Демоны внутри и снаружи

Антон уже больше двадцати минут провел на улице в жуткий холод. Ему совершенно не хотелось здесь находиться, но и делать шаг в злополучную дверь тоже не было для него лучшей идеей. Он устало потирал ноющую от боли ногу, обдумывая, как и где можно было нагрешить в прошлой жизни, чтобы в этой родиться тем, кем он и являлся – полным и беспросветным неудачником. За пятнадцатиминутную прогулку от дома он успел дважды выронить ключи: один раз в глубокий сугроб, а другой – в решетку ливневой канализации, откуда их пришлось доставать веткой, отломленной от растущего и радующегося зимнему сну куста. Еще пять раз он поскользнулся, при этом сумев устоять на ногах только два раза – трижды его пятой точке пришлось очень тесно познакомиться сначала со скользким асфальтом, потом с замерзшей лужей, а затем и с обледеневшей краской на пешеходном переходе. «Боже, кто вообще придумал класть этих лежачих полицейских на каждом переходе? Ну не могли хотя бы как-то постараться и сделать их для людей», - говорил то ли голос в голове Антона, то ли его очнувшаяся от неслабой встряски пятая точка. Сейчас он готов был отдать всё, что угодно, судьбе за то, чтобы его легонько сбил какой-нибудь проезжающий мимо КамАЗ. Но не так, чтобы насмерть или в реанимацию, нет. Чтобы его немного покалечило, а неотложка забрала его на пару дней в больницу. Просто чтобы была весомая причина не заходить туда. «Да боже, ну что может быть страшного в еще одном семестре? Ну да, одногруппники – уроды. Но и ты хорош, вместо того, чтобы попытаться наладить общение хоть с кем-то за три года, только сидишь один и периодически огрызаешься. А потом ноешь о том, что тебя никто не любит и никому ты такой не нужен. Мерзость, самому от себя опять противно стало», - как всегда поддерживал оптимистичный внутренний диалог Антон. Даже сам для себя и в своей голове он не был хорошим собеседником. Вот и сейчас небольшая тирада в сознании подкреплялась очередной сигаретой. «Какая это уже по счету?», - Антон заглянул в помятую пачку, вызволенную после второго падения из заднего кармана джинс, и убедился в том, что счет перевалил за количество пальцев на одной руке. «Да, такими темпами курить я никогда не брошу». С неба валил мерзкий снег. Он не был влажным, не таял, не успевая долетать до земли. Наоборот, на улице был такой дубак, что снег скорее бы образовывал сугробы прямо на лету и валился прохожим на головы сразу комками. Вообще-то Антон любил зиму, весну и лето, но только не осень. Он совершенно не разделял романтичных пушкинских настроений насчет этого сопливого, мокрого и грязного времени года. Вот зима была хороша, но только не в это утро первого учебного дня после новогодних каникул. Антон грустно вздохнул уже, наверное, в тысячный раз и посмотрел на часы – пара начнется через 12 минут. С очередным очень протяжным вздохом, смешавшимся с тихим поскуливанием, он взглянул на вход на свою «любимую» кафедру. Невыспавшееся и измученное падениями тело пришлось потащить к двери. Он в последний раз взглянул на затянутое серыми тяжелыми от еще невыпавших осадков небо так, будто собирался запереться в бункере минимум лет на 10, и открыл дверь. Там как всегда на входе его ждала тетя Лариса, улыбчивая вахтерша, браво охраняющая вход в гуманитарный корпус уже, наверное, лет 200. По крайней мере, все студенты на вид давали ей от 35 до 55 лет, настолько ее внешность была странной. Поговаривают даже, что это стало результатом сделки с демоном. Но поскольку такие разговоры и мысли строго возбранялись, особенно в стенах универа, поговаривали об этом крайне тихо. А Антон узнал об этих слухах вообще совершенно случайно – просто очень тихо сидел в запертой кабинке туалета, пока старшекурсники травили байки и курили в окно. Вообще-то именно так парень и узнавал все свежие новости об институтской жизни. Это уже даже вошло в привычку. - Морская фигура, отомри!, - высокий женский голос вывел Антона из ступора. Тетя Лариса выжидающе замерла, надеясь увидеть студенческий, который доказал бы ей, что