарету о зеркало, положил на край трюмо окурок. Криса перекосило. Нет, это точно не человек, он конкретно неправильный.
- Перехочешь, - Том откинул край одеяла, коснулся пистолета длинными пальцами.
- А пистолет откуда?
Хиддлстон обернулся через плечо, взглянул на Криса:
- Обижаешь.
- И не думал даже.
- Вот этим тоже обижаешь.
Крис задохнулся от возмущения. Пыхтя и негодуя, гордо прошествовал к постели и, откинув край покрывала, шмыгнул под него.
- Видишь? Я справа! – Крис поерзал, устроился удобнее и тут же затрясся. Простыни обжигающе холодные, их ледяная чистота чувствовалась даже через плед.
- Молодец, - похвалил его Том, накинул сверху одеяло. – Грейся.
Крис устало вздохнул. Просто невозможно, чтобы он влюбился в кусок льда. Кусок льда в свою очередь примостился рядом. Матрац под его весом слегка прогнулся, раздалось подозрительно шуршание и пыхтение, а потом Том затих, только приблизился к нему. И Криса обожгло. Хиддлстон нашел под многослойными одеялами и пледами его тело, прилип к боку обнаженным бедром. Камень и лед не могли быть настолько горячими. Пожар, а не человек.
Хемсворт высунулся из вороха одеял и ту же наткнулся взглядом на Тома. Тот рассматривал пистолет, проверял обойму и постоянно поглаживал курок. Губами он крепко сжимал фильтр новой, не подкуренной сигареты.
За окнами надрывалась стихия, бросала в стекла сотканную из слез неба вуаль. Громкий шепот дождя и мягкий свет уличных фонарей создавал настолько идеальную интимную обстановку, так выгодно вычленял облик сосредоточенного Тома, что Крис не смог устоять, прижался к Хиддлстону теснее. Интересно, думал отчаянный Хемсворт, кладя здоровенную лапищу Тому на бедро, как тот отреагирует на подобный поступок.
Хиддлстон глянул на Криса:
- Ты мне рукой на ногу давишь, - и почесал подбородок пистолетом.
- А ты мне нравишься, - играть, так играть.
- Это… как? – удивился Том.
- Это сильно.
- В каком смысле?
- В сексуальном.
В подтверждении своих слов Крис вновь погладил ладное горячее бедро. Хемсворт готов был поклясться, что ему не оторвут, а прострелят голову, и не надо будет на двадцать метров расходиться.
Но Хиддлстон медлил, стрелять не спешил, и Крис рискнул посмотреть на него. На острые скулы, подбородок и широкий лоб налип приятный свекольный жар, затопил румянцем даже шею и уши Хиддлстона.
Крис так и охнул, тут же подобрался поближе, позволил себе распустить руки.
- То есть, ты меня хочешь? Совокупиться? Как с женщиной? – уточнил Хиддлстон.
- А ты против? – спросил почуявший власть Хемсворт, коснулся ладонью живота Тома. – Мы быстро согреемся.
- Вынужден отказаться.
- Я сделаю тебе….
- Нет, - отрезал Том, приставил пистолет к виску Криса. Хемсворт уже успел забраться на своего похитителя и вовсю лапал худые бока. – Ты не получишь пулю в лоб, но я могу сломать тебе руку или ногу. Выбирай.
Хемсворт почувствовал себя так, словно с него на публике стащили штаны, а трусы он надел любимые, с вишенкой на причинном месте.
Крис откатился в сторону, подтащил одеяло к подбородку и насупился, униженный отказом. Нет, можно и силой попробовать, только он сильно сомневался, что победит. Он видел Хиддлстона в действии, тот действительно мог сломать ему хребет или ещё какую часть тела, а все они необходимы были ему для дальнейшей полноценной жизни.
- Ты мне действительно нравишься, - буркнул Крис, закрыл глаза и тут же провалился в тягучий сон. Хемсворт не услышал, как Том положил пистолет на тумбочку у кровати, украсил картину из настольной лампы с белоснежным абажуром тяжелым оружием. Хиддлстон некоторое время смотрел в золотистый затылок Криса. За окном полыхнуло, осветило спальню белоснежными молниями, и дождь с новой силой полился на пересыщенную влагой землю.
Нахмурив брови, Том ухватился за край одеяла, потянул вниз, оголяя плечо Хемсворта. Плечо было красивым сильным и загорелым. Том потянул одеяло ниже. На пути встретился противный плед, но Хиддлстон приспустил и его.
Тело у его жертвы при ближайшем рассмотрении оказалось даже красивее и сильнее, чем Том мог предположить ранее. Руки и плечи мощные, спина широкая, с косыми переплетенными друг с другом мышцами.
Хемсворт поежился, задрожал.
Том потрогал свои руки и предплечья. Ни в какое сравнение не шел.
Крис замерз, стал искать источник тепла, чтобы согреться. Хиддлстон подумал, что это впервые, когда кто-либо признался ему и открыто заявил, чего хочет. А хочет его.
Интересно, а Крису понравилось, если бы он согласился? Он много читал, знал в теории все плюсы и минусы плотских отношений, но до практики ему никогда не было времени или желания, а, может, и того и другого.
Крис стал стучать зубами во сне, пытался свернуться в клубочек.
Том думал и продолжал хмуриться, наблюдал за тем, как гусиная кожа покрывала плечи Хемсворта.
За окном лизнула небо очередная молния, за ней поспешила её сестра, засверкала ярче, а потом по небу разлилось злобное барабанное рычание.
Том почесал кучерявую макушку, покивал, принимая какое-то, только одному ему известное решение. Набросил на плечо Криса одеяло, подлез ближе и, приобняв Хемсворта, ткнулся лбом ему между лопаток.
За окном продолжал рассказывать свои сказки дождь, убаюкивая Тома, измученного долгой дорогой.

