Все и Ничего

      Автобус неспешно следует по своему маршруту от аэропорта до ближайшего населенного пункта. За окном редкие зеленые пейзажи пригорода сменяются частными постройками, и дорога становится шире разделяясь на широкую оживленную магистраль. Водитель сообщает что скоро конечная остановка и десяток находящихся в салоне пассажиров готовятся к высадке.       Среди них, молодой юноша восемнадцати лет с чернильно-черными волосами аккуратно зачесанными и повязанными в низкий длинный, до лопаток, хвост отрывает взгляд своих чистых голубых глаз от страниц книги и укладывает последнюю в лежащую на пустом соседнем сидении сумку.       Молодая девушка, сидящая в соседнем ряду, с алыми от смущения щеками не может оторвать от него взгляд на протяжении всей поездки, но так и не находит в себе смелости заговорить. Её завораживают нежные, но четкие черты лица незнакомца, в которых можно было различить как японскую тонкую утонченность, так и европейскую элегантность и резкость. Немного приподнятые узкие брови, прямой тонкий нос и выделяющиеся на безупречной белой коже чуть припухлые персиковые губы. И перехватывает дыхание от миндалевидных глаз. Чистые, ясные, словно капля росы, но отчужденно холодные, будто покрытые коркой льда безразличия, они полуприкрыты веером черных, немного позолоченных в бликах солнца, опущенных ресниц, отбрасывающих тени на высеченные будто рукой скульптора ангельские скулы. Белоснежная рубашка, вправленная в облегающие черные брюки, выгодно подчеркивала широкий разворот плеч и узкую талию юноши. Не худой, но тонкий жилистый с длинными, стройными ногами, гибкий как кипарис, в своих легких и элегантных движения он скрывал силу и давление, источая благородство как какой-нибудь аристократ. Только смотря на тонкие, длинные, как у пианиста, белоснежные пальцы и кисти рук её охватывало эстетическое наслаждение.       К последней остановке она так и не находит в себе смелости заговорить с молодым человеком, и только бессильно вздыхает, когда тот взяв свою сумку выходит из автобуса раньше неё. Парень же, забрав из багажного отсека свой чемодан отправляется прямо к станции метро откуда на поезде наконец достигает места назначения.       -Конечная станция «Намимори»! Просим пассажиров покинуть вагоны, – доносится механический голос из динамиков и смешиваясь с толпой никто уже не замечает в какую сторону уходит красивый юноша.       Первое попавшееся такси увозит его ближе к центру города, откуда брюнет, подхватив под руку чемодан и перекинув через плечо сумку, уже идет пешком.       Когда юноша проходит мимо детской площадки, а после и младшей школы, сейчас шумной и яркой из-за обеденного перерыва, наполненной активными и неугомонными детьми, голубые глаза больше не кажутся холодными, но в них просматривается неприкрытая печаль и легкая зависть по минувшим дням. Ему кажется, что дни, когда он мог позволить себе быть таким беззаботным и легкомысленным, были только в его предыдущей жизни.        -Кажется здесь ничего не изменилось, - в мягком спокойном голосе чувствуется легкая ностальгия, и он может позволить себе улыбнутся, рассматривая каждое дерево, каждый угол и ограду, невесомо касаясь подушечками пальцем нагретого на солнце камня. – Ох, мистер Ямада до сих пор так и не разобрался со своей калиткой…       Тонкие пальцы пробегаются по скошенным железным прутьям в немного позабытом, но естественном жесте приподнимая верхнюю перекладину, заставив калитку вновь встать в петлю. В детстве ему приходилось вставать на носочки чтобы поправить эту тяжелую железную решётку, сейчас ему требуется лишь слегка напрячь ладонь для столь незначительного действия. Но звук все тот же, как и восемь лет назад, такой же противно высокий и скрипучий, что режет слух и кажется слышен на всю улицу. И этот факт делает его улыбку чуть шире.       -Негодник, ты что это делаешь с моим забором? А ну, немедленно отойди! - и голос. Старческий, недовольный и хриплый, который за годы, кажется, стал еще более ядовитым и недовольным. Низкий сгорбленный старик в большой бесформенной клетчатой рубашке с надетым поверх вязанным жакетом, свободных широких шортах и в простых бамбуковых тапочках, спешит к нему на встречу выпрыгнув неизвестно откуда как черт из табакерки. Смотрит на него исподлобья наморщенных и полных морщин старческих бровей своим черным пристальным взглядом, будто может заглянуть в самые потаенные уголки души, да кривит рот так что острый клык с нижней челюсти впивается в верхнюю губу. Помнится, этого выражения боялись все дети их района, убегая с криками и слезами как можно дальше от старого дома со скрипучей калиткой, стоило только старому Они* появится и напугать впечатлительных малышей, посмевших приблизится к чужой собственности.       Только вот, он никогда не верил в призраков и демонов.       -Здравствуйте, мистер Ямада, - вежливо кивает он головой, но руку с решетки не убирает. – Рад видеть, что вы остаетесь таким же энергичным, как и раньше.       Он скучал по этому ворчливому едкому тону.       -Хм, мы знакомы? – вновь кривится старик, скорчив недоуменную гримасу рассматривая его, и что-то вспыхивает в проницательных глазах бусинках, что заставляет его запнутся при следующих словах. – Да неужто это малыш Рей? Как ты вырос!       Как будто и не было прежнего недовольство, лицо Ямады стало добродушным и кажется помолодело на десяток лет. Даже будучи стариком, он не мог не вспомнить таких запоминающихся голубых глаз и этот бесстрашный, но спокойный и располагающий к себе взгляд. Да и как забыть мальчишку, что несмотря на все внешние упреки и запреты никогда не отказывал старику в добром слове и приветствие, упрямо продолжая поправлять его калитку, когда старые немощные руки, подверженные артриту, уже не могли справляться с такой простой работой, как поднятие тяжестей.       -Я слышал ты уезжал на учебу за границу?       -Да, - закрыв глаза, пряча за опушенные веки, всколыхнувшие на мгновение в них эмоции, а после продолжил с тем же невозмутимым спокойствием. Ни один мускул на его лице не дрогнул. – Теперь я вернулся домой и окончу старшую школу здесь, а дальше уже решу куда поступать…       -Это правильно. Никогда не стоит забывать о семье, небось соскучился по родным за несколько лет то?       -Да, - и в этот раз уже неприкрытая тоска и нежность отражается в голосе и глазах красивого молодого человека. Он не видит ничего постыдного в этих чувствах и потому не боится признаться в них. – Очень.       -Тогда тебе следует поторопится домой, - старик легко хлопает юношу по плечу и подгоняет его вперед. – Не стоит тебе задерживаться с такой старой развалиной как этот старик, а вот твоя мама будет до безумия рада твоему возращению. Хотя, в последние месяцы в вашем доме довольно шумно, так что думаю её точно некогда скучать.       -Шумно? – он чего-то не знает?       -Сам увидишь, - хитро прищуривается Ямада, и распрощавшись напоследок машет ему рукой, призывая в следующий раз не забывать старика.       Пока он идет домой, слова, сказанные дедушкой, не покидают его мыслей. Его семья никогда не было «шумной», но зная характер старого Ямады, должно произойти что-то действительно «громкое» чтобы он так отозвался о них.       Рука, тянущая за собой чемодан на колесиках, невольно потяжелела от возникших в нем переживаний. Хотя тон дедушки был несколько шутливым, он боялся, что, вершившись домой, застанет картину отличную от его воспоминаний. Но интуиция по этому поводу молчала, хотя где-то на задворках сознания он начал ощущать все нарастающее предвкушение и волнение. Что-то да должно было случится стоит ему переступить порог родного дома.        И вот он предстает перед двухэтажным коттеджем. С покатой крышей, стенами, выкрашенными в приятный светлый . Его встречает каменный забор и металлическая калитка с тонкими железными прутьями, небольшой внешний дворик, усыпанный любимыми цветами матери, дорожка к главной двери вымощенная светлыми небольшими плитами теряясь краями в густой цветастой клумбе. Слева можно увидеть конец натянутого полотна простыни на сушилке, из главной родительской спальни колышутся знакомые занавески из бежевого кружева. И запах, этот умопомрачительный запах свежего белья и домашней еды.       Прошло уже почти пять лет с того момента, когда он последний раз бывал здесь, но дом остался точно такой же как в его воспоминаниях. Однако подходя ко входу он не может не испытывать волнения. Он ведь даже не написал, что вернется раньше положенного срока. Хотел сделать сюрприз, да и просто уже не мог терпеть, тут же купив билет до родного Намимори стоило только учителю сказать, что его обучение законченно. Все ли будет хорошо. Будит ли его мама раду его возвращению?       Когда пальцы касаются дверной ручки, сердце взволнованно пропускает удар.       Он не узнает пока не сделает первый шаг.       Возможно именно из-за кипящих в нем эмоций он не сразу отмечает посторонние шумы в доме, которых изначально там просто не могло быть. Детские крики и смех, звуки петард и ворчливые ругательства… на итальянском? Все это обрушивает на него лавиной стоит ему приоткрыть дверь, а следующую секунду вынуждая уклонятся от фиолетового нечто источающего от себя смрадный, ядовитый кислотный запах и испарения.       Яд, - тут же опознает он в своих мыслях еще до того, как бесформенный комок «нечто» касается земли и с шипящими звуками начинает разъедать поверхность каменной дорожки.       Его лицо опять беспрестанно, но в глубине голубых глаз начинает клубится вихрь встревоженного пламени, который, впрочем, тут же утихает стоит ему пересечься взглядом с такой родной и мягкой карамелью, в которой нет ни грамма страха или тревоги, но удивление и нарастающая надежда.       -Рей-чай? – в голосе самой прекрасной женщины на всей этой планете, нежность и робкая радость.       -Я дома, мама, - и как бы он не старался он не может сдержать дрожи в голосе.       -Рей-чан! - Он ловит её в объятья и утыкается носом в тонкое плечо, утопая в родном и самом замечательном запахе на свете. Теплый, успокаивающий запах шампуня с сакурой, солнца и домашней выпечки, который всегда ассоциируется у него с домом. – Негодник! Почему ты не написал, что приедешь в своем последнем письме?       Она слабо бьет его по плечу, но он не испытывает ничего кроме ласкового тепла разливающегося по сердцу.       -Я хотел сделать сюрприз, - говорит он спокойно, но не спешить выпускать женщину их объятий. – До конца не был уверен, что смогу приехать, поэтому не стал сразу обнадеживать.       -Ох, дорогой. Это лучший сюрприз, который ты мог мне преподнести. Жаль только Тсу-чан сейчас в школе, он был бы безмерно рад узнать, что ты вернулся домой.       -Ну, я же не собираюсь уезжать прямо сейчас, - небольшой чемодан на подтверждающее был поставлен на пол. – Кстати, мама… - Голубые глаза обегают прихожую где в тишине застыло несколько незнакомых ему людей, и за его взглядом следует взгляд женщины.       У входа в гостиную стояла одна девушка его возраста. С длинными до пояса розовыми волосами и внешностью модели. От нее Рей почувствовал знакомый аромат яда и понял, что именно она и швырнула недавнюю неизвестную субстанцию, опасного содержания.       Ближе к нему находилось трое детей. Один хрупкий паренек лет десяти с каштановыми короткими волосами, укутанный в шарф, и это в столь жаркую погоду. Двое, мальчик и девочка пяти лет. Девочка китаянка в коротком ципао красного цвета и тонкой заплетенной косичкой. Мальчик в костюме коровы с европейскими чертами и густыми темными кудрями из которых торчат маленькие рожки и… чека от гранаты?       Малыши настороженно застыли, вцепившись в друг друга, как раз у входа, и похоже именно им предназначалась недавняя ядерная начинка.       И да, был еще один…       -Ах, да. Рей-чан, позволь познакомить это все друзья Тсу-чана и Реборна.        -Реборн? – взгляд невольно приковывается к черной фигуре которая находится практически у его ног.       -Да, это репетитор Тсунаеши, он приехал из Италии. Реборн, это мой старший сын Рей.       -Благодарю, Маман. Очень рад познакомится, Савада Рей. Нана очень много рассказывала о вас.       Маленькая фигура пятилетнего ребенка в черном официальном костюме и шляпе федоре, повязанной оранжевой лентой, и очаровательными черными завитыми в спираль бакенбардами, вызывает в его сознании настоящий тайфун. Пламя, бушующее в его груди, разгорается и рвется наружу, но Рей настойчиво давит порыв протянут малыша к своей груди и вдохнуть опьяняющий запах солнца и кофе, который пронизывает его нутро даже когда он находится от него в паре метров. Это притяжение он ни с чем не спутает, и ему остается благодарить что амулет на его шее, скрытый под рубашкой удерживает его пламя от необдуманных поступков.       Ему хватает пары секунд. Пары мучительных и противоречивых секунд, которые кажется длятся вечность в его сознании.       -Я тоже рад знакомству, - наконец находит он в себе силы ответит и благодарит небеса за то, что его голос не дрожит. Ему помогает так же то, на что ранее он не обратил внимание. – Но когда у Тсуны все стало настолько плохо с учебой?       -Ох, Рей-чан, - сокрушается мама и подталкивает его в дом. – Давай поговорим об этом внутри. Ну же! Проходи, проходи мы как раз собирались обедать все вместе! Ты такой худой…       Нана нежно и взволнованно причитает о его здоровье, а Рей утопает в его ласке и старается удержать себя от того что бы не обернутся в сторону пристального взгляда антрацитовых глаз провожающих его спину.       Они обедают, а после говорят несколько часов прежде чем Рей поднимается в свою спалю на втором этаже и начинает разбирать свои вещи. Перед этим он мельком заглядывает в комнату младшего брата и видя царивший там беспорядок, ставит себе заметку после поговорить с Цуной о соблюдения порядка.       Его комната выглядит по-прежнему, как и пять лет назад. Полуторная кровать справа от окна, слева стоит широкий сдоенный со шкафом стол и широкое кожаное кресло в котором он редкие вечера дома любил проводить время за понравившейся книгой. К углу комнаты ближе к платяному шкафу переставлен котацу на четверых, за ненадобность. Но обстановка комнаты в данный момент волнует его меньше всего.       Что более… он нашел свое Солнце в аркобалено!       Конечно он не мог не узнать сильнейшего киллера в истории. Но каким образом сильнейший из проклятых младенцев оказался у них дома? Неужели Вонгола зашевелилась и решила сделать свой ход? Необходимо было потрясти всех своих информаторов и самому проверить происходящее.       Он узнал немногое за следующие пару часов, но этого хватило что бы вызвать в нем волну беспокойства и настороженности. Тсуна, его младший неуклюжий, но любимый брат оказался кандидатом на пост десятого Босса Вонголы, королевской мафиозной семьи! И он, Рей, ничего с этим не мог сделать.       Почему учитель его не предупредил? Почему даже не намекнул о происходящем? Он не мог не знать о происходящем. Ну ничего он еще спросит об этом…       Что важнее его собственное Небесное пламя нашло свое Солнце в лице Реборна. Да он тоже был обладателем пламени, но в отличии от Тсунаеши отец не смог обнаружить его очаг детстве, а все потому что еще при перерождении он мог контролировать свою энергию.       Секрет был в том, что он помнил свою прошлую жизнь, в которой он тоже обладал особой энергией, но называлась она иначе Ци. В своей прошлой жизни он умел управлять этой энергией и поглотил несколько сущностей Пламеми, и что удивительно эти сущности перенеслись с ним в его новую жизнь. Помимо обычных небес он управлял еще тремя видами пламени. Пламенем пробирающей до кости. Пламенем жизни. Алым Пламенем.       При рождении он инстинктивно закрылся, удерживая в себе пламя, поэтому его отец Иемицу посчитал его беспламенны. И именно поэтому, когда Рей стал более сознательны, он понял что именно по этой причине отец к нему так холоден. Когда через три года появился Тсунаеши Иемитсу в нем души не чаял, а когла его младшему исполнилось четыре в их дом приехал дедушка Тимотер который обнаружив в Цуне пламя, запечатал его. Рей в силу своего возраста и телосложения ничего не мог сделать в том случае, сними он ту печать и его младший любимый брат стал бы каллекой. Ему пришлось оставить все как есть. А потом ему самому исполнилось восемь и к ним в дом приехали родственники с маминой стороны.       Его дедушка, родом из Китая, забрал его к себе на обучение как члена клана. Он был независимым мастером пламени и главой семьи Пламени. К счастью Рей не был наследником, на очереди стояло еще несколько кондидатов, по крайней мере трое сыновей Главы, и еще куча внуков. Он же был принят в клан потому что Кровь превыше всего. Глава и сам не ожидал обнаружить в нем пламя, но разглядел и взялся за его обучение. И Рей не был против, потому-что интуиция молчала об опасности и даже наоборот поддталкивала его согласится на предложение. У него как раз в том возрасте начали случатся проблемы с его новым пламенем, потому что оно было иного рода. Не те что шли от его души и разума, но было заключено в его тело и зависило от воли и решимости.       Рей согласился, и Нана после уговоров так же не была против. Что же касается Иемитсу? Ему было плевать на своего беспламенного старшего сына, хотя для приличия он проследил за ним несколько месяцев, все же внешний советник, статус обязывает, а потом бросил. С того момента для рей и начались его офицальные тренировки.       К сожалению долг перед кланом обязывал его оставаться на территории клана несколько лет на время обучения, так что за последующие восемь лет он лишь дважды бывал дома, и его поездки не длились больше двух недель. А после пока он не дал клятву о неразглашении тайн клана, невмешательстве в дела клана, на пламени, его уже не отпускали домой. Но теперь он свободен! И его учитель, одобрив его обучение, наконец разрешил ему вернутся домой, насовсем, если конечно его не призовут в клан по особо важному делу, все же он был членом главной ветви и его Небесное пламя было сильнейшим из возможных наследников которые последуют после п-го поколения. К счасть тут и он сам подстраховал себя, поклявшись на пламени не боротся за пост главы кланы. Ему не нужна была такая ответственность. К счастью этот шаг освободил его от многих проблем, и ему не было запрещено сотрудничать драгими семьями Пламени или, если он захочет, решит создать свою. У него уже была хранительница Дождь и хранитель Облака. Его самые ближайшие близкие, после мамы, Тсунаеши и учителя, а может стоящие с ними на равне.       Юный рей не желал себе большего, хотя прекрасно понимал что в мире пламени, он не сможет долго жить спокойной жизнь. Но пока это было возможно, он собирался взять от этого времени все что у него есть.       Возвращался юноша домой именно с тихими надеждами на спокойную жизнь, но наткнулся на то, что его младший брат оказался втянут в кровавую жизнь мафиози, да и он сам неожиданно нашел свое Солнце. Благо что он успел сдержать себя, а защитный артефакт помог ему скрыть свою ауру.       Размышляя о том что он будет делать дальше и как он поможет своему брату, сложная задача учитывая что он считается гражданским в глазах Реборна, а значит открыто помочь брату без раскрытия своей личности не получится.       Ну, с этим он будет разбиратся по ходу дела.       Рей успел разобрать свои вещи и немного прибраться, все же старанием его любимой мамы его комната постоянно подвергалась уборке, и спустится вниз прямо к ужину помогая Нане в готовке.       Все это время что он стоял у плиты, взгляды пятерых новых сожителей в его доме не отпускали его фигуру. Дети действовали более открыто, хотя и настороженно относились к незнакомому человеку, однако не смотря на свою внешнюю холодность и строгость, его краткие, но ласковые жесты и правильное отношение, быстро расположили их к себе. Да и сам Рей не ощущал к ним неприязни, и вел себя как гражданский чем на время успокоил Реборна. Хотя последний не мог не заметить выправку мастера боевых искусств в поведении Рея, последний и не стал скрывать что занимался смешанными единоборствами, когда учился на протяжении восьми лет в Китае. Это стало еще одним плюсом к тому что подозрения к нему ослабли.        Только Бьянки, розоволосая девушка продолжала к нему напряженно относится и даже попыталась скормить ему свою отравленную кухню. Как гражданский и беспламенный, он не должен был видеть пламя, и потому спокойно принял отравленную девушкой воду, хотя для остальных она горела ядовитой фиолетово алой аурой. Рей все же успел сделать глоток, прежде чем Реборн просто выбил бутылку из его рук. Ему даже не пришлось скрывать удивления, только Нана взволнованно вскинулась, но успокоилась, когда киллер сказал что просто оступился. Его Мать поверила, и он сделал вид что тоже, хотя еще некоторое время смотрел в сторону Реборна с некоторым волнение. А потом, чтобы продолжать игру, он позволил отраве взять над собой вверх, но это уже было после того Тсуна и его друзья пришли домой.       