he's not a witch

Нет предела милости огня, и Господь помилует нас, Чтобы рожь высока родилась, чтобы за зимой вновь была весна.

Юнги с самого раннего утра, ещё до восхода солнца, уже стоял на указанном месте для встречи. Опушка выглядела спокойно. Утренняя роса поблескивала на листочках, а лес был слегка окутан туманом. Пальцы мелко подрагивали то ли от холода, то ли от волнения. Юнги был напряжен и никак не мог расслабиться. Нужно уговорить, а если не получится, то заставить чародея помочь ему. Принцу было все равно, какие меры придётся предпринять, чтобы притащить Хосока во дворец и заставить его помочь сестре. Если не пойдёт добровольно, потащит силой. Намджун стоял недалеко от Юнги, наблюдая за переживаниями своего друга. Парни были довольно близки, Мин был для него, словно младший брат, о котором он заботился уже больше половины жизни. Намджун знал, как сильно младший привязан к своей сестре, знал, как тот о ней заботится и насколько сильно любит. И видеть — как близкий друг страдает, а сделать ничего не может — тяжело. Ким мог только поддержать своего друга, помочь с поисками и уговорами, защитить и выслушать, если то понадобится. С первыми лучами солнца на опушке леса появился Хосок. Сегодня он выглядел иначе. На нем был надет белый, лёгкий, хлопковый костюм, волосы были слегка мокрые, и выглядел чародей умиротвореннее, спокойнее, чем вчера. Он не спеша подошел к ожидающим, кинул на них незаинтересованный взгляд и сложил руки перед собой. — Я надеялся немного насладиться красотой летнего утра в одиночестве. А вы тут, ни свет ни заря, пришли, — обречено выдохнул Чон, — я хотел полюбоваться природой, пока солнце пьёт росу, пока все цветочки в этом старом лесу распускаются, а птицы улетают прочь из своих укрытий, чтобы найти завтрак для своих птенчиков, — замолк он, вдыхая аромат леса, — Ну. — Ну? — не понял Мин. — Говори, — нетерпеливо сказал чародей, — или ты молчать меня сюда позвал? Юнги опустил свой взгляд к ногам и закусил губу. Говорить о горе всегда тяжело. Но сейчас он должен сделать всё, что угодно, лишь бы чародей согласился помочь. Готов даже положить всё государство к его ногам, и плевать, если отец будет возмущаться. — Ну, раз уж тебе нечего сказать, то я пойду, у меня полно дел. — Стой, — схватив за руку парня, проговорил Мин, — мне действительно очень нужна твоя помощь. В глазах у Юнги стояли слезы. Вспоминать о сестренке, лежащей сейчас практически без сознания, трудно. Перед глазами в миг проносятся все счастливые воспоминания. — Юнги, Юнги, — звала его с другого конца парадного зала пятилетняя девочка, — ты почитаешь мне сказку перед сном, ну, пожалуйста? — Цветочек, у меня очень много дел, — ответил ей старший брат. — Ну, пожалуйста, пожалуйста, я обещаю быстро заснуть, — не унималась младшая. — Только, если ты обещаешь, принцесса, — после услышанного положительно ответа девочка тут же подбежала к брату, кидаясь в его объятия, а тот нежно поцеловал девочку в лоб, унося в сторону спален. — Она умирает, — тихо сказал наследник престола. Хосок замер. Человек, стоящий перед ним, значительно отличался от того, кого он видел вчера. Этот юноша был разбит и раздавлен. В глазах читалось нескончаемое количество боли. Этой боли было настолько много, что Хосок мог физически ощутить ее. — Юнги, мне больно, — лёжа на кровати, плакала девочка. Ей уже десять лет, и болезнь неустанно прогрессирует, забирая у ребёнка последние силы. Мин ничего не может с этим поделать, лишь лежит рядом и держит малышку за руку и, поглаживая по голове, обещает, что она обязательно выздоровеет, и боль пройдёт. Смотреть на постоянно жизнерадостную и активную сестру в таком состоянии Юнги уже не может. Очень тяжело оставаться сильным, когда на твоих глазах умирает самый близкий сердцу человек. Лёжа сейчас рядом со спящей сестрой, Юнги утирает свои слёзы. Нужно быть сильным, нужно найти способ помочь. Хосок терпеливо ждал, пока Мин продолжит говорить, но тот лишь беззвучно плакал, опустив свою голову. Все эмоции, которые он держал в себе, дабы казаться сильным в глазах своей матери и сестры, сейчас хлынули наружу. Чародей, тяжело вздохнув, взял принца за руку, нежно поглаживая тыл кисти своим большим пальцем. Утешать людей ранее ему не приходилось, поэтому он не знал, что сказать и сделать. Лишь продолжал беззвучно поддерживать. Как мог. — Я не знаю твоего имени, — собравшись с силами заговорил Мин, после долгой паузы, — не знаю, правду ли говорят о тебе в поселении. Я не знаю твоего возраста. Ничего о тебе не знаю. Но я видел, как ты исцелился, я видел чудо, которое ты сотворил. Я не могу ни о чём тебя просить, мы не друзья, даже не знакомые, но я прошу. Я прошу тебя помочь не мне, а моей кровинушке, моей дорогой Сетбёль. Взамен я сделаю всё, о чем ты попросишь. Готов пожертвовать всем. Всю свою недолгую речь Мин говорил с опущенной головой, не в силах поднять свой взгляд и увидеть в глазах напротив отрицательный ответ. Отказа он не переживет. — Посмотри на меня, Мин Юнги, — вдруг неожиданно попросил Хосок, — Когда просишь о чём-то, нужно смотреть собеседнику в глаза, в самую душу. Тогда твой голос будет услышан, а твои молитвы приняты, милый. После этих слов Юнги медленно поднял свою голову и посмотрел в глаза чародея. В них он не увидел отказа, лишь понимание и сочувствие. — Я помогу тебе.