***



Дождь не прекратился и на следующий день. Крис не был удивлен тем, что кто-то неизвестный вновь принес им еду и чистую сменную одежду, оставил все перед входной дверью и бесследно растворился в сером дожде.
Дом за ночь нагрелся, впитал тепло в стены и пол. Том, переодевшись в приготовленную одежду, побродил по дому, убедился, что теперь им двоим будет в нем удобно и только после этого убавил отопление до минимума.
Крис с утра был не в духе, хмурился и намеренно игнорировал Тома. Тот же вновь погрузился в свои мысли, бродил по дому приведением.
- Приготовь обед, - обронил Хиддлстон, залезая на диван в гостиной, закинул длинные ноги на подлокотник и уставился в потолок.
Крис пробурчал ругательства и ушел на кухню. Из доставленных продуктов он смог сообразить только пасту и простой салат. Похвалил себя за подобные таланты и заглянул в гостиную. Хиддлстон уже не лежал на диване, он, переместившись на пол, схватил где-то кипу чистой бумаги и ручку и что-то увлеченно строчил.
Крис равнодушно пожал плечи и пошел осматриваться. Уязвленное самолюбие и задетая гордость не позволяли общаться с Томом, как раньше. Хотя, ничего раньше у них и не было. Хиддлстон просто похитил его с целью довольно странного выкупа, а он напридумывал себе неизвестно чего, разок увидев насколько «прекрасен» может быть этот рыжий бестий.
Крис был аккуратным во всем. Собранность, педантичность и усердие отличало его от братьев. Наверное, поэтому он плохо сходился и уживался с людьми. Пусть даже это сослуживцы или очередное любовное приключение.
Он всегда раскладывал все по полочкам, в его повседневной жизни не было ничего лишнего или необычного. Костюмы сшиты на заказ, обувь ручной работы, эксклюзивные часы, дорогие женщины, ну, или мужчины, это уже как складывалось.
Видимо, из-за этого рядом с ним никто и никогда не задерживался. Как, например, с Лиамом. От младшего улыбчивого брата едва-едва можно было отцепить влюбленных по уши поклонников или заискивающих восхищенных коллег. К старшему же относились, как к святыне. Эталон, не меньше. Люк становился живым божеством, воплощением силы и могущества. Беспощадный в делах и равнодушный к чужим бедам, действительно, почти бог. Только в кругу семьи он менялся. А он, Крис, блуждал между светом и тенью своих братьев – черствый, злопамятный и циничный. Его не любили, им пользовались, как использовал людей он сам. А сейчас получилось так, что он влюбился, вот только привычки, въевшиеся в кровь и плоть, остались.
Крис бродил по дому, собирал мусор и тряпки, наброшенные на мебель. Он чихал, ругался и в конечном итоге все же не вытерпел слоя пыли его окружающего со всех сторон.
Хиддлстон продолжал шелестеть бумажками в гостиной, в то время как Крис сводил личные счеты с пылью и грязью.
- Фрекен бок? – Том высунул свой любопытный острый нос.
- Лучше, чем маяться от безделья, - огрызнулся Хемсворт, вмиг устыдившись своего занятия. – Терпеть не могу жить в грязных домах.
- А, - многозначно отозвался тот, покрутив кучерявой головой. – Теперь понятно, как ты держишь себя в форме.
Если это был юмор со стороны Хиддлстона, то явно очень тонкий. Крис в ответ только махнул влажной тряпкой и кисло усмехнулся:
- А сам чем занят?
- Я нашел пятое доказательство теоремы Ферма, - спокойно ответил Том.
- Чего? – Крис выронил тряпку.
- Можно и шестое найти, но мне уже надоело, да и скучно, - Хиддлстон нахмурил брови. – Ты весь дом убрал?
- Почти, - промямлил Крис. – А ты точно её пятью разными способами доказал или просто так формулу карябал?
Том не обиделся, наоборот, растянул губы в улыбке:
- Я могу тебе показать свои записи, если ты разбираешься в математике.
Хемсворт насупился:
- Не надо.
- Пойдем обедать, - Хиддлстон зашел в гостевую комнату, где командовал парадом Крис. – Мне одному скучно.
- Смотрю, ты не любишь скучать, - хмыкнул тот.
- Ага, - беспечно отозвался Том, всплеснул руками, разбрасывая вокруг себя бумаги, которые до этого он держал, прижимая локтем к телу. – Пошли.
Хиддлстон даже бровью не повел, протопал по ковру из бумаги, а Крис остановился на мгновение, нагнулся и поднял один из листков. Белоснежный холст исписан мелкими формулами. Десятки переменных, сотня стрелочек, основополагающие данные и результаты работы.
Почерк у Хиддлстона оказался мелким и угловатым. То там, то здесь были какие-то посторонние заметки и замечания, он приводил какие-то примеры и делал пометки на латыни и французском. Крис латынь не знал, но документы на этом языке ему частенько попадались, особенно, когда его приглашали на очередную конференцию в Лувр или в Берлинский национальный музей. А вот на французском Крис бегло разговаривал. И мог сказать, что этим языком Хиддлстон владел в совершенстве.
- Ты знаешь французский? – он поднялся и оказался неожиданно близко от Хиддлстона. Тот смотрел на Криса долгим немигающим взглядом. Как аквариумная рыбка на стучащего по стеклу ребёнка.
- Знаю, - кивнул Том.
- И латынь?
- И латынь, - подтвердил тот.
- А ещё?
- А ещё много, - хмыкнул Хиддлстон. У него было на удивление хорошее настроение. Крис его радовал. И очень веселил. – Но по большей части бегло. Я голодный. Пошли уже.
Хемсворт отпустил листок. Том его пугал и восхищал одновременно. По дороге на кухню Том мурлыкал себе под нос старую французскую песенку. И его голос пробирал до костей так же, как и чистое произношение каждого звука.

- Нагнись.
- Что?
Крис округлил глаза, чуть не выронил вилку, с намотанной на неё пастой обратно в тарелку.
- Ко мне, - Хиддлстон втянул в рот измазанную в соусе макаронину, пожевал, оценивая вкус. – Надо кое-что сделать.
Хемсворт доверчиво перегнулся через стол. От прикосновения прохладных пальцев Тома Криса шарахнуло, словно током ударило.
- Вот так будет лучше, - Том коснулся какого-то механизма с внутренней стороны ошейника, несколько раз нажал. – Я увеличил расстояние. Не хочу, чтобы тебе голову оторвало, сделай ты лишний шаг в сторону. Считай, что у тебя бонусом дополнительные двадцать метров.
- А я так тоже могу сделать? – спросил Крис, все ещё чувствуя обжигающую прохладу мимолетного прикосновения.
- Можешь, - хмыкнул Том, увлеченно наматывая на вилку пасту. – Но если нажмешь неправильно, то… ба - бах!
Хиддлстон усмехнулся, его забавляло выражение лица Криса. Тот не скрывал, насколько разочарован, и это располагало, такие яркие, простые эмоции. Средний Хемсворт оказался на удивление открытым и интересным. Что думал, то и говорил, хотя предварительно фильтровал информацию, удалял ненужное. А его признание смущало и вызывало давно забытое чувство – восторг. Хиддлстон впервые за долгие годы опасался поверить хрупкой надежде.
- Ты не хочешь? – Том кивнул на тарелку Криса, пасты в ней осталось достаточно.
- Нет, - кисло отозвался тот, мусоля макароны вилкой.
- За домом дровник.
- И что? – насупился непонятливый Хемсворт.
- Дров принеси. Колоть не заставляю, это уже до тебя сделали, - Том справился со своей пастой, ловко цапнул тарелку Криса и подтащил её к себе. – Камин хочу растопить вечером и убавить напор котла. Что ты на меня смотришь?
Крис глаз не спускал с Хиддлстона, а тот проворно жевал его пасту, тыкал вилкой в салат, и изредка грустно вздыхал, приговаривая, что хорошо бы ещё молока.
- Я тебе просто поражаюсь, - буркнул Крис, поднимаясь из-за стола.
- Глупости только не твори, - предупредил его Том.
- Оно мне надо? – печально проворчал Хемсворт, лизнул напоследок взглядом скуластое лицо Тома и вышел из кухни.
Том, причмокнув, втянул в рот очередную порцию пасты. Он был очень смущен и взволнован. По лицу и не скажешь, да и лихорадочный липкий румянец не окрасил скулы, только внутри стало вмиг горячо от жадного взгляда Криса.
Хиддлстон с грустью взглянул на опустевшую тарелку, облизнул вилку. Ему уже давно не было так весело и интересно, как в компании собственной жертвы. Кажется, последний раз он так веселился в далеком детстве, когда вместо того, чтобы решать сложные логарифмические неравенства, сбежал на речку ловить рыбу. Дед его тогда сильно отлупил, задница болела несколько дней, зато Тому было очень весело на берегу.
Он всегда искал приключений, искал что-то новое, что его отвлечет, заставит думать и впитывать новую информацию. Когда от безделья становилось совсем тошно, он пересматривал выпуски National Geographic, зарывался в энциклопедии и перечитывал классику в оригинале.
Семейная наследственная месть Тома не особа волновала. Когда дед и отец были ещё живы, он добропорядочно шел по стопам старших, готовясь нанести Хемсвортом смертельный удар в спину. На деле же оказалось, что с могущественным семейством интересно играть в салки, подкидывать братьям идеи и развлекаться в темном углу, наблюдая, как враги распушают перья от собственной значимости, а потом долго ломают голову над проблемами и ошибками, которые он же, Том, придумал и вписал в ту или иную программу.
А потом он захотел новое развлечение, которое в состоянии дать только могущественные Хемсворты. Рукопись Войнича недоступна простым смертным, а Тому жизненно важно взять эту книгу в руки и раскрыть тайну, которая мучила умы многих ученых сотни лет. Сканы, выложенные в интернете, только подстегивали интерес Тома. Но чтобы расшифровать эту загадку, ему нужен был оригинал. Логический искусственный язык рукописи обещал стать очередным ребусом. Окажись загадка сложной, Тому понадобится много времени, а, значит, он увлечется, забудется ненадолго, расслабится. А когда и этот ребус будет решен, ему вновь придется пуститься в гонку за новыми знаниями, жажду которых ему привили в детстве.
На данный момент Крис Хемсворт стал его очередным ребусом. Сложным и простым одновременно. Интригующим.