парень правда учится здесь, а не просто от нефиг делать приперся в 9 утра в универ. Сегодня вахтерша была особенно нарядно одета – она делала так всегда, когда студенты возвращались с каникул. Может, хотела порадовать их заспанные и залитые по самое «не хочу» энергетиками умы? А, может, просто человек она такой – счастливый. Антон протянул свой студенческий и даже попытался ответить тете Ларисе взаимностью на ее улыбку, но получилось скорее что-то вроде оскала. Он как всегда засунул руки в карманы зимнего шерстяного пальто по самые локти, благо карманы это позволяли, и направился к аудитории. Совершенно не радовало и то, что первой парой в семестре стояла история зарубежной литературы, которую вел старый маразматик Иван Палыч. Вообще-то раньше этот предмет вела молодая и энергичная Ирина Викторовна, но ее энергии хватило только на пару семестров в их группе и на поспешный декрет. Так что теперь Антону приходилось всеми правдами неправдами изображать из себя декорацию на семинарах. Раньше он осмеливался даже поднимать руку и что-то отвечать, особенно если автор или книга его действительно интересовали. Ирина Викторовна умела вести лекции так, что их можно было использовать как видео-аннотации к произведениям. Каждый раз она рассказывала о них настолько интересно, что действительно хотелось прочитать. Это совершенно не было характерно для маразматика, лекции которого были предназначены только для сна. Антон сам не заметил, как ноги привели его к двери с номерочком «110», а руки на автомате вынырнули из карманов и потянули за ручку. Он обреченно сделал шаг в аудиторию и, наконец, столкнулся со своим худшим кошмаром – людьми. Одногруппники буквально на секунду прекратили гвалт, обернулись к вошедшему, но затем поспешно отвели взгляд, будто ничего у входа не нашли, и продолжили разговаривать о своих делах. Только с задних парт послышалось очень тихое «Надо же, живой еще». И действительно, пока живой, даже странно. Антон поспешно занял свою любимую четвертую парту у окна, кинул пальто на соседний стул и начал безмолвно страдать. В целом, вся его жизнь, как ему казалось, очень удачно описывалась фразой «безмолвно страдать». Он уставился в окно на то самое тяжелое небо, но теперь оно казалось каким-то еще более далеким. Будто смотришь на него через монитор, а не окно. В безмолвном страдании прошли последние пара минут до начала пары, и в аудиторию со звонком ввалился Иван Палыч. Он бегло оглядел студентов, кинул вещи на кафедру и тут же начал вещать, что было для него совершенно не характерно. Однако манера речи его все так же заставляла вспомнить о мягкой подушке – настолько медленной и тягучей она была. Каждое слово он будто растягивал, а между связками фраз делал такие паузы со вздохами, будто готов был отойти на тот свет прямо сейчас. - Утро, так сказать доброе, если так вообще можно кому-то из вас сказать, бедолаги, - по аудитории прокатился согласный стон. – Давайте с места в карьер, значит. Перед началом пары деканат любезно попросил всех преподавателей провести со студентами профилактическую беседу, что я и собираюсь, господи прости, сделать. Антон закатил глаза так, что чуть не увидел собственный мозг изнутри. Семестры часто начинались с лекций о вреде курения, алкоголизма и наркомании. Парень уже знатно к этому привык к третьему курсу, однако профилактика курения вызывала у него только большее желание достать сигарету. - На этот раз тема будет очень щекотливой, так что я прошу отнестись к ней более чем серьезно. «Неужели, о необходимости контрацепции?», - с внутренним смешком подумалось Антону. - На этих новогодних каникулах два особенно отличившихся индивидуума со второго курса, завалившие всю сессию, решили избавиться от проблем несколько экстравагантным, и, господи прости, порицаемым методом. Аудитория оживилась, когда речь зашла о методах закрыть заваленную сессию, и даже вязкая и усыпляющая речь преподавателя не смогла этому помешать. А вот Антон очень испуганно сглотнул, поскольку предыдущую сессию он хоть и сдал, но с таким