Что Рей может сказать о встрече со своим младшим братом? Тот оставался все так же неуклюж, и при виде Рея просто развалился от шока на пороге. Кажется, Тсунаеши его даже немного побаивался, но Рей не придал этому значения просто радуясь тому что вновь видит брата.       Друзья его младшего брата оказались… шумными. И только когда все сели за стол Рей наконец понял о чем говорил дедушка ямада. Ужин удивительно прошел громко. Возможно потому что мама живет в подобной обстановке уже не первый месяц, та привыкла к тому что его окружает.       Он же едва сдерживал эмоции, хотя обычно для этого не требовалось больших усилий творись перед его глазами перестрелка и поножовщина. То, что он увидел, изумляло. В хорошем смысле. Шумная полная смеха и насмешек обстановка, дети по своей сути вообще существа генеративные, вот он таким не был всегда пребывая в спокойствие. Но к их компании присоединяется чересчур вспыльчивый ураган Горудера, который велся на каждую подначку малыша Ламбо, а еще был Такеши мягко смеющийся над их перепалкой. Скромная и милая малышка И Пин сидящая между ним и Бьянки, как и сама девушка были единственными молчаливыми в этой толпе помимо Реборно. Хотя нет да нет девочка так же дразнила на китайском маленького Ламбо. Тсуна пытался плаксиво всех успокоить, но привносил в эту суету еще больше хаоса.       Для Рея который прожил обе жизни в строгости этикета, подобное поведение было непривычно и чуждо, но он терпел потому что его любимая мама улыбалась все шире тем громче и оживленней становилась обстановка. А к концу ужина он и сам втянулся в обстановку.       -Рей-сан, а где вы учились? – спрашивает его Такеши, когда наступает краткий перерыв в их шумной компании.       -В Китае, - отвечает он не таясь. – Наш дедушка по материнской взял на себя мое обучение и образование.       -Ого, - выдыхает бейсболист. – Должно быть это так интересно побывать в другой стране.       -Привык уже за восемь лет, но сейчас наконец рад вернутся домой.       -А по вам не скажешь, - тихо дуется Гокудера, но его тихий шепот слышат все и разговор затихает.       -Хаято! – вскидывается нервно Тсуна. В его глазах начинают колыхаться намеки на недовольство и злобу. – Ты не можешь так говорить.       -Пристите, Джудайме…        -Все нормально, Еши, - мягко качает головой Рей взволнованному брату. – По мне может и не видно, но я на сам деле счастлив вернутся. Просто это издержки строго воспитания в семье Дедушки. Тот не любит, когда нарушается этикет и сильно выражают эмоции,.. вот и я от этого еще не отвык.       Тсуна немного дергается, а в глазах печаль. Брать переглядываются и в глазах обоих понимание. Кому как не Тсуне знать последствия этого самого воспитания, особенно с тех пор как после первых двух лет пребывания в клане, вернувшись домой, его младший брат застал его переодевающимся и увидел тело полное синяков и заживающих первых шрамов. О этих травмах Нана не знает, и Рей надеется, что никогда и не узнает, а вот Тсунаеши взял в привычку в каждый приезд брата пробираться к нему в комнату и участливо спрашивать о каждом ранении, помогая обрабатывать каждый синяк. Вот и сегодня возможно Еши тоже окажется в его комнате, вот только возможно сам Рей на сможет с ним поговорить. В груди нарастает неприятное жжение и в голове начинает покалывать. Кажется у него поднялась температура.       Молчаливое переглядывание братьев никто не замечает, Хаята алый от стыда и смущения лопочет Тсуне извинения, а остальные просто молчат в неловкости, даже мама, только черные глаза бусинки всезнающего репетитора горят заинтересованностью, но малыш держит свое любопытство при себе. Рей тихо утешает маму сидящую рядом с ним, слегка сжимая её ладонь своей и та дарит ему в ответ нежную улыбку от которой по сердцу перышком щекочет тепло.       То, что с старшим сыном становится что-то не так, замечает именно мать семейства. Эти слегка порозовевшие щеки и мутный взгляд не на шутку тревожат Нану, которая не видела, что бы ее сын болел с тех пор когда ему еще исполнилось три года.       -Рей-чан с тобой все в порядке? – её тонкая аккуратная ладонь ложится на его лоб и тут же отпрянула. – Да ты весь горишь! – вскидывается она в тревоге, но Рей спешит её успокаивать.       -Все в порядке, мам. Это просто все из-за перелета, мне так и не удалось заснуть ни в самолете, ни в поезде.       -Ох, Рей-чан. Тогда иди скорее отдыхать, обязательно скажи мне если тебе станет хуже.       -Но посуда, - пытается он возразить, так как не может позволить маме напрягаться. Не теперь, когда он вернулся домой и может оказать ей помощь.       -Никаких, но! – женщина настойчиво толкает его из-за стола, когда все уже поели и пришла пора уборки. - Спать мой дорогой, иди спать.       Ему остается только согласится и пойти в сторону своей комнате. На лестнице последствия яда настигают с новой силой. Он едва успевает ухватится за перила и удержать себя как от падения, так и от того чтобы не раскрошить под ладонью хрупкую древесину.       Сильна Бьянки, если бы он не удерживал свое пламя, обычные яды вообще ему никак не вредили, а тут с таким захватом…       Рей доходит до своей комнаты которая находится по соседству с Тсунаеши и просто валится на кровать прикрыв глаза. Задействуя свое пламя на слух и слушая то что творится за стеной.       Там же целое заседание где друзья его младшего брата обсуждают его скромную персону. Тсуна запинается, но рассказывает о их детстве и в голосе младшего слышится неприкрытое уважение к старшему. Он не говорит о их общем секрете, его ранах, но в его голосе скользит беспокойство так как даже Тсуна не видел, чтобы его брат страдал такой банальной вещью как переутомлению. В клане конечно тренировали на совесть, но не до состояния перегрузки, а перед своеобразными каникулами раз в два года ему и вовсе давали пару дней выходным, чтобы совсем замученным не выглядел.       Тут свое слово взял Реборн и сказал что Бьянки отравила Рея. Что тогда началось.       Сначала воцарилась напряженная тишина, а после четкий, но жесткий голос его храброго львенка высказал этой девице все что он думает по поводу того что она смеет вредить его брату который ничего не знает о мафии. Вызвав ступор и трепет у тех кто его слышал. Даже вечно неугомонные И Пин и Ламбо умолкают серьезностью его тона.       -Не смей! – рычит его храбрый Еши. – Слышишь! Больше даже не смей приближаться к моему брату. Даже думать забудь о том, чтобы втянуть его в это клоаку. Он ничего не знает о все этом дерьме с мафией и пусть так остается и дальше, а если ты еще раз посмеешь навредить моему старшему брату я не пощажу тебя, Бьянки. Даже не посмотрю, что ты сестра Хаято, и без пули Реборна я заставлю себя избить тебя так что ты не только забудешь о вреде моей семье, но и никогда в жизни больше не сможешь создавать эту чертову адскую кухню. Тебе. Все. Ясно?       Рей был горд отвагой своего маленького, уже не ребенка, но юного льва. Девушка очевидно кивает головой соглашаясь, так как сил говорить у нее нет, но Тсуна на его движение согласно выдыхает, а после жалобно и немного паникующе просит Реборна помочь ему обезвредить яд в теле Рея. Гокудера в голос восхваляет Еши, как какое-нибудь божество, говоря, как он крут сейчас был и Такеши молчаливо одобряет его слова.       Реборн же довольно хмыкает, одобряя поведение своего ученика, и обещает разобраться, и в этот момент Рей гасит свое пламя и просто отдыхает в тишине. Гомон за спиной утихает. Рей чувствует, как Такеши и Хаято покидают их дом, вместе с Бьянки, в то время как Нана укладывает детей спать в гостевой комнате.       Дом засыпает, но Реборн только в этой уютной тишине начинает действовать, пробираясь в незапертую комнату старшего Савады и заставая лежащего в дорожной одежде поверх одеяла тяжело дышащего Саваду Рея.       Киллер не может не отметить красоту, юноши освещаемую лунным светом, но его сердце сжимается от болезненного выражения на чужом идеальном лице. Что-то внутри Реборна клокочет и беснуется от увиденной сцены. Кричит что у этого человека не должно быть подобного выражения лица. Реборн не часто использует свое пламя Солнца для лечения, но это не значит, что он не знает, как управлять своим пламенем для исцеления других. Его крошечная фигу размещается около груди старшего Савады и детские ладошки, загораясь едва заметным золотым светом, касаются солнечного сплетения где его пламя сразу обнаруживает расползающееся пятно знакомого ядовитого пламени Бьянки. В этот момент он как никогда солидарен со своем учеником, потому что от вида того как напрягаются брови в болезненно сне, у учащается дыхание Рея он сам уже готов дать самому себе обещание наказать Бьянки если она еще раз посмеет ему хоть как-то навредить.       Это желание приходит неожиданно и поначалу вызывает шок в киллере, но большее потрясение он ощущает, когда в ответ на колебание его исцеляющего пламени ему приходит еще один отклик чужого пламени. Не отравительницы. Это пламя слабое, но уверенное и успокаивающе холодное исходит от самого Рея, и Реборн чуть ли не задыхается от того что его маленьким легким в его крошечном теле не хватает кислорода от охватившего его чувства целостности. Это было Небо… ЕГО НЕБО! Реборн ни за что бы не перепутал это ощущение гармонии, но ему хочется кричать и проклинать весь мир от того что пламя, что может подарить ему покой и равновесие, находится в спящем, непробужденном состоянии, в теле гражданского ничего не знающего о мафии, и которое может никогда больше не пробудится!       Паника охватывает Реборна мгновенно, но неожиданно тонкие и сильные руки обнимают и притягивают его к себе, и того слабого отголоска что исходит от небольшого огонька небес достаточно чтобы заглушить все его тревоги. Реборн понимает, Рей еще спит и эти движения скорее спровоцированы инстинктивно, и от этого он не знает забиться его в горечи или все же поблагодарив, после тысячу раз проклясть свою судьбу. Киллер старается не шевелиться, благодарно утопая в объятьях своего непробужденного Неба, но заканчивает лечение убирая остатки чужого, чуждого, пламени с облегчением и затаенной надеждой наблюдая за колыханием, в такт дыханию, пламенем Неба.       