***



- Чего? – Крис от неожиданности уперся спиной в дверь, дрова выпали из рук и покатились в стороны.
- Ты хочешь меня поцеловать? – спросил Том, подбираясь к растерянному и слегка сбитому с толка Крису.
- Хочу, - брякнул тот, покосился на дрова, потом на Хиддлстона, на его длинные ноги, обтянутые застиранными выцветшими джинсами.
- Я хочу попробовать.
- Не понял, - обалдел Хемсворт, перестал пялиться на бесконечные ноги, на сильные бедра.
- Поцелуй, - Том оказался очень близко, на расстоянии протянутой руки.
- Ты, что, никогда не целовался? – ошалел Крис, нагнулся, чтобы собрать дрова.
- Нет. Никогда, - подтвердил Том, рассматривая золотистые волосы Криса, его сильную шею, оценивая разворот плеч и то, как напрягались и ходили мускулы на руках.
- Шутишь.
- Не привык паясничать, - хмыкнул Том. – Ну.
- Что? – Крис выпрямился, прижал к себе дрова, словно щитом закрылся от Хиддлстона. Тот был высоким, возможно, всего на пару сантиметров его ниже, смотрел в распахнутые голубые глаза Криса с интересом и легкой хитринкой.
- Поцелуй меня.
- Я вначале камин разожгу.
- Романтика? – хмыкнул Том. Ему отчего-то стало очень весело и свободно, пропала нервозность.
- Может, я очень романтичный парень, а? В отличие от тебя. Ничего святого, – рассмеялся Крис, все же взял себя в руки и попытался обойти Тома. – И для меня нет ничего более важного, чем держать любимого человека за руку?..
Хиддлстон ловко цапнул Криса за локоть, дернул на себя так, что того развернуло на девяносто градусов. Многострадальные дрова вновь выпали из рук, а к губам прижались сухие горячие губы.
Том, нарушая все правила первых поцелуев, глаз не закрывал, а только пялился с искренним любопытством. Естествоиспытатель, чтоб ему пусто стало!
Естественно, Крис разозлился! Конечно, он тут же распустил руки, обнял Тома за талию, прижал к себе так, чтобы эта чертова тощая доска не смела переломиться в его медвежьем захвате, и поцеловал как нужно.
Хиддлстон вздрогнул, охнул придушенно, но тут же заткнулся. Крис пробовал этот поцелуй, осторожно ласкал его поджатые губы, выдохнул в сомкнутый рот, когда понял, что даже после двадцатой попытки поцеловать с языком ему не дадут:
- Открой рот.
- Что?
- Рот. Открой.
- Зачем? – строго и недоверчиво спросил Том.
- Целовать буду.
У Хиддлстона хватило ума замолчать и выполнить указания.
Крис провел тяжеленной ладонью по спине Тома, коснулся плеча, накрыл шею и притянул к себе рыжего баламута.
Том инициативы не проявлял, но и отстраняться не спешил, он, как и полагалось исследователю, ждал и впитывал новое. Но когда Крис перестал нежничать и осторожничать, углубил поцелуй, вцепился горячим ртом и тонкие губёшки, Том изумленно замычал. Хемсворт провел языком по ровному ряду зубов, деснам, коснулся языка Тома.
Поцелуй становился все смелее, Крис – все агрессивнее и настойчивее. Облапив Тома за худые бока, накрыл ладонями его задницу, помял ягодицы и подтащил долгожданную добычу ближе. Хиддлстона жаром обдало – у Криса стоял так крепко, что он уже тереться стал о его пах и бедра.
- Том, - жадно выдохнул Крис куда-то в район беззащитного горла с острым кадыком. – Том.
Мазнул губами, провел языком, оставляя след, собирая на кончик вкус и аромат кожи Хиддлстона. А тот, сообразив, наконец, что останавливаться Крис не намерен, уже под футболку ему забрался одной рукой и за сосок щипал, врезал Хемсворту кулаком по животу.
Крис охнул, согнулся пополам, а Том ему ещё и сверху добавил, слегка приложив по спине.
- Ты… чего?! – взревел Крис, рухнув на пол. – Охренел?!
Том глупо хлопал глазами, разве что голову набок не склонил, как любопытный филин:
- Ты мне хотел горло прочистить или гланды исследовать?
- Я тебя, блядь, целовал! – озверел отвергнутый Крис, потер саднящий живот.
Хиддлстон потоптался рядом с возмущенным Крисом, кивнул и ушел, так и не предложив помощь, чтобы подняться. Крис обиженно засопел.
В гостиной забубнил телевизор. Крис расслышал голос ведущего новостей, но Тому, видимо, цены на нефть и биржевые сводки были не так интересны, как брачные игры шимпанзе. Хиддлстон вновь уставурился в телеканал о дикой природе, а вселенская обида Криса его мало волновала.
Хемсворт поднялся с пола, собрал дважды за этот вечер раскиданные ни в чем неповинные дрова и поплелся растапливать камин.