скрипом, что угроза отчисления все еще витает над ним. -Ну тихо, тихо, значит. В общем, эти два остолопа решили вызвать демона прямо в стенах, господи прости, общежития. Теперь студенты оживились еще сильнее, когда даже преподаватель решил заговорить с ними на такую интригующую тему. Иван Палыч немного замялся на месте, отряхнул невидимые крошки со своего серого костюма, снова предсмертно вздохнул и продолжил. - Я думаю, вам не стоит объяснять, что раз уж деканат оказался в курсе этого, господи прости, дела, мало того, что сессию им не удалось закрыть, так и из института они вылетели как пробки из шампанского в новогоднюю ночь. Так вот, приказом по всему университету с настоящего момента установлено, - Палыч принял такой вид, будто зачитывал приговор уголовникам, - С настоящего момента любые разговоры, сплетни и шепотки о демонах, которые будут доведены до любого из преподавателей, караются немедленным отчислением. - Иван Палыч, а как же они вылетели, если демону загадали сессию закрыть?, - возбужденно прокричал с задней парты, посмеиваясь, Кирилл. Парень в целом всегда любил лезть на рожон с преподавателями и доматываться до них с неудобными вопросами. Сейчас он вольготно сидел, закинув длинные ноги на соседний пустующий стул, и оглядывался по сторонам, будто проверяя реакцию зала: кому шутка зашла, а кому – нет. - Не вашего ума дела, что и как там произошло. И вообще я сейчас не пошел докладывать об этом вопросе в деканат только в качестве исключения, поскольку вы, господи прости, только что об этом узнали, - Палыч будто немного встряхнулся, отпуская от себя крайне неприятную и пугающую тему и продолжил уже чуть громче, - Всё, хватит разговоров, сегодня у нас новая тема, начинаем изучать Кафку. Все студенты чуть ли не одновременно грустно вздохнули, открыли тетради и начали записывать за лектором. Антон даже будто бы начал вслушиваться в слова Палыча, но тщетно. Уже через пятнадцать минут его сморило, и голова начала медленно опускаться на руки, которые так уютно расположились на парте. В голове голос Палыча вещал о символах в произведениях «Замок» и «Превращение». Антон точно услышал что-то про насекомых, но не был уверен в этом до конца. Вдруг лектор уже стал рассказывать о том, насколько опасен демонический контракт с обменом желания на душу. Парень крайне удивился. Вроде, эта тема была закрыта. Вдруг свет в аудитории погас, а затем загорелся снова, только красный и более тусклый. В дверь вбежали двое парней, быстро начали что-то рисовать на полу. Антон пригляделся и ему показалось, что это была пентаграмма, только со странными символами над лучами звезды: сердечками, перышками, облачками и еще какой-то хренью. Парни зачем-то кинули туда огромного таракана, который почему-то очень громко верещал по-человечески и просил выпустить его. Дальше события принимали совсем увлекательный оборот – на голове Палыча вдруг стали прорезываться рога, а его руки стали превращаться в копыта. - Земля вызывает космос, - прохрипел Палыч. – Тимофеев, это я тебе. Антон продолжил смотреть на происходящую вакханалию, пока демон-Палыч отращивал себе пару клыков и мерзкий поросячий хвост. -Тимофеев, тебе пора, - снова прохрипел Палыч. - Куда пора? Я за вами никуда не пойду!, - испуганно и надрывно пролепетал ошалевший студент. - На пару следующую тебе пора, придурок! Нам аудиторию надо закрыть, Палыч попросил, - Антон открыл глаза и увидел перед собой уже не свиноподобного преподавателя, а своих одногруппников – Влада и Сашу. Они яростно трясли его за плечи и были очевидно раздосадованы тем, что тратят время на придурка Антона вместо того, чтобы забежать в столовую или хотя бы в кофейный автомат. - Блять, если ты не собираешься вставать, я тебя тут тупо закрою. Выбирайся, как хочешь, чмошник, - уже с неприкрытым отвращением проорал Влад и двинулся к выходу. Антону пришлось разлепить глаза, экстренно схватить все свои вещи в охапку и вылететь из аудитории, пока Влад действительно не привел свой план в исполнение. «Господи, что за хрень я только что видел во сне? Нет, у