Реборн не может уснуть всю ночь, не смотря на то что чувство едва уловимой гармонии дарит ему успокоение и тепло, поточу что не может не думать о том, как ему поступить. Жадность и чувство затаенного одиночества кричит о том, чтобы пробудить окончательно такую желанную Гармонию. Здравый же рассудок и сердце умоляет одуматься и в такт словам своего непутевого ученика просит не втягивать чистое пламя в его грязный прогнивший мир.       В руках Рея тепло и комфортно, он даже почти не чувствует усталости, несмотря на тяжелую ночь. Ему приходится заставить себя уйти из чужих объятий после того как маман заглянула в комнату старшего сына и с умилением застала картину лежащих в обнимку Реборна и Рея. В этот момент ему кажется, что он отрывает от себя кусок души, но не может с этим ничего поделать. Единственное что успокаивает и временно примиряет его с реальностью так это то что его Небо все еще рядом, пусть даже и находится за соседней стеной, и оно живо и дышит. Но это только временное утешение…       Рей действительно хорошо отдохнул и выспался, открыв глаза как раз после того как Реборн покинул его комнату. Сладкое чувство, растекающееся по его крови гармонией, опьяняет, но он сожалеет что из-за незакрепленной связи Небо-Атрибуи, это чувство продлится лишь недолго, до того времени как пламя Солнца не развеется по его телу. Но связи закрепить нет возможности. Мешает не только амулет на его шее, ограждающий от подобных ситуаций, но и невозможность пока раскрыться перед собственным солнцем.       От этого немного горько и тоскливо на душе, но Рей уже начинает думать, как он сможет как можно безболезненней для себя и окружающих раскрыть свой статус.       Дни проходят постепенно, не спеша. Рей поступает во второй класс старшей школы, и практически стразу же становится местным идолом в глазах девушек. Прозвище «ледяной принц», четко закрепляется за его именем. Его шкафчик медленно заполняется письмами с любовным признанием к концу триместра. Парни же завидуют его популярности, и Рея не обходит парочка драк, из которых он, впрочем, безоговорочно выходит победителем, слегка калеча своих оппонентов.       Его отношения с Реборном… Сложные. Они не могут избегать друг друга хотя бы потому что живут в одном доме и их просто физически тянет к друг другу. То сам киллер забудется и устроится на бедрах юноши, который инстинктивно притянет в его легких объятьях. То Рей ловит себя на очередном желании коснутся очаровательных завитых в спираль бакенбард. Когда Реборн не занят воспитание Тсуны, остальное время он проводит именно на плече Рея, и тот не спешит его прогонять. Для нив все чаще становятся обыденны посиделки ночью за чашкой кофе и уютной тишине, которую прерывают редкие, но откровенные, сближающие их разговоры.       Удивительно, но происходящие за ними изменения проходят для остальных практически незаметно, и становятся уже обыденностью, но неизменным становится одно. Рею и Нане никто ничего не говорит о мафии. Ни намека, ни малейшего упоминания. Даже Ламбо стал поосмотрительнее, стараясь поменьше использовать оружие в доме, но то не из-за приказа старших, а после мягкого, но вразумительного разговора с самим Реем который застав ребенка за игрой с оружием, посчитав его игрушечным, как думали остальные, настоятельно просил его быть осторожным и не поранится. Дети, без исключений, обожали старшего, спокойного, но мягкого и чуткого, из братьев Савады. Тот никогда не кричал на них, но источал ауру опытного и небезразличного к ним взрослого, оказывая на них положительное воздействие и влияние. Малышка И Пин и вовсе нашла в его лице старшего брата, и все чаще в их общении на китайском и японском, Рей занялся обучением малышке родного ему языка, можно было услышать Геге, - означающее на китайском старший брат.       Реборн искренне уговаривал себя, что при этом никак не ревнует и не завидует тупой корове, потому что его Небо уделяет тому больше внимания. Он сам был в этом виноват, что в прочем не мешало ему из вредности все чаще пинать тупого теленка, когда рей этого не видел. Что странно, Бовино даже не сильно возмущался по этому поводу, будто чувствовал метания киллера и инстинктивно старался не бредить уже расстроенные нервы Реборна. Хоть на этом спасибо.       Что раздражало Киллера больше, так это возрастающее вокруг его неба внимание гражданских. Страшно озвучить сколько подарков его Небу из его шкафчика он спалил в своем пламени и сколько уловок он применил, что уменьшить это самое внимание вокруг его гармонии. Реборн едва ли не разрывался между репетиторством и слежкой за Реем.       Но неожиданно парень сам прекратил эти поползновения, признавшись в собственной ориентации. Девушек это ненадолго отпугнуло, что дало киллеру небольшую передышку, но увеличило нападение среди парней. Впрочем, тут Реборн мог уже и не волноваться, ибо его Небо, к его собственному облегчению, было в состоянии само за себя постоять и его навыки рукопашного боя, стоит признать, ничем не уступали, а то и на уровень превосходили знаменитого хищника Намимори – Хибари Кею. Касаемо последнего. Частые вызовы на поединок со старшим Савадой стали частым явлением в жизни Рея. Последний не возражал не находя ничего плохого, как он считал, в учебном спарринге.       Но чем больше проходило время, тем больше Реборн желал, чтобы его Небо никогда не узнало о мафии, информацию о которой стало скрывать все сложнее от проницательного юноши. Ситуация вокруг Тсуны и его хранителей накалялась, Реборну просто было необходимо увеличивать темп тренировок пламени, ибо приближались важные для развития Тсуны события и тесты от Девятого. Но сложнее было просто врать собственному Небу, связь с которым крепчала день ото дня.       Помимо грустных моментов, были и по-настоящему веселые и волшебные дни.       Взять хотя бы первую встречу с Дино, которого Рей принял за педофила, и потому в стиле Хибари, едва ли не загрыз несчастного коня до смерти. Конечно потом последовали извинения от Рея, но Реборн прекрасно улавливал в тоне своего Неба, что тот не так уж и искренен. Любо глаз было наблюдать как его прошлого ученика гоняет и подавляет в хвост и гриву его прекрасная гармония. Это доставляло особое, садистское удовольствия, немного примиряя его со всеми теми трудностями, что доставил ему Дино в прошлом. Будто за все его обиды отчаянно мстили.       А после был день на пляже, и насладившись видом полуобнаженного тела Рея, он впервые увидел шрамы на теле своего неба, от которых его нутро просто вскипело от неукротимой ярости и желания найти и покарать обидчиков. Тогда Рей без слов просто подошел к нему и крепко-крепко обнял, и отойдя в сторону уткнувшись носом в его волосы тихо, но доверительно рассказал ему о своих травмах. На самом деле не было ничего страшного, учитывая, что большинство шрамом было получено в время тренировок боевых искусств, это опознал и сам Реборн, но боше всего вопросов вызывал самый большой шрам, пересекающий них его живота от копчика до самых ребер.       -Мы стараемся с Еши не говорить об этом при маме… не напоминать ей, - тепло шепчет он ему в шею, от чего крошечное тело аркобалено покрывается мурашками. - Когда Еши было четыре, а мне семь, в один день мне пришлось ненадолго задержался в младшей школе и потому я не успел забрать брата из садика. Успел подбежать к воротам и чудом заметил, как брата уводит какой-то незнакомец. Вокруг никого не было, я просто не мог ни у кого попросить помощи. Поэтому сам побежал за братом. Мне удалось их догнать и отвлечь мужчину, и Тсуна укусив его смог выбраться из захвата… нам удалось ненадолго от него оторваться, но неожиданно тот оказался перед нами и замахнулся ножом. Я успел оттолкнуть Еши от линии удара, но сам получил это ранее. От потери крови и боли я потерял сознания. Помню только, что слышал крик Еши, и какое-то свечение, а потом темнота… потерял сознание. – его объятия становится сильнее, а шепот надрывнее, но Реборн только обнимает его ответ, поглаживая черный водопад распущенных тогда шелковых волос, да окутывает его своим согревающим, рассеивающим горечь, пламенем солнца. - Еши был со мной и тоже без сознания, наш нашли полицейские где-то на утро следующего дня. Куда подевался похитивший и напавший на нас мужчина, не знаю… Не знаю какие силы мне стоит благодарит за то что с нами в тот день больше ничего не случилось, но отделались мы сравнительно легко…Я провел в больнице около месяца, рана была не глубокой, но задела много сосудов от того и столько крови потекло. Мама тогда едва не сошла с ума от беспокойства за меня и Еши, который больше не мог спокойно спать еще весь следующий год… С того времени я и ненавижу Иемитсу…Потому что он не приехал. Не помог. Мне плевать на себя, но мама и Еши… Почему он не позаботился о них?! Почему не утешил, не успокоил?... отделался лишь деньгами за лечение и посчитал что с него довольно. А мама, почему он не подумал о маме, которая тихо плакала у себя в комнате от тревог стараясь не пугать нас с Еши своими переживаниями? Где он был когда Тсунаеши снились бесконечные кошмары и мы не вылезали из маминой постели пока не могли почувствовать себя в безопасности?... Ненавижу.. как же я его ненавижу за это..       Да еще одно признание. Старший из братьев Савада никогда не скрывал своей неприязни к отцу, что Нана что Тсунаеши всегда воспринимали спокойно, но до того дня он так и не знал причины. Теперь же в нем накапливался большой долг к отцу его неба, за то, что оставил на его сознание такой болезненный след от ужаса и переживаний. Он уже и сам начал придумать способы как поболезненнее да жестоко наказать ставшему ему в один миг ненавистным внешнему советнику Ванголы. Почему он не помог? Почему оставил детей без должного наблюдения? Теперь у него не было веры даже в те отчеты, которые предоставил ему девятый, потому что чем больше Реборн узнавал о жизни своего Неба и ученика, тем больше он видел не схождения и не состыковки. Его буквально водили за нос, и это больно ударяло по самолюбию киллера, да и просто сильнее разжигало в нем пламя мести по отношению к своему небу. Он даже поклялся на собственном пламени(!), что обязательно отомстит внешнему советнику за каждую слезу, за каждый болезненный вздох своего неба, который был вызван по вине ублюдка отца. В тот день Реборн сделал еще один, потрясшие не только его, но и Рея поступок. Он поцеловал свое Небо, в кратком практически невесомом поцелуе, сорвав со сладких, нежных губ неповторимый вкус нежности и мягкости. К сожалению, на более в своем проклятом теле он не был способен.       