Под прикрытием

Впервые за несколько последних дней Алексей мог сказать, что снова обрел надежду на достижение своей цели. Джонс, конечно, не сахар, зато сам того не представляя – ключ к Ивану. Стоит только немного потерпеть и все, несомненно, будет на высоте. В этом Арловский сомневаться не мог, ведь сестра пока что во всем была права – все ее расчеты сошлись. Была одна лишь проблема. Трудно преодолеть себя. Как ни как, а Наташа всегда была актрисой не ахти, а с таким умелым лгуном, как Америка, в любую секунду ожидай разоблачения. Так трудно играть любовь с этим идиотом… До отвращения трудно. Сейчас, просто сидя на уже давным-давно отвоеванном диване в прихожей, в доме американца, Алексей впервые полностью осознал насколько трудная работа ему предстоит. Ведь не известно толком никому, когда Иван вернется и сколько времени ему потребуется, чтобы полностью разобраться в себе. *** Тем временем Брагинский был уже у себя дома. Дорога не заняла много времени, на счастье Ивана дом Франциска был достаточно близко. Тем не менее перелет изрядно вымотал и без того уставшего Россию. Заходя в собственный дом, Иван впервые почувствовал себя беспокойно. Во всем вокруг словно было что-то не так, словно все в доме за его отсутствие переменили. Но перемен Брагинский при всем старании никак обнаружить не мог. Медленно избавившись от обуви и пальто, Иван выдержал долгий путь до зала, плюхнулся на диван и без всяких мыслей включил телевизор. Комнату, до того убийственно тихую, тут же наполнила жизнь с той стороны тонкого экрана. Блики заплясали по темному потолку, стареньким обоям, выстрелы стучали в ушах, мелькала картинка погони. Устало опустившись на любимый диван, страна тяжело вздохнула. С одной стороны, что может быть лучше того, что только что произошло? Мечта всей жизни России исполнилась – Беларусь перестанет преследовать его. Но, с другой стороны отчего же тогда было так душно в ледяной комнате родного дома? Отчего было так тоскливо? И чувство это, сродни ностальгии, к чему? Расстегнув душащую рубашку на парочку пуговиц, Иван откинулся назад, на спинку дивана, утопая в мягкой обивке. Домашний уют казался теперь чужим, мешал расслабиться. Странное состояние все так же не оставляло. Нужно было как-то отвлечься. Сериал мелькал перед глазами бессмысленной чередой событий, в голове мелькнула мысль о бутылке водки за холодильником… Но допускать опустошения этой заначки не стоит – грозит проблемами. Завтра предстоит идти к Владимиру, а этот терпеть не может, когда Иван пьет. Вечно только и слышишь потом от него одно ворчание о вреде да о силе воли. Нда. Какая тут сила воли, спрашивается, когда странные дела творятся и одна только спиртосодержащая жидкость в силах помочь? Хотя не только она. Может, стоит просто позвонить кому-нибудь? Но опять же, кому? Франциск, единственный друг, спит в своей комнате на втором этаже – Брагинский покинул его дом всего пару часов назад. Бывшей семье из союза? Забавно, кто из них согласится хоть на пару минут заглянуть в этот дом. Хотя, были двое, кто мог бы.. Хотя нет, один, Вана посредь ночи лучше не беспокоить, пусть даже ночь уже и близилась к концу. Выходит, Болгария? Этот, пусть и повозмущается, быть может, приедет.. Брагинский медленно потянулся за мобильником. И удивился, когда устройство заработало само по себе, громко завибрировав. Входящий звонок? От кого? На экране вынутого из кармана мобильника красовалось фото Ольги. Иван удивленно нажал зеленую кнопку. Прикладывая трубку к уху. А Оля-то отчего не спит? И что могло такого стрястись, чтоб сестра позвонила ему? - Алло? «Привет, Ваня. Послушай, ты встречал Наташу?... Я волнуюсь, кажется, что она немного не так поняла меня во время нашей последней встречи. Я ей звоню, звоню, она трубку не берет. С ней все в порядке? Когда ты последний раз ее встречал?» Взволнованный голос тараторил по ту сторону устройства. Иван только вздохнул, вспоминая Беларусь, а заодно и саму Ольгу. Они так давно не говорили, что Брагинский уже думал позабыть голос сестры. Что же такого могло случиться? - Видел его сегодня, совсем недавно, часа три, быть может, назад. Все с ним в полном порядке. А что такое? Пауза, выдержанная Ольгой, выдала ее с потрохами. Было что-то между сестрами, о чем Иван не догадывался и чего точно не должен был знать. Что ни говори, а держать тайны, скрывать, врать – это все не по части Оли. Значит, есть что-то серьезное, но что? Сам не замечая того, Иван напрягся, выпрямляясь на диване, и слегка хмурясь. - Оля. Если есть что сказать, лучше скажи. Что с ним могло произойти? Что она не так поняла? - Я… Она сейчас с Джонсом? Голос Ольги заставил ее брата поволноваться. Украина говорила чуть ли не с отчаянием. - Да, а что? - Ты оставил их вместе, она сказала какую-то глупость? - Да. Откуда ты?... Впрочем, неважно. Что в этом такого? - Она его убьет, Ваня… До Брагинского сначала не в полной мере дошел смысл привычной по отношению к Беларуси фразы «убьет». Но когда картина прояснилась, Иван соскочил с места. Машинально выключая слишком расшумевшийся телевизор. - Что значит убьет? Объясни мне, в чем дело. Схватив с тумбочки у выхода ключи и сорвав с крючка пальто, по инерции натягивая на ноги обувь, Иван уже открывал дверь, когда услышал по ту сторону ответ. Голос Ольги дрожал, видимо, она вот-вот готова была разрыдаться: - Это я виновата. Я придумала этот дурацкий план, извини. Только сейчас поняла, для чего это Наташе.. - Уже вылетаю. Иван сбросил вызов, быстро выходя из дома и закрывая дверь, телефон уже перелистывал список контактов до буквы «Д». Только бы этот идиот взял трубку.