- Давай совокупимся.
Крис едва не рухнул от подобного заявления. Он только-только вышел из ванной, вытирал голову полотенцем.
Том сидел на полу по-турецки, хмурился и смотрел в телевизор. Беспощадная National geographic показывала передачу про брачные игры львов.
Хемсворт дал себе мысленный подзатыльник за то, что обернул бедра полотенцем, а не нацепил джинсы.
Том, обернувшись, взглянул на него точь-в-точь кошка, обнюхавшаяся валерьянки. Глаза горели магической зеленью, губы ярким пятном выделялись на бледном лице.
- Ты говорил, что хочешь меня, - Хиддлстон поднялся на ноги, сделал несколько шагов по направлению к Крису. Тот, перепугавшись, отступил обратно к ванной комнате.
- Врал? – зашипел Том.
Крис не узнавал в нем своего похитителя. Кошачьи глаза гневно сверкали, слова срывались с влажных губ змеиным шипением.
- Нет, - хрипло выдохнул Хемсворт.
- Подойди, - приказал Том.
И что самое поразительное, Крис подчинился. Он сам себя не узнавал, не понимал, кто сейчас жил в его теле и куда делся жестокий хваткий бизнесмен, которым он всегда был. С Томом хотелось подчиняться, рухнуть на колени и прижаться губами к протянутым рукам, поцеловать узкие ладони. Хиддлстон нашел какой-то выключатель, пустил энергию по проводам, полностью стирая все, что было до их встречи.
Том нахмурил брови, взглянул серьёзно и как-то строго, словно преподаватель на хулигана ученика.
На заднем плане продолжала буйствовать National geographic. Лев рычал, львица тихо поскуливала, а Хемсворт глаз не мог оторвать от рук Тома. Тот провел ладонями по его груди, коснулся сосков, очертил развитые мышцы, царапнул ногтями по бокам.
- Прекрасный образец мужской особи. Настоящий самец, - слащаво делился кто-то за кадром.
Том мазнул пальцами по ямке пупка Криса, заинтересованно провел по дорожке светлых волос, тянущихся под белоснежное махровое полотенце.
- Период спаривания у взрослых особей приходится….
Крис не успел уловить, что именно и как происходило у кошачьих, уши у него заложило, пульс подскочил, а в лицо бросилась краска, когда Хиддлстон спокойно развязал узел на полотенце. Последняя преграда была отброшена в сторону.
Стоять голышом перед Томом, терпеть его взгляд, блуждающий по телу, но при этом не тянуть руки, чтобы обнять и повалить на ближайшую горизонтальную поверхность, стало для Криса испытанием на прочность.
Но Том сам потянулся навстречу, забросил руки ему за шею, приобнял и ткнулся горячим ртом в его приоткрытые губы. На кровать они оба рухнули. На Томе было чересчур много одежды, и Хемсворту приходилось рвать на нем тряпки, порыкивая от нетерпения. Том не помогал, только наблюдал и охотно подставлялся, позволил Крису решать и управлять. И у того от подобной вольности крышу рвало, перед глазами темнело, а во рту становилось сухо. Власть всего-навсего над одним человеком сделала его королем, когда он владел и управлял жизнями и судьбами тысяч людей, он не чувствовал себя настолько могущественным.
У Тома длинное, жилистое, но очень сильное тело. Сухие мышцы переплетали тонкие руки, на хилой груди не цеплялись друг за друга мышцы, не радовали глаз своей идеальной красотой, но Крис налюбоваться не мог, с жадностью касался этого несовершенного идеала.
Острые коричневые соски сжались в аппетитные ягодки, кольнули широкую ладонь.
- Что? – Вырвалось у Тома, когда Крис склонил голову и втянул горошинку в рот, шумно лизнул и тут же присосался, щипнул второй сосок. – Ох!
Том растерял свое гениальное равнодушие. Мистер всезнайка стал обычным парнем, которого съедало телесное удовольствие.
Крис погладил впалый живот, коснулся бедер, провел по длинным ногам и настойчиво развел их.
- Ты что… готовился? – изумленно охнул Крис, вскинул голову и уставился на Тома.
Глаза у того совсем затуманенные, сальные от похоти. Хиддлстон осклабился, показал ровные белые зубы и ещё шире развел ноги, демонстрируя себя Крису. Хемсворт с трудом сглотнул вязкую сладкую слюну.
Том, сволочь, развел себе ягодицы, шумно облизнулся:
- Да.
Член у Тома стоял крепко, яйца подобрались, манили своей тяжестью. Крис скосил взгляд, уставился Тому между розовых раздвинутых ягодиц. Дырка слегка разработана и поблескивала влагой.
У Криса член дернулся от подобного зрелища. Том себя готовил, для него готовил. Пока он тер себя мочалкой, пока чистил зубы и чесал зад или яйца, Том ушел в смежную комнату с ванной, стащил с себя штаны и обработал красивую нежную розовенькую дырочку, чуть заросшую каштановыми редкими волосками.
Хиддлстон провел ребром ладони по расселине, помял себе яйца:
- Я….
Крис схватил Тома за бедра, подтащил к себе несопротивляющегося Хиддлстона. Дырка выглядела привлекательно и очень соблазнительно, но пихать в слабо подготовленного Тома толстенный член Крис не мог. У него был опыт анального секса, но только с женщинами, и тогда под рукой была смазка, сейчас же пришлось обойтись собственными пальцами и языком.
Том застонал, вцепился Хемсворту в волосы, а тот надавил Тому под коленками, согнул его удобнее, так, чтобы мясистая задница оказалась перед лицом.
Крис не жалел слюны, не брезговал не только облизывать и обсасывать сморщенные мышцы, но и толкаться языком в раскрытую дырку, помогал себе пальцами, удерживая Тома одной рукой.
Хиддлстон кричал. Он уже весь взмок, цеплялся одной рукой за подушку, а второй пытался погладить свой член.
Крис толкался языком в дырку, пускал внутрь слюны. Пальцы сменили занемевший язык, растягивали и подготавливали. В Тома уже четыре гроздью входило. Дырочка стала похабно-красного цвета, раскрылась, как райский цветок.
Смотреть на потного, с растрепанными кучерявыми волосами и искусанными алыми губами Тома было выше всяких сил. У Криса уже яйца лопались от желания вломиться в этот чудесный зад.
- Хемсворт, - жалобно позвал Том.
Крис быстро опустил его, распластал по постели и, поглаживая дрожащие бедра, встал на колени между распахнутых длинных ног.
- Не зажимайся, - предупредил, подтаскивая Тома ещё ближе.
Крис вошел осторожно. Придерживая член, мягко толкнулся, вставляя головку. Том удивленно охнул, изогнул трогательно бровки, но зажиматься не стал, задышал быстрее, не спуская с Хемсворта взгляда.
Пошло неплохо. Разработанная мокрая дырка принимала в себя, пропускала в невыносимый жар. Крис зарычал, запрокинув голову. Ребристое обжигающее нутро стиснуло его, обхватило, обволакивая со всех сторон, расширяясь под его, Крисовы, размеры.
Том задрожал, всхлипнул. Член распирал задницу, приносил не столько боль, сколько дискомфорт и неудобство. Но он терпел, и Крис отблагодарил его, толкнувшись во всю длину, вставляя по самые яйца. Немаленький член проехался по мягкой кишке, раздвинул стенки, разом задевая все чувствительные места. Тома буквально подбросило на постели, Крис едва успел подхватить его и, уже не жалея, сорваться на четкий сильный ритм. Растрахивал медленно, смакуя каждое движение, каждый стон, вздох, чувственную дрожь.
- Сильнее, - Том пихнул его пяткой, подначивая, давая понять, что уже привык, но Крис и сам чувствовал, как того скручивало в чувственной судороге, как сжималось напряженное тело, стискивая и его.
У Хиддлстона оказалось на редкость пошлое тело. С члена постоянно текло, смазки оказалось так много, что она заливала яйца, тянулась ниже, к раздвинутой членом дырке. Каждое движение Криса сопровождалось громким хлюпаньем, совсем порнушным чпоком и невыносимыми стонами Хиддлстона.
- Ещё, - прохрипел Том, цапнул Криса за ошейник. – Ещё сильнее.
Крис впился в губы Тома злым поцелуем. Хиддлстон им манипулировал, ловко управлял, а он подчинялся и даже не думал ослушаться. Это магия, приворот, черт все дери на свете! Под ним не человек, колдун с яркими зелеными глазами, полными томного удовольствия. И сейчас в них сверкнули боль и жажда.
Крис втрахивал Тома в матрас, рычал и скалил зубы, целуя взглядом бурно вздымающуюся грудь, яркие острые соски, лихорадочный румянец, затопивший худое тело от шеи до паха.
- Крис….
Хемсворт уже давно потерял все человеческое, не отзывался. Склонившись, провел языком от беззащитной ямки между ключицами, по шее, к подбородку, лизнул в приоткрытый рот, но не поцеловал. Встал на колени, вцепился в мягкую задницу Хиддлстона и трахал его, насаживая на себя. Если раньше Том глотал крики, то сейчас вопил в голос, орал и всхлипывал. Уже не колдун и гений, а обычный человек.
Хемсворт, как слаженный и четкий механизм, с ритма не сбивался, драл, но старался не рвать, взгляда не отрывал от истекающей смазкой и слюной дырки. Та, растянутая, послушно принимала, сверкала розовой кромкой, когда Крис выходил, почти вытаскивал и вновь вбивался в славную задницу.
У Тома из глаз слезы брызнули. Выгнувшись, Хиддлстон взвыл и кончил, забрызгав себе живот.
- Крис! – охнул Хиддлстон, протянув к нему руку.
Крис лизнул узкую ладошку, один в один послушный, приученный и одомашненный волк, жадно всосал в рот палец Тома, а потом отпустил, зашипев.
Тот распахнул бездонные очи. Он кончал и никак не мог остановиться. Сперма выплескивалась тонкими нитями, крошечными каплями, будто его организм, не желая освобождаться так легко, растягивал удовольствие.
- Моё, - пророкотал Крис.
Том вымученно закрыл глаза, зажмурился и застонал, чувствуя, как подлый, ручной волчара кончил в него, вжался сильными бедрами, задрожал крупно и слил внутрь раскуроченного тела семя.
Том отключился ещё до того, как Хемсворт вышел из него.