Воспоминание о очаровательном румянце, накрывшем ангельские скулы и блеск в завораживающих небесных глазах, он бережно хранил в своем сердце до самой смерти.       Рей не оттолкнул его тогда, хотя подобного Реборн закономерно ожидал, но обнял сильнее и не произнес ни слова. Только тепло от алой щеки, прижатой к его лицу и трепетное пламя Неба, говорило киллеру, что его не оттолкнули, но приняли, однако сам Рей еще не понял в каком качестве…       Реборн был готов ждать сколько угодно.       А после было рождество, и новый учебный год. Весенний фестиваль, когда под сияющим заревом фейерверка Рей сам подарил ему короткий, но благодарный и нежный поцелуй в щеку, едва касаясь уголка губ, в благодарность за прекрасный и спокойный вечер.       Цветение сакуры и день рождение Рея, который озменовался для парня возможно самым счастливым подарком, когда, будучи один в комнате, Ламбо резко ворвался к нему в спальню, расстроенный, а потому по привычке ищущий у него утешения, но неожиданно выкинул в его сторону базуку десятилетия и перенес Саваду на десять лет в будущее, где его ждал самый горячий и умопомрачительный поцелуй от взрослого и властного Реборна и обещание его бархатного голоса подождать еще немного.       И Рей доверился этому обещанию.       Вернувшегося из будущего Рея ждал праздничный ужин, и развлекательное мероприятие от Реборна в стиле Ванголы, кто сделает старшему и любимому брату босса лучший подарок, который сделал этот день юноши самый лучшим за его семнадцать лев второй, новой жизни.       А потом все начало рушится с появлением в Намимори Докуро Мукоро. Нападения на учеников, и наставления из дома Реборна лишний раз не выходить из дома, во избежание… Солнце Рея начала от него отдалятся. Он понимал причины и беспокойство Реборна, но просто не мог принять их в своем сердце. Он не желал становится бременем своего солнца, не жалал терять своего хранителя и мужчину, который стал бесконечно дорог его сердцу.       Рей принял для себя очень опасное и рискованное решение раскрыться перед Реборном, но его одолевал страх что аркоболено просто оттолкнёт его, когда узнает, что все это время его дурачили и обманывали. Хотя сам киллер так же о многом не рассказывал своему Небу, груз лжи стал для Рея просто невыносимым. Он хотел сделать все правильно, вдумчиво и в спокойной обстановки, и при этом рассказать малышу все что не обязывала утаить клятва на пламени.       Не успел.       Маму и детей похитили практически у него из-под носа, и он впал в неконтролируемый поток ярости, на время позабыв все наставления учителя.       Это была не битва, бойня, когда он, едва сдерживая пламя, чтобы не навредить и не раскрыться гражданским, мчался в сторону Кокуе-ленда, а там… там выпусти внутреннего зверя. Он искалечил больше сотни мелких сошек подконтрольных иллюзионисту. Его словно гончую вело пламя тумана, и на своем пути он не щадил никого кто вставал на его дороге. В здании он столкнулся с Хибари, их внутренние хищники поборолись взглядами да разошлись в перемирии, у каждого была собственная цель. Рей направился искать маму и детей, семья была для юноши превыше всего, а Кея направился на поиски нарушителя его границ и порядка подконтрольной ему территории.       Мама была без сознания с пораненным виском, но живая, что уже сняло с его сердца неподъёмный груз переживаний. Рей очистил Нану от чужеродного пламени, которое могло взять её под контроль и только накрыв её защитным куполом из одного из трех его индивидуальных пламени, убедившись в её безопасности. К тому моменту он же несколько пришел в себя, но его пламя все еще требовало мести и откликалась на волны расходящейся неподалеку битвы.       Он врывается в зал как раз в момент, когда незнакомый на вид, но отчетливо ненавистный знакомый по пламени, парень заносит над его младшим братом трезубец.       В удар он вкладывает все, не жалея силы, с неким удовольствие слыша, как ломаются кости и рвутся ткани. Мукуро впечатывается в стену бывшего кинозала и опадает на пол безвольной куклой, его рука держащая трезубец превратилась в месиво из мышц и костей. Рей слышит как несколько сломанных ребер прокалывают легкое и крови заполняет внетренности. Но интуиция кричит: регенерирует и восстановит с помощью пламени в считанные секунды. А жажда мести расходится: Этого мало… слишком мало чтобы утолить их злость и переживания.       Докуро едва успевает уклонится в сторону, когда рука, сжатая в драконий коготь, проходит в стену в считанных сантиметрах от его головы, и крошит многотонный бетон как какую-нибудь вафлю. Голубые глаза, наполненные чистым пламенем непоколебимым Небес, вселяют в него неподдельный ужас. А Рею плевать что при этот он сам нанес себе несколько трав и трещин в костях. Для него главное не отпустить, взять свое. Отомстить за страх и страдания его матери и младшего брата.       Кто-то кричит его имя, но он откидывает любые посторонние, лишние факторы в сторону. Беспощадно избивать иллюзиониста ему не мешают ни иллюзии, ни возрастающие собственные травмы. Пламя Небес и Пламя Души долгое время, находящееся в покое, беснуется и следует за волей хозяина, радостно откликаясь на каждый его позыв наполняя его тело силой и возможностями. Однако блок на собственном сознание не дает ему по-настоящему забыться. Метко выверенный контроль выпускает столько пламени, сколько необходимо чтобы навредить противнику, но не зданию и особенно месту где спрятана для защиты Нана.       Останавливает его от добивающего удара, что удивительно его младший брат в гипер-режиме, видимо наконец отошел от своего предыдущего сражения.       Их пламя Небес резонирует, откликается родственными связями и это на время отрезвляет Рея, когда пламя Тсуны просит успокоится и остановится.       -Еши, отойди, - просит Рей сдерживает он клокочущие эмоции.       -Нет! – младший брат уверен и спокоен, что довольно непривычно, но не кажется неправильным для еще одного обладателя Небес.       -Отойди, - тверже повторяет Рей. – Ты не должен его защищать, не после того что он сделал.       -Старший брат, достаточно. Прошу видишь, он уже никому не может навредить… не нужно больше сражений.       -Он похитил маму, Еши! Нашу мать, наше сердце! Он хотел использовать её против нас. Как ты можешь простить ему подобное?! – от подобного восклицания Тсуна дергается как от пощечины и тут же тревожно интересуется состоянием Наны. – Она в порядке, только без сознания, что, впрочем, не уменьшает его вины. Только посмотри вокруг, - Рей показательно проводит рукой по залу указываю в сторону безвольных окровавленных тел, -Сколько дорогих нам людей он покалечил. Мама, малыши с Фуутой, твои друзья. Как ты можешь спустить ему это с рук.       Воля Рея сильна, она непоколебима и необъятна, накрывает присутствующих своей холодной властной аурой, в обычной ситуации он подарит утешение и покой, придаст решимости и силы, и укроет от всех опасностей и угроз, но в данный момент полна агрессии и злости к окружению, что дышать под подобным давлением почти невозможно.       -Он получил то что заслужил, - Воля Тсунаеши не менее крепка. Еще молодое, но крепкое решимостью, оно готово до последнего вздоха отстаивать свои убеждения. – Посмотри на него, старший брат. С него достаточно. Больше не нужно сражений.       Уверенный голос Еши подкупает, но интуиция все еще тревожно звенит на задворках сознания не давая расслабится и отступить.       -Прошу, - и в голосе уже мольба, и мотивы для Рея слишком знакомы, чтобы просто так взять и проигнорировать их. Синхронизированное пламя Небес говорит и объясняет больше чем обычные слова. Рей не хочет верить в то что говорят ему чужие небеса, но его сердце слишком хорошо знает своего младшего брата и не может просто так их проигнорировать. – Отпусти Его.       И Рей отступает. Пламя его посмертной воли и решимости утихает рассеивается, и глаза теряют прежний небесный свет. За ним из гиппер-режима выходит и сам Тсунаеши, становясь обычно неловким и застенчивым трусишкой.       -Не ошибись, Еши, - просит он напоследок прежде чем на него опадает опустошение. Рей эмоционально выжат и пуст, и только посылы интуиции, умоляющие не расслабляться удерживают его в сознании. И не зря.       Его тело действует быстрее чем мысли, когда он отталкивает младшего брата с пути атаки и чувствую острую пронизывающую боль в области груди. Какой-то мальчишка блондин, который был на стороне Мукуро, в школьной форме скалится в волчьем оскале, а собрав в себе последние силы удлинив свои когти на целой руке, бьет ими прямо в грудь целясь в сердце. Рею повезло, попало лишь в легкое и не задело артерий, но кровь собирается бурным потоком во рту заставляет его захлебнутся в собственом вздохе. боль принесенная этой атакой служит последней каплей из-за которой его измученное сознание наконец погружается во тьму.       Последнее что он слышит, так это сдвоенный крик младшего брата и Реборна, отчаянно кричащего его имя.       Просыпается в больнице он урывками, порой тут же погружаясь обратно во тьму. Но от полного слияния с тьмой его удерживает знакомое, ласкающее его душе золотой солнечное пламя жестокого, безжалостного к врагам солнца, но умоляющего и трепетного к собственным небесам.       Первое что он видит при своем первом осознанном пробуждении это белоснежный больничный потолок, но интуиция велит повернуть ему голову вправо и от рут же натыкается на знакомый детский профиль и очаровательные завитушки бакенбард его проклятого солнца.       Тело слабое, непослушное, грудь сдавливает тугие бинты, но он все равно не может остановить себя от желания коснутся безупречной бледной кожи проклятого младенца, осторожно касаясь подушечками пальцем мягкой щеки.       Это действие мгновенно пробуждает Реборна и заставляет его пересечься взглядом с открытыми, уставшими и чуть поблеклыми, но все еще прекрасными голубыми глазами.       