меня всякое бывало, но это было как-то пугающе натурально и дебильно одновременно. Наверное, очень уж меня впечатлили рассказы о демонах и незакрытой сессии», - подумал Антон, переставляя ноги по направлению к следующей аудитории, где у них должна быть пара. Вообще-то, если быть до конца честным, парня всегда очень интересовала тема демонов и контрактов с ними. Ну да, придется отдать душу, зато этот чертила сможет выполнить абсолютно любое твое желание. Кому нужна душа, когда ты можешь прожить жизнь так, как захочешь? И в целом это нечестно, что всю информацию о таких обрядах спрятали. Человек должен сам решать, что ему нужнее – душа или счастье. Если бы прямо сейчас Антона поставили перед таким выбором, он бы не задумался ни на секунду. Он готов был отдать все, что угодно, чтобы хоть немного побыть счастливым, чтобы хотя бы появился повод улыбнуться. В таких размышлениях студент уже поднялся по лестнице на второй этаж. Однако прямо на последней ступеньке умудрился оступиться и завалиться на кого-то. Он неловко поднял глаза и понял, что прямо сейчас валяется на незнакомой девушке, а вокруг них разбросаны какие-то бумаги. Она вопросительно взглянула на него, и тут он понял идиотизм всей ситуации. Антон тут же вскочил на ноги, чуть не сделав сальто назад на лестницу. - Боже мой, молодой человек, смотрите, куда идете, - парень замешкался и подал девушке руку, когда она уже сама стояла на своих двоих,- Блин, я теперь вечность буду все это собирать и раскладывать. Ну что вы наделали? Антон густо покраснел, буквально чувствуя, как его лицо и шея покрываются пятнами. Он ненавидел, когда его собственная глупость и неуклюжесть доставляли неудобства не только ему, но и кому-то еще. Мало того, что сейчас девушка собирала кипу бумаг по всему лестничному пролету, так еще и десять секунд назад он тупо лежал на ней, уставившись прямо в глаза. Антон понял, что это одна из тех ситуаций, о которых он регулярно вспоминает, ложась спать. Плюс в копилочку ненависти к себе. - П-п-простите, - еле выдавил из себя студент. Девушка посмотрела на него как на умалишенного и хихикнула. - Да успокойся, я жива. Руки, ноги целы. А вот за то, что мне придется разгребать заново все эти документы, ты мне должен. У тебя когда пары заканчиваются?, - девушка очень строго уставилась на все еще краснеющего студента. - В 13:15, - промямлил Антон, не понимая, к чему идет разговор. - Зайдешь сразу после этого в 207 аудиторию и будешь мне помогать. Если меня не будет, спроси в деканате. Я Вика… то есть Виктория Павловна. На этом девушка еще раз грозно взглянула на Антона, встряхнула свою кучу бумаг и решительно пошагала к лестнице. Антон в последний момент решился взглянуть на нее. У нее были длинные русые волосы, собранные в конский хвост, тонкая талия, подчеркнутая высокими джинсами и красивые длинные ноги с приоткрытыми щиколотками, красиво выделяющимися из-за длинных каблуков. А еще у нее были очень красивые зеленые глаза с властной искоркой. «Блин, ну какие красивые глаза, иди ты нафиг», - сам себя отчитал Антон. «Так а вот тут стояночка. Как она сказала, Виктория Павловна? Она что, преподаватель? Да еб твою…». Парень очень звонко хлопнул себя по лбу так, что несколько студентов, проходивших мимо него, даже обернулись. Он понял, что все это время тупо стоял на месте и даже не пошевельнулся. А сразу после пришло осознание, что он не помог девушке даже собрать разлетевшиеся по его вине бумаги. «Ты безнадежен, серьезно. Ты мало того, что мудак неуклюжий, так еще и просто тварь. Пойди, что ли, об стену убейся». Антон часто говорил в голове о себе во втором лице. В его сознании будто жил кто-то, кто его очень сильно недолюбливал. «О, недолюбливал – очень мягко сказано, мальчик мой. Скорее ненавидел всей душой от макушки до пяток». Антон все также бренно отправился в нужную аудиторию, чтобы досидеть до конца оставшиеся две пары. Досидеть и не сдохнуть от скуки. Утренняя мысль о КамАЗе казалась еще более привлекательной. Только теперь он бы предпочел все же оказаться в реанимации.