Хиддлстон совершенно распустил Криса. После совместно проведенной ночи и не менее бесстыдного утра, когда Крис изъявил желание лично его помыть и «почистить», Хемсворт мог накинуться на него в любом месте и в любое время.
Крис валял Тома перед камином, зажимал на кухне, усадив на обеденный стол, разворачивал лицом к стене и трахал быстро и жестко. А потом тащил в спальню и невыносимо долго вылизывал измученное испачканное тело.
Бывало, Хиддлстон сам забирался на него. Отворачивался от очередной познавательной программы или отбрасывал в сторону книгу, деловито стягивал штаны и оседлывал шипящего от нетерпения Криса. Том, порой, командовал процессом, направлял Криса, показывая, как бы ему хотелось, одергивал и заставлял брать нужный ритм, чаще всего, очень медленный и томный. Крис постоянно срывался, а Том дергал его за ошейник, удерживал, глядя в глаза, ломал изгиб губ в насмешливой улыбке, а потом ослаблял захват, позволяя Крису схватить его, перевернуть и так отпялить, что на утро Хиддлстон не мог подняться на ноги.
Том не возражал и не одергивал, когда Крис рычал в порыве страсти:
- Мой! Моё!
Том всегда прятал улыбку, ему льстили собственнические инстинкты Хемсворта. Нравилось, что тот оставлял на теле россыпь засосов и укусов, а потом зацеловывал его ноги и бедра, не мог надышаться ароматом его кожи.
Все это Тому нравилось. Подобное приводило в восторг, и он позволял, распускал Криса, все реже касаясь ошейника. Хемсворт смотрел влюбленными глазами, хрипел что-то о том, что наконец-то нашел человека, руку которого не желал отпускать до конца своей жизни.
Том задумчиво курил, слушал его и смотрел в потолок. Крис вздыхал, улыбался как-то грустно и говорил, что в Хиддлстоне нет ни грамма романтической чуши, которую он с горячностью порет.
Том соглашался. В нем зрел только расчет, знания и жажда избавиться от скуки. Через полторы недели раздался звонок в дверь, и Хиддлстон понял, что время, отведенное для дикого секса с Крисом, подошло к концу, хотя он вынужден был признать, с Хемсвортом он не скучал. Ни минуты.

