Omae wo korosu

«…И он слегка Коснулся жаркими устами Ее трепещущим губам; Соблазна полными речами Он отвечал ее мольбам. Могучий взор смотрел ей в очи! Он жег ее. Во мраке ночи Над нею прямо он сверкал, Неотразимый, как кинжал. Увы! злой дух торжествовал! Смертельный яд его лобзанья Мгновенно в грудь ее проник. Мучительный, ужасный крик Ночное возмутил молчанье. В нем было все: любовь, страданье. Упрек с последнею мольбой И безнадежное прощанье - Прощанье с жизнью молодой…» Отрывок из «Демона» М.Ю. Лермонтова

1.1. Его чакру я почувствовала, когда он ещё не был в поле моего зрения. У Учих чакра особенная, её я ни с какой другой не спутаю. - Учиха Саске? – на всякий пожарный уточнила я, завидев парня. Тот, пребывая не в самом лучшем виде, явно не казался мне неописуемым красавчиком: помятый, в рваной одежде, на голове черт знает что, а взгляд ледяной такой, гордый, пронизывающий насквозь, прямо как у его брата. Но если же Итачи и представляет из себя сильного шиноби, то этот мало чем меня удивляет. Умеет использовать Чидори? Тоже мне… С таким учителем и я б научилась. Хотя я и без этого его одной левой уделаю. - Ты кто? – мой вопрос был нагло проигнорирован… - Хатцу. Я от Орочимару. - Веди меня к нему. - Пф, командовать будешь у себя в Конохе, понял? Я тебе не одна из тех слабаков, что тебя провожали. Кстати, где Четверка Звука? - Я откуда знаю? – покосившись на меня, фыркнул он. - Иди за мной. Ясно. Значит, они мертвы. Впрочем, оплакивать я их не собираюсь. Единственное, за Таюю обидно. Неплохая была девчонка, мы с ней ладили. Для ценителей природы путь до нашей базы показался бы, наверное, настоящим раем: голубое небо, солнышко, лес, зеленая травка, птички, бабочки и так далее и тому подобное… Но уж точно не для меня, да и не для Саске, по всей видимости, тоже. Мне как-то фиолетово на всю эту «красоту», и в том же самом небе я не вижу ничего такого, что могло бы меня удивить или впечатлить. Убого? Я так не считаю. До логова мы добрались к утру. Быстрее, чем я думала. Несмотря на то, что Учиха был без сил, двигался он довольно шустро. - Идёшь точно за мной, иначе на ловушку нарвёшься, - пробубнила я, шагая по коридору. – Уж поверь, потом косточки не соберёшь. В ответ – молчание. Нет, я, конечно, и болтунов терпеть не могу, но хоть изредка наличие голосовых связок показывать можно? - Кабуто? – заметила я вдалеке знакомое тело. - Добро пожаловать, Саске-кун! – улыбнулся очкарик. – Давно не виделись. Орочимару-сама тебя заждался, пошли. Хатцу, ты свободна. - В смысле? – недовольно хмыкнула я. – Я к старику с вами иду. - Орочимару-сама желает видеть исключительно Саске-куна, - замечание о моём невежливом обращении к его господину он опустил, продемонстрировав мне всё своё недовольство взглядом. - Мне плевать, - фыркнула я и пошла первой. В своём кабинете змеёныш нас встретил довольной ухмылочкой и обвёл своё будущее тело хищным взглядом: «Не надо недоверчивых взглядов, Саске-кун, я просто сменил тело. В кои-то веки хоть кто-то смог привести ко мне тебя. Спасибо, Хатцу, можешь идти». Я гордо покинула помещение. Зависть – плохое чувство, Кабуто. Ты всегда завидовал тому, что меня Орочимару благодарит и хвалит, (не во всех случаях, правда, но тем не менее) и до сих пор завидуешь. И можешь не провожать меня таким взглядом. Хоть эти бесконечные коридоры и похожи на лабиринт, путаться в них я перестала уже давно и из всех одинаковых дверей легко нахожу нужную. И вообще, меня раздражают здешние замки. Когда поворачиваешь ключом, лязг слышен в радиусе метров сорока точно. Напрягает, особенно, если надо пробраться без палева. Хотя сейчас не этот случай. Я достала из кармана зажигалку и на ощупь подошла к канделябру. Электричество есть только в лаборатории нашего очкастого ботана для всяких там компьютеров, камер наблюдения и прочей байды. В остальных же комнатах приходится довольствоваться свечами. Подобных восковых источников света у меня ящики, так что в никаких лампах я не нуждаюсь. Около получаса простояв под душем, я завалилась спать, и идут все в жопу, если кому-нибудь что-нибудь от меня потребуется. Хотя к старику и так зайти надо будет… Потом, когда продрыхнусь. Если вы девушка, то запомните, что от помятого и заспанного лица лучше всего помогает умывание прохладной водой. Ну, или всякие примочки, если дело уж совсем худо. Тонной косметики вы лишь усугубите положение и будете похожи на размалеванную проститутку со смены. Поверьте, не раз таких видала. Соорудив ёжиком свои короткие волосы, я, не медля, отправилась к Орочи. - Дай немного денег, надо в город смотаться. - А где «пожалуйста»? Воспитываешь тебя, воспитываешь, а ты… - наигранно грустно вздохнул старик. - Не надо мне тут! Ты своим подопытным раз в сто больше внимания уделяешь, чем мне! - А что тебе мешает вступить в их ряды? - Ты знаешь, куда я обычно посылаю тебя с таким предложением. Да и, слава Богам, моя мать перед смертью застраховала меня от твоих опытов, так что твои камеры я уж точно не пополню. - Жаль, жаль… Я надеюсь, ты еще снимешь с себя эту технику. - Даже я не знаю, как она снимается. Оно и к лучшему. Обломайся, папочка! – с явным сарказмом я протянула последнее слово. – Так ты денег дашь? - Хм… Кабуто, может, ты нам покажешься уже? – хитрющий змеиный взгляд остановился на двери. Та скрипнула и отворилась. - Простите, Орочимару-сама… Я шёл к Вам и случайно… - вот мразь, ну! - Подслушивать нехорошо, очкарик! Тебя этому в детстве не учили?! - Ах ты!!! - Тихо, - старик не очень любит шум, возраст сказывается. – Хатцу, сколько? - Чем больше, тем лучше, - прикинула я. - Полторы тысячи. - Сойдёт. Я тебе тоже что-нибудь куплю! – подмигнув напоследок, я демонстративно обошла Якуши и вышла. Из всего длиннющего перечня того, чего я не переношу, главным является то, что я ненавижу, когда подслушивают мои разговоры. Меня это бесит, раздражает, вымораживает. Короче, этому имбецилу повезло, что я сейчас ухожу. Хотя, наверное, меня больше огорчает то, что он теперь в курсе, кем я прихожусь Орочимару. Мне всегда нравился тот негодующий, полный непонимания взгляд очкарика, когда его уколы на меня не действовали. Вообще никак. Да и тот факт, что Орыч не может поставить на меня свою любимую Проклятую печать, тоже выходил за рамки его понимания. С чего это старик всего лишь месяц ставил на мне эксперименты, а потом плюнул на это дело, даже несмотря на то, что я «такой интересный материал»? Почему он равнодушно относится к тому, что я обращаюсь к нему без уважения, да и вообще называю его, как только вздумается? Кто я Орочимару такая, что он меня попросту не прикончит? Хреново, что Якуши теперь знает правду… Он начнёт делать умные умозаключения насчёт многих непонятных ему ранее вещей. За что мне такое наказание, а?