Живой, очнулся, - торжествует мысль в голове аркоболено, но вслух он не может произнести ни слова.       Как впрочем, и Рей не находит в себя нужных слов для начала. Как и смелости дальше касаться солнца, которому теперь возможно и не нужно его присутствие.       Реборн сам перебирается к нему поближе и утыкается носом в шею, его ладони светятся золотом, и теплая энергия вливается в тело Рея успокаивающим теплом.       Это дарило надежду.       -Почему твоя пламя неба практически не ощущается? – начал с довольно безобидного вопроса Реборн.       -Сейчас я слишком истощен, но с момента пробуждения пламени Небес мне помогал амулет, который временно скрывал мою ауру…       -В отчетах Иемитсу сказано, что он не ощутил в тебе пламя при рождении.       -Я и сам плохо поминаю, но мой наставник говорит, что мое пламя само почувствовав угрозу по отношению ком не опечатало само себя для моей безопасности. Оно начало пробуждаться только к восьми годам.       -В это время тебя как раз забрала семья твоего дедушки.       -Да, - хрипло выдохнул Рей, но воды не попросил, не хотел прерывать разговор на что-то столь незначительное. – Мой дедушка обладает даром на подобие предвидения, он знал, что в его потомке проснется пламя, но не знал какое. В итоге решившись приехать лично он открыл во мне небо, а после забрал к себе на тренировки…       -Это семья?..       -Я не могу сказать, - повинился Рей, утыкаясь носом в колкие, но мягкие и гладкие как шелк короткие волосы киллера, вдыхая запах крепкого кофе с лимоном, пороха и палящего солнца. – Я дал клятву на пламени о неразглашении. Не могу назвать ни как называется то место где я был, и чему меня там учили… Прости, Реборн, - в последнее предложение Рей вкладывает все копившееся в его сердце вину и отчаянние за долгую ложь.       Малыш молчит и не шевелится, даже прервал поток своей солнечной энергией, заставив сердце брюнета замереть от переполненной горечи и тревоги.       -Ты… зависишь от них?       -что? – спрашивая, больше не веря в то что аркобалено вновь захотел с ним заговорить, а не потому что не понял вопроса. – Нет. Нет не завишу… Мы разошлись довольно. Мирно. Насколько это возможно для Пламенным. Мне пришлось дать несколько клятв, в том числе и на невмешательства в их дела и на неприкосновенность. Во многом мне помог мой наставник, он со своим влияние максимально смог составить равноценный контракт. Я не вмешиваюсь в их дела они трогают ни меня ни мою семью… не только маму и Еши, но и мою Семью пламени.       -У тебя есть, Хранители? – и голос Реборна звучит не по-детски хрипло и холодно. Даже несколько обреченно.       -Только двое. Дождь и Облако. Они сейчас на центральном материке, я тебе как-то рассказывал о них, помнишь?       -Те парни…       -Да. Мы решили пока не высовываться. Залечь на дно на год или два, что бы мир о нас хоть немного забыл. Не знаю, слышал ли ты о нас, мы назывались группой «Алых крыльев». Выполняли заказы по добыче информации, разведке, поисках пропавших…       -Значит это вы взломали сервер Ванголы три года назад? – тон Реборна потеплел, видимо он вспоминал в тот момент что-то очень веселое.       -Ун, - кивнул Рей, хотя с нарастающим разговором все больше боялся пошевелится и потревожить солнце.       -Вы подняли много шума, особенно после того как факт взлома обнаружили только через неделю после взлома.       -Ну, вообще-то в тот раз мы взламывали его уже в третий раз и действовали немного небрежно. Первое проникновение мы произвели еще за полтора месяца за то событие, нам нужно было отследить определенный обновляющийся поток данных. Измучились пока действительно нашли то что нужно, вот и допустили пару ошибок.       Реборн засмеялся. Тихо, не звонко, но хрипло и очень приятно.       -Не боишься, что я использую эту информацию против тебя? – и хотя слова звучали достаточно провокационно и жестоко, Рей ответил них со спокойствием и покорностью.       -Нет, ты можешь делась все что захочешь, Реборн. Но я просто уже устал молчать и лгать тебе, делать вид что ничего не знаю… Ты можешь ненавидеть меня, можешь оттолкнуть и стереть в порошок, но больше я не собираюсь оставаться в стороне…       -Замолчи! – резко вскинулся Реборн и навис над ним, обхватив своим крошечными, но сильными ладошками его лицо. – Ты больше и слова не скажешь о таких вещах! Я… я не ненавижу тебя, - невозможно оторвать взгляд от этих выразительных пронизывающих антрацитовых глаз. – Никогда бы не смог возненавидеть. Ты мое Небо, Савада Рей. И каким бы ты ни был я никогда и не за что не откажусь от тебя…       -Реборн…       -В этом есть и моя вина, тебе не ну взваливать все грехи на свою ношу. И хоть я и чувствую себя немного дураком… Не скажу, что я был бы не рад удержать тебя от своего мира как можно дальше, я бы сделал для этого все возможное, но… Какими бы не были обстоятельства, я бы не смог находится далеко от тебя… Ты чуть не умер, глупый Рей…       Его сердце пропускает удар.       -Реборн…       -Восемь гребанных дней, Савада. Я ждал Восемь адовых суток в надежде что ты выживешь и выйдешь из комы. Напитывал твое тело пламенем и запускал твое остановившееся сердце двадцать шесть ебаных раз… я был готов отправится вслед за тобой наплевав на клятвы и муки ада, если ты не очнешься… ты МОЕ НЕБО, Рей. И хотя между нами даже нет связи, я решил для себя что больше никогда не признаю для себя Другие Небеса… Ты понимаешь насколько серьезна мое решимость?       Его руки сами тянутся к маленькому телу, наплевав на слабость и притягивают к себе ближе, прижимая к его бешено колотящемуся сердцу.       -Реборн…       -Теперь даже не думай о том, чтобы меня покинуть. Слышишь меня?. Я достану тебя откуда угодно Савада Рей, хоть с того света…       И Рей не выдерживает, соприкасается лбами трется носами и покрывается легким поцелуями бабочками уставшие темные веки, впалые от истощения щеки и сухие тонкие губы. Выплескивает в эти жесты все свое отчаяние, все свои переживания и скрытые чувства. Нежность, ласка, страх и хрупкая надежда… что этот удивительный человек в его руках останется с ним на всю оставшуюся жизнь.       -Реборн… Примешь ли ты меня своим Небом? Станешь моим Солнцем? Моим Спутником?       -Глупый Рей.. Я уже сказал, что бля меня больше не будет никаких небес кроме твоих. Но ты, готов ли ты принять это безжалостное эгоистичное солнце под свои небеса?       -да.. Да, Ребонр. Только ты можешь стать мои моим Солнцем…       -Твой…       Щелк.       Ранее тонкая нить связи обросла мощными канатами нерушимых уз. И появилось чувство гармонии, это не было похоже на его связь ни с дождем, ни с облаком, который были ему по-особенному, дороги. То, что возникло между ним и Реборном Было чем-то большим, намного большим, чем проста гармония Небес и Атрибута…       Чувства завершенности и принятие затопило чувство и сознанием Рея так сильно, что он не мог удержать себя в сознании, и провалился во тьму. Но при пробуждении он не был одинок. Реборн так же оставался рядом с ним, расположившись на подушке и поглаживая его распущенные волосы на макушке. Он был рядом, и Он был Его Солнцем…чувство обретенности опьяняло.       Они пролежали вот так до самого утра больше не проронив ни слова, а не следующий день его палату заполнила шумная компания из Мамы и детей, очень переживающих за его состояние. Бедный Ламбо из-за переизбытка чувств даже опрокинул стул пытаясь добраться до Рея и заплакать его больничную рубашку своими страхами и волнениями. Хотя Рей подозревал что тут виновато его новообретенное солнце, он тактично промолчал, принимая их пожелания выздороветь и волнения мамы. Ох, мама, его любимая мама. К счастью она не сильно пострадала и почти не помнила о произошедшем…       Когда же все дети ушли, они вновь остались с Реборном наедине, и на этот раз говорили до самого рассвета. Рей рассказал ему о своем Пламени Душе, о своих подозрения и переживаниях на счет будущего. Реборн же о своем прошлом и проклятье аркоболено.       Слушая его рассказ Рей поклялся во что бы то не стало найти способ снять это проклятье…       После проишествия с иллюзионистом, жизнь временно наладилась. Рей пережил один болезненный звонок, когда на него обрушилось волнение его двух уже состоявшихся хранителей, а так же, не имея права отказать, согласился на их приезд в Намимори. И один не менее щекотливый разговвор со своим младшим братом, коорому пришлось многое рассказать. И в тоже время умолчать.       Новость о том что его репетитор стал хранителем его старшего брата, не афишировалась, но все заметили что после битвы с Мукуро эти двое сблизились, взять хотя бы тот факт что теперь Реборн ночевал в комнате Рея. Тсуна не знал каким богам молится за такое счастье, наконец-то спокойный сон.       Только вот затишье длилось только один месяц, после которой интуиция Рея взвыла сиреной. И первым звоночком стало все улучшающееся настроение Наны, а затем по своим каналам, Рей узнал неприятнейшую для себя новость. Иемитсу возвращается в намимори. Не то что бы это было неожиданно, но Рей надеялся то у них есть еще по крайней мере минимум полгода, прежде чем события вертятся в круговорот событий. Он все еще волновался за Тсуну не смотря на все его продвижения в области Пламени.       Реборн чувствуя нагнетающее настроение своего неба и просто видя состояние своего партнера, успокаивал его по ночам, хотя сам понимал тревогу Рея. Но что могло пойти не так?...       Конфликт колец и прибытие Варии в их обычно тихий город. У Тсуны и его друзей была лишь неделя чтобы подготовится к грядущему сражению, а интуиция Рей все не утихала, настолько тревожа его, что парень не мог нормально уснуть. Но кто же тогда знал, что даже когда битва закончится, и Тсуна окажется победителем, тревога никуда не исчезнет. Реборн становился уже не на шутку встревожен, состоянием своего Неба, но его пламя лишь ненадолго успокаивало Рей.       А затем старший брат Савада пропал. Будто испарился. За ним исчез Реборн, не успел он впасть в ужас от исчезнувшей связи как почувствовал себя подавленным и атмосферой будущего.       