Семечко

Солнце уже совсем село, подарив поводья времени своей сестрице. Это ненадолго. Согнувшись перед костром, девушка приложила ладони ко лбу, уперевшись локтями в колени. Тяжело. Тяжело без этого шума вокруг, который заглушал все, что было внутри. Оно копилось, тяжелело, чтобы в один миг разлиться по телу тревожной волной бессилия. Дрожь почти не трогала ее, но настороженно ждала момент для новой атаки. Тоска заполнила сердце, в котором дыру проделало безжалостное одиночество. Она просто хотела быть счастливой со своим последним родным человеком. Пусть теперь полно друзей, но эту боль и суть ее самой никому не понять. Люди вокруг старались наполнить жизнь чужеземки, но бездонная яма на то и без дна. Витая где-то за горизонтом событий этого мира, изможденная холодом девушка задремала, слегка покачиваясь на стуле в том же положении — сгорбившись над костром, спрятав лицо в ладонях. Свет в лагере насторожил его хозяина издалека, потому Альбедо приготовил меч. Сухой снег не слишком шумный. Подобравшись поближе к краям пещеры, молодой ученый заглянул во внутрь и с облегчением выдохнул, смахивая меч в воздух. Он не ожидал кого-то встретить, но такой приятный сюрприз отозвался внутри теплом. Ученый даже смутился от этой эмоции. Ранее он не испытывал таких вещей. Не было поводов. Альбедо так быстро раскрылся путешественнице только потому, что они вдвоем гости из другой реальности. Почувствовал, что она тоже ищет свое место в этом мире. Не по своей воле все это случилось. Однако, в отличии от него, она по-настоящему живое создание. В некоторой степени Альбедо завидовал Люмин, но это было одним из факторов того, насколько она стала дорога ему. Наставница не играла с ним в дочки-матери, все же это были отношения учителя и ученика. Он не знал других моделей, потому все устраивало, и выученная эмоция счастья нового познания застыла на его идеальном лице. Но попав в среду живых людей в Мондштадт, Альбедо начало сжирать чувство брошенности, поэтому он ушел в горы, чтобы не сталкиваться с потрясениями. Он не знал, что значит быть живым человеком, какие разнообразные бывают эмоции и как они называются. Из общения с рыцарями, жителями города и заказчиками в алхимической лавке, парень путем наблюдения потихоньку перенимал различные понятия: доверия ближнему, желание лениться, навык эмпатии, стремление нравиться окружающим, родительскую безусловную любовь и заботу к своему чаду. Альбедо был сдержан, потому что всегда разделял себя и настоящих людей. Со временем эта граница начала разрушаться. Он узнал многое от Кли и тоже, как ему казалось, любил ее просто потому, что она есть. Часто его грели мысли о том, что хотя бы она будет грустить, если он не вернется вовремя домой. Облокотив мольберт на боковое ребро шкафа, Альбедо скинул сумку с плеча и схватил плед, чтобы накрыть гостью. Люмин стало тепло, и приятное чувство безопасности расслабило тело, наполнив каждую клеточку смыслом работы для восстановления и отдыха организма. На снежных вершинах разнообразием еды не похвастаешь, но хорошо приготовленный стейк из дикого кабана скрашивал такие вечера. Чайник со снегом и капсулой с минеральными компонентами оказался над непоседливым пламенем очага, аккумулируя в себе тепло. Парень взял стул и присел рядом с путешественницей через одну четверть круга вокруг огня. Ему вспомнилось, как рыцари из Модштадта: Эола, Эмбер и Беннет и почетный рыцарь, — остались переждать у него в лагере ночь. Как же было здорово слушать их истории, подпевать незамысловатым мотивам, чувствовать себя своим и частью чего-то большего. Он дорожил этими воспоминаниями, потому что они вызывали в нем теплое чувство приобщенности. Он принимал эти эмоции за радость. Но при виде путешественницы на мгновение показалось, будто что-то заботливо погладило его изнутри в животе. Это тоже было приятное чувство. Чтобы не задумываться о чувствах и эмоциях, парень старался больше читать, перечитывать отчеты по экспериментам, потому что иначе он бы впал в самокопание и вновь в бездну глубинного одиночества. Ему безумно хотелось встретиться с наставницей и показать все, чему он научился. Возможно, творению удалось бы лучше понимать творца. Погруженный в свои чертоги парень не заметил, как закипела вода, и только свист чайника взбодрил, призвав поскорее снять его с огня. Альбедо суетливо вскочил на ноги и поднял чайник, удалившись вглубь пещеры, чтобы приготовить согревающий напиток. Свист пара через носик, звук шагов и треск углей разбудили путешественницу. Она ощутила тяжесть пледа на спине, обхватила свисающие края руками и разогнула спину. — уже проснулась? Как себя чувствуешь? — заботливо спросил молодой человек с двумя кружками в руках, протягивая одну из них подруге. — спасибо… — голос девушки охрип от холода, потому она скорчила недовольную гримасу, откашлялась, — прошу прощения за мой вид и внезапный визит. — ты знаешь, что я всегда рад тебе, — Альбедо улыбнулся, присаживаясь на стул, — расскажи, зачем ты здесь. — ах, точно! — девушка вскинула руку к голове, — Сахароза просила приготовить еще одно семечко. Девушка в подробностях продублировала события последнего дня, но на лице ученого брови сошлись к переносице. — я дам тебе другую одежду и создам кровать из дерева, — встав, он поставил на стул свою кружку и пошел искать запасную одежду в сундуках. — нет, — Люмин тоже вскочила и тоже поставила кружку на стул, держа плед одной рукой, — не стоит беспокоиться. Я вернусь в Мондштадт и там справлюсь с пятном. — дело не в умениях, — настойчиво отрезал ученый, — если не сменить одежду, ты можешь получить химический ожог от продолжительного отравления кожи составом тепловой бутыли. На это у девушки не осталось убедительных аргументов, потому она с покорной благодарностью приняла одежду. Это был наряд из меховой шубы, штанов и рубахи, точно такие же, как у местных Фатуи. Ни она, ни он не стали уточнять, что это такое. Все прекрасно понимали положение дел в этом мире. «Не беспокойся, я выйду, » — учтиво добавил Альбедо, накинул на спину плащ с меховыми краями и вышел за пределы лагеря. Девушка смущенно посмотрела на предложенный наряд, но не стала перечить и вредничать, хоть ей это платье дорого, как жизнь. Оно — воспоминание о былых днях.