***



Мальчишка, стоящий на пороге, протянул Тому сверток. Получил смятую банкноту, улыбнулся и убежал.
Его личная курьерская служба через десятки проверенных рук никогда не подводила. Хиддлстон повертел сверток, одобрительно покивал самому себе, заметив небольшое устройство, размером с цент, прикрепленное к свертку.
Его курьер прикрепил устройство, перебил сигнал пеленгатора. Скорее всего, маячок установили внутри книги.
Хиддлстон закрыл дверь.
- Слушай, может, это уже можно снять? – Крис вышел из кухни, указал на ошейник. – Я никуда не сбегу, ты же знаешь.
- Знаю, - подтвердил Том, внутри у него что-то екнуло и свернулось в клубок. Он не понимал, но что-то неизвестное сейчас металось внутри, грызло и просило одуматься.
- Так снимешь? – ласково улыбнулся Крис, поводив в воздухе ложкой. Он готовил, соблазнительные запахи расползались во все стороны.
Том не понимал, как у него ещё губы не лопнули от этой жалкой улыбки. Он, двуликий, лживый, не мог сказать, что бомба на ошейнике давно нейтрализована. В тот раз, когда он якобы увеличил радиус охвата. И сейчас ошейник служил защитой, ведь ему скоро уходить, а Крис станет прикрытием, его щитом.
Внутри вновь что-то шевельнулось, лизнуло холодком сердце.
- Мне нравится, - Том прищурился. – Сниму завтра, сегодня хочу тебя в нем.
Хемсворт расплылся в хищном оскале, пошло подвигал бровями, всем своим влюбленным видом показывая, что он понял тонкий намек.
- Кто-то приходил? – глупый Крис ничего не заподозрил, и Хиддлстону это только на руку.
- Да. Ничего важного. Скоро ужин?
- Через полчаса.
- Я пока почитаю. Буду в малой гостиной.
Крис знал, что Тому необходима доза чего-либо нового и пока что неизученного, без этого он мучился и скучал.
- Я позову, - хмыкнул Хемсворт и ушел обратно.
Том посмотрел ему в спину, сам не заметил, как прикусил нижнюю губу от волнения. С ним творилось что-то непонятное, что-то страшное, то, что контролировать он не мог.
В малой гостиной было уютно и чисто. За тем и за другим старательно следил Крис, ему вообще нравилось наводить порядок, а Том, как ходячая катастрофа, после него всегда что-то падало и ломалось. Но Хемсворт неустанно подбирал и склеивал все, что он разрушал.
Том, вздохнув, положил сверток на стол. Открыть его смог только через несколько минут. Разорвал бумагу, смял и бросил на пол. Устройство, стянутое ранее, прикрепил на корешок книги.
Хиддлстон сосчитал до одного и провел пальцами по переплету книги. Свою часть сделки Хемсворты выполнили, переслали, хоть и с маячком, бесценную рукопись.
Впервые в жизни Том стоял перед таким сложным выбором.

Том лежал в ванной. Закинул ноги на бортик и, покусывая нижнюю губу, расписывал взглядом белый потолок.
Вода мерно шуршала в кране, стекала в ванную. Том специально не затыкал пробкой сливное отверстие, наслаждался звуком стекающей воды. Та забрызгала ему футболку и шорты.
- Эй! Долго ещё плавать собираешься? – Крис, опираясь плечом о дверной косяк, наблюдал за странностями Тома и улыбался.
- Я думаю, - отозвался в ответ Хиддлстон.
- Вижу, - хмыкнул в ответ Крис. – Ласты ещё не стер себе, плывун?
- Ерничаешь?
- Думаю, что тебе в постели будет куда более уютнее, нежели в ванной. Вода хоть горячая? – Хемсворт подошел к ванной, опустился на корточки и сунул руку под поток воды. – Умница, хоть не в холодной заплывы устраиваешь.
Хиддлстон повернул голову, взглянул на Криса строго:
- Почему не пытаешься связаться с родными или полицией? – огорошил Криса вопросом.
- С тобой я свободнее, чем с ними, - хмыкнул Крис, которого настоящее положение дел устраивало. – И ты мне нравишься. Очень.
Он одарил Тома тяжелым взглядом. Белоснежная футболка намокла, прилипла к телу. Сквозь ткань просвечивали соски. Мокрый, с прилипшей к телу одеждой, Том бесчинствовал в ванной: сверкал острыми коленками, родинками на руках, рыжими волосами, зачесанными назад.
- Я тебя люблю, - выдохнул Крис, съедая облик рыжей выдры с повадками профессионального наемника.
- Пошли в спальню, - тут же бросил Том, сверкнул голубыми глазами. Крис успел додумать только одну здравую мысль, прежде чем Том оказался в его объятьях, прижался, тут же намочив ему футболку и джинсы. У Хиддлстона были самые прекрасные в мире глаза – хамелеоны. Загадочные, коварные и непостижимые, как сама Вселенная.
- Том, - зарычал Крис, сжимая в кулаке влажные рыжие локоны, надавил на затылок.
Хиддлстон, распластавшись на подушках, жмурился, работая ртом. Крис, опираясь на колени по обе стороны от его плеч, нависал сверху, цеплялся за спинку кровати, угрожая её сломать к чертям.
У Тома горячий рот, острый юркий язычок и потрясающая узкая глотка, в которую он принимал так глубоко, что у Криса перед глазами миры взрывались.
- Твою, блядь!.. Том!
Крис ударил кулаком по стене.
Хиддлстон замычал, вскинул бровки. В уголках глаз запеклись слезы. Горло распирал толстый член, дышать становилось все труднее, Том едва успевал втягивать в себя порции воздуха и тихо стонать, давясь и членом. От этих вибраций Крис сатанел, шипел, толкался в его рот, словно бешеный, успевал, правда, за нижнюю челюсть придерживать, когда не лупил по стене пудовым кулачищем.
Крис заскулил, вынул член. Том тут же задышал ртом, а Хемсворт провел липкой головкой, испачканной в слюне и залитой смазкой, по губам Тома. Тот лизнул её. Хемсворт рыкнул, вновь приставил член к ярким алым губам. Хиддлстон покорно распахнул рот, всосал головку и тут же выпустил, вновь лизнул, смакуя вкус и запах.
Крис не вытерпел подобного зрелища. Том и сам не понял, как оказался на животе, как его быстро поставили на четвереньки, шлепнули по заднице и раздвинули ягодицы.
- Томми, - прохрипел в его затылок Хемсворт, приставил член к заранее разработанной и смазанной дырке и толкнулся, входя полностью. Крик Тома заглушил более громкий Хемсворта.
Ни о какой пощаде не шло разговора. Крис просто брал то, что хотелось, растрахивал и мял за бедра. А Том, надрывая простынку, орал и подставлялся, умолял двигаться быстрее.
Крис, вцепившись зубами ему в плечо, накрыл собой, двигал только бедрами и задом, толкаясь так быстро, словно от этого его жизнь зависела.
- Боже! Крис! – не затыкался Хиддлстон, чем еще сильнее распалял Криса. – Да! Сильнее! Боже! Ах, Крис!.. Крииииииииис!
Хиддлстон пискнул, сжался и кончил, забрызгав под собой мокрые простыни. Крис дотрахивал его глубокими жесткими толчками, таскал по постели и кусался, раскрашивая плечи и шею Хиддлстона.
- Крис, - заскулил Том, чувствуя, как тот, дернувшись, вжался в горящие ягодицы. В заднице подрагивал член, выплескивая сперму. Он весь пропах Крисом, полностью: снаружи и изнутри.
Крис тяжело дышал, целовал Тома в спину, жадно вдыхал запах пота, спермы и мускуса, тыкался носом Тому в затылок, в мокрые кудряшки волос.
- Люблю, - счастливо шепнул он и откатился в сторону.
Хиддлстон распластался по постели и задумчиво смотрел в окно. Загадка почти разгадана, и времени осталось катастрофически мало. Его почти не было.
Крис приобнял его, подтащил к себе. Том вымученно закрыл глаза и принял решение.