Рей очнулся ослабший и совершенно не ощущающий собственного тело. Над его головой раскрыт стеклянный купол обнажающий пасмурное серое облачное небо. А вокруг куда не кинешь взгляд множество белоснежных цветов, напоминающих ему цветы лотоса, которые окружали его собственное тело. Сам он так же был одет в белоснежные одежды, сложного покроя. Его пугало и напрягало отсутствие собственной чувствительности, но родное небесное пламя горело внутри ровно и сильно, как и пламя души, вот только не находило выхода. Он был совершенно беспомощен, не в силах даже заговорить, и только ощущение его связей Небо-атрибут дарило ему чувство защищенности.       Правда и тогда он почувствовал аномалию. Его связь с Реборном была приглушенной, но необычайно крепкой и самой сильной, а вот узы между грозой и облаком ощущались двойственно, будто разделившись на два потока, а потом он обнаружил еще несколько слабых, но дающих гармонию и завершенность… как если бы он собрал всех своих хранителей…       Тут он и вспомнил что последние что он помнил это плачущий Ламбо и базука десятилетия, от которой он не смог увернутся, как будто само мироздание заставило его замереть на месте. А затем розовый дым и он потерял сознание.       Значит то что он видит это место из будущего. Но как же так? Как он может ощущать он пробыл в этом странном месте уже больше десяти минут. Почему он не может вернутся назах.       Звук протекающий воды отвлек его, а после агонизирующая боль стала стекать по его руке в тело, подавляя, блокируя его пламя, не давая тому выйти из тела.       Что происходит.       -Ох, наконец ты проснулся, - нежный баритон донесся до него сквозь боль, и неестественно горячая ладонь коснулась его щеки, обжигая подобно кипятку. – Хорошо, а то я боялся, что препарат не подействовал.       Над ним навис красивый молодой мужчина с белыми волосами, белой военной форме сложного покроя, Рей не сомневался, что возможно сейчас такая же надета сейчас на нем. Фиолетовые глаза смотрели на него изучающе, и даже несколько нежно, что немного напугало Рея. Но благодаря странному препарату ни одна из бушующих эмоций не отразилась на его красивом лице, только голубые глаза сияли холодом и недовольством.       -Всегда восхищался вашим взглядом, Рей-Сан. Можете не верить, но я еще ни разу не встречал человека с настолько пронизывающим и завораживающими глазами как у вас. Ох, и извините за неудобства, просто иначе вы уничтожите мою базу стоит мне вас освободить, а потом убежите. А этого я никак допустить не могу… - его ладонь опять ласково касается щеки Рея, но последний опять не ощущает ничего кроме боли, от которой его взгляд темнеет. – Ваша фигура станет заключительной в этой шахматной партии. Отдыхайте, Рей-Сан. Позже нам предстоит очень много важных дел.       Агония закончилась вместе с вакциной и Рей не в силах противостоять и призвать свое пламя, вновь отключился. Процедура вакцинации продолжалась на протяжении десяти минут и повторялась трижды в день. Рей уже не мог определить где день, а где ночь. Сил на размышления не оставалось, ему в основном было даже тяжело дышать, не то что придумывать план и управлять пламенем. Гадость что бежала по его крови затуманивала разум и блокировала передвижение пламени по телу, не давая Рею и Шанса на то что бы очистить пламенем свое тело от ядов.       Реборн четко ощущал каждый прием вакцины и то как она влияло на тело его неба, хотя это были лишь отголоски связи, единственное что ему оставалось в мучительном ожидание, когда у него окажется костюм который позволит выйти наружу под эту губительную радиацию и не умереть, так это бессильно сжимать кулаки и чистить оружие чтобы не сойти с ума…       -Держись, Рей. Просто продержись, еще немного, я обязательно заберу тебя…       Реборн может ненадолго выпускать свой гнев на тренировках с Такеши на нижних этажах бункера, конечно это не дает забыть его о боли его Неба, но хотя бы отвлекает его от крайних и необдуманных мыслей.       Проходит целая неделя, но на самом деле Рей уже давно запутался в днях и числах. Он пробуждается о колебаний сильного пламени неба и тумана, но как и в предыдущие разы не может даже пошевелится, единственное что его радует так это что он очнулся в период когда вакцина уже введена в организм и он не ощущает боли. Это дает ему передышку как в ментальном, так и физическом плане. Вот только звуки происходящего рядом сражения больно режут по ставшим чувствительным ушам.       Пламя тумана кажется ему необъяснимо знакомым, заставляя его внутреннего зверя ощерится в охотничьем оскале, но кому оно принадлежит… опять мысли ускользают. Впрочем бой длится недолго, и все вокруг затихает. Рей слышит только неспешный звук шагов, не спешит открывать глаза. Пламя их владельца уже достаточно стало знакомым ему за последние несколько дней.       -Рей-Сан, я снова пришел составить вам компанию. Вам, наверное, тут одиноко, жаль конечно, что вы не можете оценить красоты то вас окружает. Я ведь действительно очень постарался, украшая вашу колыбель.       Рей не слышит ничего нового, Бьякуран, как представился этот мужчина на одной из встреч, начинает их, встречи, неизменно с этих же слов, из раза в раз.       -Но сегодня у нас появился неожиданный посетитель, представляете? Он вам должен быть знаком. Его зовут Мукуро, тот еще тип, скольский и хитрый, впрочем, как и большинство туманов… Ох, Рей-сан. Только вы меня понимаете…       Рей почти не слушает тот бред, что извергает Бьякуран, до сегодняшнего дня он не сказал ему не единого слова новой информации, как будто намеренно держит его в вакууме.       Зачем? Для чего? Джессо обещает объяснить позже, но ему все равно. То что его действительно раздражает, так это поползновения Джессо по отношении в его теле. Касается лица, гладить и расчёсывать его волосы как у какой-нибудь куклы. Отвратительное чувство что с ним играют.       Проходят еще дни, и Бьякуран становится диво разговорчив, добавляя к своему приветствию и ежедневному ритуалу расчёсыванию его волос новую информацию.       Мельфиоре, кольца Мара. Неудачный штурм десятого поколения на одну его баз. Информация о том, что Тсуна и его друзья так же попали в это время тревожит его, но он рад, из брошенных Джессо обрывков, знать что они по крайней мере живы… но что касается его хранителей. Либо он ничего не знает о них, либо намеренно удерживает от него информацию.       Рей чувствует, что с его хранителями все в порядке, те здоровы и на данный момент движутся в одну сторону. Только Реборн вынужден оставаться на месте из-за радиации что витает в воздухе снаружи. Да Джессо не примянул похвастаться, своими достижениями… да только так до конца и не озвучивает свои стремления.       Рей вынужден ждать и терпеть.       А в это время между Мельфиоре и Ванголой шла решающая битва.       Реборн не мог думать ни о чем другом кроме как о собственном небе, но ведомый чутьем молчал и даже не затрагивал о личности Рея, ибо Шоичи не подтвердил о его пребывании в будущем… Впервые услышав об этом Реборн почувствовал себя опустошенным и одиноким. Его Неба не было в будущем. Чем он черт возьми занимался что не смог защитить дорогого для себя человека? Где он был? КАК ОН МОГ ДОПУСТИТЬ ЭТО?!       Их битва «Выбор» с Мельфиоре проиграна, прочем он и не ожидает ничего другого от тех, кто не соблюдает правила. Реборна раздражает высокомерный взгляд, брошенный на него Бьякуран. Торжествующий взгляд победителя и мудреца, что знает обо всем.       Когда малышка Юни появляется на поле и говорит, что уходит из семьи, её голос полон торжества как будто она выиграла битву.       Но Джессо судя по её реакции ведет себя нехарактерно. Улыбается шире и мягче будто довольный кот растягивая слова.       -Можешь уходить, Юни-чан. На самом деле, недавно я действительно получил истинный подарок небес. Представляешь, в мои руки попало Пламя Души, и теперь как понимаешь мне больше не нужно твое участие.       У Реборна перехватывает дыхание. Пламя Души, так называет свое внутренне пламя только один челок.       Лучший киллер столетия мгновенно направляет дуло пистолета в лицо Бьякурана.       -Где он?       -Уфуфуфу, так и знал, что вы заинтересуетесь, Реборн-сан. Но не волнуйтесь, Духовное небо, надежно спрятано в моей сокровищнице и находится в полной безопасности.       Выстрел от которого Джессо едва уклоняется и уже не может больше улыбаться, на своей шкуре ощущая силу Сильнейшего арткабалено.       -Я спрошу еще раз, где он?!       Шоичи и Юни за его спиной услышав о пламени небо паникуют и хватаются за голову.       -Не может быть.. он же. Он же умер! Как он может находится в твоих руках?! – истерика охватывает Шоичи.       -Ох, Шо-чан, думаю в этом я должен благодарить тебя. Ведь именно благодаря твоим манипуляциям со временем я смог наконец заполучить его в свои руки. Представляешь он упал практически мне прямо в ноги, воистину это могло сойти за подарок небес. Премного благодарен 7       -О ком… о ком вы говорите?! Что еще за Пламя Души? – недоумевает Тсуна и от его вопроса, которым недоуменно задаются все остальные, Юни и Шоичи невольно дергаются, когда Реборн Покрепче сжимает пистолет. Никто из них не спешит ему отвечать, так что на себя эту обязанность берет чересчур довольный Бьякуран.       -Я буду рад пояснить… Пламя Души, или как его называют иначе Пламя Очищения, это очень мощное и редкое пламя которое появляется лишь в одном человеке на целое поколение в несколько тысяч лет, на самом деле может пройти целая эпоха, а избранный так и не появится. Оно обладает мощью сравнимой с истинными небесами. Его главная сила заключает в гармонии с самой энергией мироздания, силой что когда-то создала саму систему Три-ни –сете, сила преобразовавшая её вид в пустышки и кольца, которые так привычны нам сейчас.       -Такая мощная сила, неудивительно что, если на стороне Бьякуран такой человек Юни, как аркобалено Неба ему не нужна.       Неожиданно Тсуна высказал мучющий некоторых вопрос который зацепил его сознание.       -Но раз такое пламя появляется так редко, и Шоичи говорит что его обладатель мертв, как ты можешь утверждать, что ты нашел еще одного! Это бессмыслица, ты же сам говорил, что люди с Пламенем Дущи появляются раз на всю эпоху!       -Но я не вру. На самом деле мне выпала большая удача, так как ранее по незнанию я убил этого человека в моем времени, незадолго до вашего появления, к сожалению, слишком поздно поняв какое сокровище я загубил собственными руками. Но мне выпал еще один Шанс. Как я уже сказал, стоит благодарить Шо-чана за его игры со временем, именно благодаря ему базука десятилетия смогла перенести в будущее более молодую версию того самого, убитого мной человека.       