Напали ночью. Крис довольно похрапывал в разгромленной постели, закутался в одеяло, выставив на обозрение только мощные руки и беспутную золотую голову. Том наблюдал за ним из кресла. Полностью одетый, он задумчиво рассматривал спящего Хемсворта. Тот перевернулся на бок, застонал и тут же ткнулся носом в подушку. Видимо, не понравилось, завозился вновь, вздохнул и распластался на спине. Одеяло сползло до талии, оголило широченную гладкую грудь.
Том, усмехнувшись уголками губ, рефлекторно сжал пистолет. Шорох был едва слышным, почти неуловимым, но он знал, что к дому уже подобрались со всех сторон, оцепили и минутой позже, минутой раньше начнут операцию.
Крис вновь завозился, почесал кожу под ошейником:
- Эй, - позвал хрипло, улыбнулся. – Ты чего встал? Ложись обратно.
Хиддлстон смолчал.
- Ты замерз? – Крис сел в постели, зевнул широко, демонстрируя зубастую молодую пасть. – Погреть?
Том хмыкнул в ответ.
- Слушай, ты загадочнее, чем обычно….
Крис заткнулся, увидев пистолет в руке Томе. Рядом, на подлокотнике кресла лежала растрепанная книжка.
- В чем дело? – тут же напрягся, свел брови.
Том тяжело поднялся, зацепил случайно книгу. Та плюхнулась обложкой вверх, хрупкие страницы зашелестели, измялись.
Крис так и сидел растрепанным золотистым воробышком, смотрел чистыми незамутненными голубыми глазами.
- Что-то случилось? – осторожно начал Хемсворт, но Том остановил его жестом.
- Не бойся.
- Я не боюсь, - хмыкнул тот и тут же получил в челюсть.
- Какого… хрена?! – взвыл Хемсворт.
Том отвел его руку от лица, склонился и лизнул в приоткрытый рот, жадно вдохнул аромат кожи, крови и мускуса.
- Не бойся, - повторил Хиддлстон, дернул Криса за ошейник, снимая его совсем.
- Ой! Зачем?! Том! – взвыл он. Страх расползся по зрачкам, дрогнули потрясающие разбитые губы.
Внизу раздался очередной шорох. Тихий-тихий, но Том напрягся, сжал пистолет сильнее.
- В чем дело? – нахмурился Хемсворт, дернулся, чтобы соскочить с постели, но Хиддлстон занес кулак и вновь ударил его по лицу. Щека загорелась. Крис, зарычав, сплюнул на измятые простыни кровь.
- Молодец, - похвалил его Том, вновь огрел, но на этот раз по уху. – Сопротивляйся.
Хемсворт кинулся на Тома, но тот увернулся, ударил Криса ребром ладони по шее. Хемсворт взвыл, распластался по постели.
- Какого?! Блядь! – заорал он.
Шорохи внизу сменились отчетливым шумом. По лестнице кто-то поднимался, не стесняясь, топал тяжелыми сапогами, скорее всего, даже следы оставил на ковролине.
- Что? – Крис уставился на Тома, понял все, прочитал по лицу, по тяжелому непроницаемому взгляду своего похитителя. – Нет…
- Бомба в ошейнике подтвердит каждое твое слово. Следы побоев на лице так же станут доказательством, что тебя похитили.
Том поморщился:
- Они раньше, чем я думал. Крис.
- Что? – тот задрал голову, уставился на Тома, а тот, усмехнувшись, замахнулся над ним пистолетом и без малейших сожалений приложился рукояткой к виску Хемсворта.
- Спокойной ночи, - Том снял пистолет с предохранителя, нагнулся и потрепал Криса по голове. Тот, раскинув руки, лежал на постели без сознания. Несколько пощечин, следы крови и бомба в ошейнике должны выставить Криса чуть не героем в глазах семьи. Принц наконец-то станет королем.
Том хмыкнул, потер между пальцами золотистый локон и с сожалением отпустил.
Незваные гости шумели в дальнем крыле дома, проверяли каждую комнату, зачищая территорию.
- Ты уж прости меня, - Хиддлстон провел пятерней по своим волосам, подошел к двери, ведущей из спальни, и вышел в коридор.
Крис не очнулся, даже когда прозвучал первый выстрел. За ним последовала автоматная очередь. Дрожало и ломалось стекло, падали тела, к крикам примешивалась ругань и громкие стоны.
Его нашли, когда все уже было кончено. Безликий спецназовец потряс его за плечо, осторожно похлопал по щекам.
- Вы… кто? – прохрипел Крис, хватаясь за голову. Внутри мерно пульсировало и стучало в виски.
- Ваши спасители, - выдохнули из-под черной маски.
Крис покивал, не стал вдаваться в подробности и рассматривать спецназовцев. Все равно на одно лицо: в черной форме, в бронежилетах и масках. В руках оружие, головы прикрыты черными касками.
- Чисто! – крикнул мужчина, стоящий перед Крисом на корточках. – Он один был!
Хемсворт резко вскинул голову, тут же застонал и зажмурился.
- Тише-тише, скоро здесь народу прибавится. О вас позаботятся, - уверил спецназовец.
- А где… он? – облизнув сухие губы, спросил Крис. Во рту стало солоно от засохшей крови.
- Похититель? – спецназовец напрягся. – Ушел. Он серьёзно ранен, так что далеко не сбежит. Повсюду засады и патрули. Сидеть!
Он насильно усадил Криса обратно на постель. Тот даже не обратил внимания, что простыня сползла с бедер, оголила пах.
- По следу уже собак пустили, - успокаивал его мужчина. – В лучшем случае его схватят.
- А в худшем? – прошелестел Крис, едва живой от страха.
- Застрелят, - равнодушно ответил спецназовец, хлопнул Криса по плечу и ушел на зов командира.
Хемсворт закрыл глаза и тихонько вздохнул. Внутри все похолодело, помертвело от неизвестности.

Спустя два месяца.

Крис бросил книгу на свой стол. Бесценную рукопись Войнича Хиддлстон зверски исписал своим мелким почерком. Каждая страница пестрила его заметками, кое-где были вклеены стикеры с выводами Тома. Даже если бы хотел, Крис не мог разобрать записи, не понимал логическую цепочку мыслей и выводов Хиддлстона. Действительно, не человек, а пришелец какой-то. Ворвался в его жизнь, взбаламутил, поставил все с ног на голову, а потом бесследно исчез.
Полиция не могла отыскать его следов. И кровь, как оказалась, принадлежала не ему, а одному из спецназовцев, которого зацепило при выполнении операции.
Хиддлстон ловко прикинулся раненым, перестрелял подготовленных бойцов, словно куропаток на открытой местности, и испарился, будто его и не было никогда.
Крис отказался возбуждать дело, приказал замять слухи о его похищении. Естественно, силовые структуры всячески пытались уговорить, повлиять на семью, но Крис оказался непреклонен, и стражам пришлось уйти ни солоно хлебавши.
В дверь поскреблись.
- Привет, - протянул Лиам, сверкая белозубой улыбкой. Он ворвался в кабинет, не спрашивая разрешения, благо, хоть постучал. – Может, кофе выпьем?
- Нет.
- Пообедаем? – не унимался младший брат.
- Не хочу, - Крис отошел от стола.
- Пришибленный ты какой-то, - поделился Лиам. – Сам не свой после возвращения. С тобой что-то… делали?
Крис усмехнулся. Брат был самой деликатностью. Да, с ним многое делали, но ещё больше разрешали делать ему самому. Эти несколько недель в обществе Тома стали его лучшими днями.
Какие-то умные мудаки называли подобное Стокгольмским синдромом, Хемсворт же предпочитал вносить собственные коррективы. Для него это первая чертова любовь: ненужная, неожиданная, нежданная. Он её не хотел.
- Ничего со мной не делали, - бросил Крис.
- Ты действительно отмороженный, Крис. Отец волнуется. Люк себе места не находит от беспокойства. Мы действительно за тебя переживаем, какого черта ты сверлишь взглядом эту проклятущую книжонку?!
- Нельзя? – равнодушно спросил тот.
- Нет! – рявкнул Лиам. – Её, кстати, вернуть желательно, только,… в этом виде….
- Я согласен на кофе. Надеюсь, что ты от меня отстанешь после этого? – Крис усмехнулся, и Лиам отзеркалил эту улыбку. Они удивительно похожи, даже улыбки – один в один. Не удивительно, что Том их перепутал и похитил не того брата.
Крис схватил пальто и вышел вслед за Лиамом.
Интересно, думал он, рассматривая спину брата, как бы все обернулось, выкрав Хиддлстон намеченную цель? Что бы случилось между ними? И как изменилась его собственная жизнь?