Голос Тсуны дрожит, и интуиция в голове воет сиреной, ему кажется что сейчас он может услышать самый страшный секрет, который пошатнет его волю, но не может не задать вопрос.       -Кто этот человек?        -О! Ты прекрасно знаешь его, Савада Тсунаеши. Не можешь не знать, ведь обладатель столь редкого могущества, член твоей семьи. Чистые Одинокие Небеса гармонии! Одни из сильнейших под этим небом. Твой старший брат Савада Рей.       Сердце Тсуны пропускает удар. Старший брат?       -В свое время я поступил эгоистично и неразумно надеясь пошатнуть Волю Тебя из этого времени его смертью, но должен признать кончина его была поистине прекрасной. Сгораемый в собственном пламени, без поддержки, без семьи и хранителей. В полном одиночестве. Я завожусь только от одних воспоминаниях о последних минутах его жизни…       Никто не знает кто стреляет первым.       ***       А где-то на базе Мельфиоре творится диверсия.       Рей открывает глаза, чувствуя присутствие своих хранителей где-то рядом. Их пламя как катализатор распаляет в нем собственную силу. Он используют все четыре вида пламени, рискуя не удержать энергию, но все вкладывает в свои действия всю свою волю и решимость, игнорируя вспыхивающую в его теле боле.       Когда происходит первый взрыв он наконец может шевелить рукой. Повреждена главная коммуникационная сеть, Бьякуран еще не знает, что все его планы рухнули.       Когда взрывы и пламя распространяется по всюду, Рей наконец может сделать первый свободный глоток воздуха. Он обрывает трубки что подсоединены к его телу, вытаскивает чертовы иголки, что подсоединены к его телу. Его пламя ГОРИТ.       -Мастер! – этот голос, немного повзрослевший, но все такой же трогательный и нежный принадлежит его Дождю. Его любимый и успокаивающий дождь, хрупкая, но сильная девушка, лучшая снайпер. Она первая подбегает к его обессиленному, но свободному от пут Бьякурана телу и вливает в него свое пламя Дождя. Её поддержка помогает ему не боясь света открыть глаза и поднять голову.       -С возрастом ты стала еще красивее, моя Рейн.       -Мастер! - девушка как самая чувствительная из компании заливается слезами, обнимая его и заливая солеными каплями чужое плечо.       Его спины касается широкая ладонь Ван Хэй, а над его небесами распахивается широкое буреющее облако. Молчаливая поддержка его хранителя намного ценнее, лишних слов.       -Нам пара уходить от сюда, скоро эта паршивая зефирина узнает, что его сахарный замок разрушен.       Рей оказывается на руках своего облака, обаятельного мужчины блондина с серыми, цвета грозового облака глазами. Но другой молодой человек, с огненно-рыжий колером волос и зелеными глазами ему не знаком, хотя он ощущает в нем свое родное пламя грозы.       Он слишком устал чтобы говорить, но послушно кивает головой. Окружение таких родных, но еще не знакомых хранителей возвращение к нему силу и смывает с него весь налет пережитого кошмара.       Он узнает их позже. Ален его Гроза и его брат Ураган Рене. Старший и младший, как перевернутое отражение друг друга, с зелеными волосами и алыми глазами, но дополняющие и усиливающие друг друга.       Его туман Жаннет, француженка и очень утонченная леди. Легкая, элегантная и неуловимая, как туман расползающийся под пальцами, а еще невероятно красивая.       Не хватает только его ярчайшего солнца, но они скоро воссоединятся и возможно он перестанет ощущать хоть долю тревоги.       Они покидают базу мельфиоре оставляя за своими спинами кострище, и Рей к тому времени наконец полностью ощущает собственное тело, но стоять на ногах ему все еще трудно.       Рей уговаривает своих хранителей направится в Намимори. К единственному человеку что объяснит ему что черт возьми происходит в этом мире. Хотя это и опасно, он вытрясет душу из чертового масочника и наконец найдет свое солнце.       Жаннет переносит их с помощью своего пламени тумана как раз к окраине города. к этому времени, его хранители уже объясняют ему основную ситуацию и передают ему кольцо с коробочкой которое принадлежало прошлому ему. Необычное элегантное и черным камнем и рисунком пламени.       В его коробочке прячется белоснежный феникс чьи кончики перьев окрашены в нежную карамель, алый закат и глубокий синий, и кажется что самые кончики посеребнянны алмазной пылью. Но то его сильнейшая форма, в обычном состоянии это очаровательный меховой шарик из перьев с большими голубыми глазами как у самого Рея.       Кавахиру они находят к концу дня и тот вынужден наступить под напором Рея, обладателя Пламени Души раскрыть ему цель Бьякурана.       Ну, честно Рей не узнает ничего нового, еще один тип, желающий стать богом… как клишировано. Только к этому злодею у него есть личный счет.       Они пережидают день, а после перемещаются к месту сражения. Рея ведет интуиция и чувство опасности, и они пребывают достаточно вовремя что бы вытащить их под атаки призрака своих товарищей, не давая ему выкачать из них свои силы. Рей удерживает Реборна судорожно прижимая его к своей груди. Реборн сам обнимает его в силу своего проклятого тела и не делает отпускать. Вчера он поддавшись своему гневу едва не подвел своих товарищей к краху. Его остановил его никчемный ученик, и чувство пробуждение его собственного неба, которое обещало что все будет хорошо.       Круг замкнулся.       -Старший брат! – когда атака призрака проходит их стороной, Тсуна стискивает его в беспокойных объятьях.       Но У Рея нет время на его утешение. Бьякуран слился с призраком, его энергетической копией из другой реальности. Призрак подпитал его силы и сделал еще сильнее.       Рей уже не беспомощная кукла сражается с Джессо вместе с Тсунаеши, но Юни аркобаленно неба все равно приходится жертвовать собой чтобы воскресить хранителей пустышки. И к сожалению старший Савада никак не может ей помочь, как и Гамме, ушедшего вслед за своим Небом…       Тринсете обязывает его закончить то что начала Юни, напитывая пустышки пламенем души. Это Выше его воли и сил, его просто заставляют звершить процесс, что делает его беззащитным в глазах Бьякурана, но хорошо есть Тсунаеши и Реборн, и его хранители которые наконец пробивают Барьер. Тсунаеши Завершает эту битву свои самым мощным ударом и Джесса распадается на атомы пламени. Рею требуется еще пару минут для воскрешения аркабалено и он чувствует себя выжитым после всего этого.       Тепло Реборна прыгнувшему ему на руки помогает и восстанавливает его.       Наконец все закончилось, наконец они могут вернутся назад. Перед возвращением он не может скрыть печали из-за расстования со своими хранителями, но клянется себе найти их при возвращении. Хоть они и были знакомы всего несколько дней.       Так же Рей открывает для себя прелюбопытнейшие факты. Шоичи, юное солнце которое помогало его брату, похоже испытывает к нему что-то если не нежную симпатию, то уважение. Зансас… толи любит толи ненавидит его. А его некоторые хранители неравнодушны к хранителям Тсуны…       Как все запущенно. Хорошо что у него есть гиппер активный защитник и собственник в виде его любимого хранителя солнца, который чересчур эмоционально отреагировал на ухаживание другого солнечного утра, едва не прострелив Бедному Шоичи голову.       Время возвращаться назад.       Дома все выглядит по прежнему, как будто он и вовсе никуда не исчезали. Но воспоминания невозможно подделать.       Рей обнаруживает себя на кровати, там же откуда базука десятилетия отправила его в будущее. Мама шумит на кухне посудой, готовя ужин, и к ней медленно, но с нарастающим волнением присоединился смех детей и взволнованные окрики Еши.       - Все действительно вернулось на круги своя, - мягко улыбается Рей смотря через окно на бегающих по улице малышей.       Тяжесть на плече, окончательно успокаивает его сердце.       -Все в порядке, Реборн?       -Да… Ты выглядишь лучше, - хрупкая ладошка касается его щеки, и в отличии от болезненных прикосновений Бьякуран, она даришь тепло и спокойствие и к ней хочется льнуть и просить больше.       -Ум, твое пламя очень помогает. Хотя наше будущее теперь изменено, и яда теперь нет в моей крови, но мое пламя все еще тревожно… потребуется время чтобы его окончательно успокоить.        Сидя в его комнате, вместе с Реборном они еще немного обсуждают произошедшее в будущем прежде, чем Рей затрагивает тему своих хранителей.       -Ты хочешь найти их.       -Хотя будущее переменчиво… я уже ощутил связь между нами. Не думаю, что смогу принять в хранители кого-то еще кроме них…       -Почему-то я не удивлен, - Реборн не уклоняется, когда Рей проводит ладонью по его щеке, накручивая на блинные тонкие пальцы его завитые бакенбарды. – Только вот я не могу покинуть, твоего младшего Брата пока он не станет истинным наследником Ванголы.       - Знаю… И я бы с радостью отложил посики..       -Твоя интуиция опять о чем-то говорит?       Они понимают друг друга на полуслове.       -Это не так, как когда нас перенесло в будущее. Но я чувствую нам нужно быть готовыми к тому что грядет…       -Мне нравится, когда ты говоришь, «Нас», - Реборн довольно принимает поцелуй нежных губ.        -Я постараюсь вернутся как можно быстрее. Буду держать с тобой связь, как только выпадет возможность.       -Ты обещал, Сиэло.       -И я сдержу свое обещание. Только подожди меня немного.       …       Путь Рея лежит в Париж к его, к ближайшему к нему хранителю, где он спасает Жаннет от участи быть проданной в публичный дом. Ее поиск занимает несколько дней, как и спасение. И только тогда у него возможность позвонить своему солнцу. Реборн делится с ним информацией что скоро Тсуна будет представлен Ванголе как приемник, и это будет официальное торжество.       Рей обещает вернутся к этому моменту.       Связь между Небом и Туманом устанавливается быстро, и потому перенести их в дальше в следующий пункт назначения.       Братья Каркас нарходятся в Швеции, и связаны с наркокортелем. Малчишки талантливые воры и киллеры, но уговорить их пойти с ними сразу не получается. Рей и не настаивает, он не такой человек что будет насильно привязывать кого-то к себе. Но похоже судьба благосклонна и случай перед отьездом, когда Рей спасет братьев их сближает.       Его дождь и обрако уже на пути в намимори, так что общий сбор назначен в доме савад.