До кафе они не добрались. Лиам, что-то живописно расписывая, припустил вперед, оторвался на несколько шагов, а Крис отстал.
Навстречу ему выбежал мальчишка в смешной ярко-синей куртке и в шапке с помпоном. Ребенок остановился перед Крисом, словно вкопанный, преградил дорогу.
- Извините, - зачем-то брякнул Хемсворт, попытался обойти мальчишку, но тот сделал шаг в сторону, вновь встал перед Крисом. – Простите, - но и этот маневр не увенчался успехом.
У мальчишки покраснел кончик носа, глаза сверкали чистотой и наивностью. В руках он сжимал большой альбом для рисования.
- Мешаешься, - решил нахмуриться Хемсворт, напугать малыша, но тот оглушительно-громко чихнул, утер нос и вновь уставился на него. – Тебе что-то нужно?
Мальчишка кивнул, отошел на шаг назад, убедился, что с такого ракурса Крису будет все видно и вскинул в ручонках альбом.
Хемсворт растерялся. Они стояли на достаточно оживленной улице. Через дорогу кафе, в котором, к слову, уже пропал Лиам.
- Я дам тебе десять долларов, а ты….
Но мальчишка шикнул на него гневно, свел бровки изумительным обиженным домиком.
- Я….
Ребёнок вновь шикнул, призывая Криса хранить молчание, а сам перевернул первую страницу альбома. Внутри на белоснежном листе оказалось послание. Почерк четкий, ровный, до бешенства знакомый.
«Привет».
Мальчик перевернул следующий лист.
«Наверное, ты меня забыл. А, может, ты меня никогда и не знал».
Ребёнок вновь перевернул широкий лист.
«Прости меня. Ты говорил, что я странный, что во мне нет ничего человеческого и романтичного».
Мальчишка показал следующий лист.
«Я вернулся за тобой, потому что очень скучал. Я не могу спать без тебя, не могу есть и думать. Я почти дышать без тебя не могу».
Крису стало очень стыдно. Люди стали останавливаться, присматриваться к тому, что написано на альбомных листках. Они изумленно читали послание, глядели на мальчишку с восторгом, а на Криса с недоверием и толикой сочувствия, кто-то – с завистью.
«Эй. А тебе все ещё хочется держать меня за руку или ты очень обижен моим побегом? Прости, но так надо было».
Мальчишка перевернул лист, вновь чихнул.
«Обернись».
Крис застыл. Ноги свинцом налились, а в груди перевернулась, наверное, душа. Хемсворт медленно обернулся, встретился взглядом с Томом. Хиддлстон топтался всего в нескольких шагах от него, выдыхал морозный воздух. Тот клубился белоснежными облачками, оседал на губах красной краской, румянцем на щеках. У Тома покраснел кончик носа. Он, переминался с ноги на ногу, посматривал на Криса загадочно.
- А я знал, что в рукописи не про тайну венецианского стекла говорилось, - вдруг затараторил Хиддлстон. – Там алхимия и астрономия. Я расшифровал. Если сверить с моими записями, то….
Крис подскочил к Тому в два шага, схватил за тонкое щегольское пальтишко.
- Мистер! Мои пять долларов! – завопил за спиной мальчишка.
Крис тихо зарычал, а Том спокойно сунул руку в карман пальто, выудил бумажку и, не глядя, передал мальчишке.
- Где ты был? – шепнул тихо-тихо, в мягкую линию губ.
- Ждал.
- Чего?
- Чтобы ты остыл.
- Я очень остывший.
Том незаметно провел пальцами по его руке. Крис не надел перчаток, и кожи ладоней и запястий сейчас касались прохладные пальцы:
- Нет. Ты горячий. Пылаешь просто.
- Том.
- Что? – улыбка.
- Я тебя сейчас бить буду, поэтому закрой-ка глаза и стисни зубы, - предупредил Хемсворт.
- Может, лучше поцелуешь? – засмеялся Том, став даже более человечным, чем Крис мог мечтать.
Тощий Хиддлстон, с красными от мороза губами, яркими глазами, румянцем во всю щеку и тайной. Хиддлстон, который значительно умнее и взрослее его, повидавший в жизни столько, что оставалось только уважительно преклонить голову и принять его таким, каков он есть.
- Крис! – завопил Лиам, выскакивая из кафе. – Ты чего потерялся?! Ой! Кто это?! Крииииис!
Хемсворт потащил Тома за собой, свернул в проулок, подальше от любопытных глаз и прижал смеющегося Тома к кирпичной стене.
- Я замерз, пока ждал тебя. Тебе понравилось мое послание?
- Заткнись! – все ещё злился Крис, но уже значительно меньше. – Больной ублюдок.
- Я без тебя тоже не могу, - расплылся в улыбке Том.
Крис ударил кулаком по стене, рядом с его головой, склонился и впился в губы поцелуем. Он очень скучал и переживал. Он ждал и надеялся.
Том обнял его за шею, замер в могучих объятьях, растаял, как шоколадка на солнце.
- Ой! – охнул где-то на периферии Лиам, догнал - таки их. – Простите!
Отвернулся, чтобы не мешать, но секундой позже опомнился и завопил, привлекая зевак:
- Крис! Ты чего?! А! Это же мужик! Крииииис!
Хемсворт не обращал на вопли брата никакого внимания. Оторвавшись от сладких морозных губ Тома, потерся носом о замерзший длинный нос, усмехнулся, заглядывая в растерянные глаза смущенного гения:
- Я рад, что ты вернулся.
- Я вернулся, чтобы остаться, - успокоил его Том, продолжая обнимать.
Лиам негодовал, взмахивал руками, словно мать-наседка, старался не смотреть в сторону целующейся парочки.
- Я отцу расскажу! – пригрозил он. – Так! Стоп! Крис… а это случаем не мой программист?.. Какого?.. Крииииис!

Конец