Твои минусы

Парень осторожно выходит из автобуса, сильнее натягивая темный капюшон на голову — не хочется промокнуть под дождем без зонта. Недалеко от остановки под козырьком какого-то здания уже виднеется знакомая худая фигура в красной толстовке. Брюнет спешит к ней, стараясь преодолеть свой непродолжительный путь как можно быстрее во избежание проблем с излишней влагой. Жестом коллега уже подзывает его к себе, вздрагивая и обнимая себя за плечи. — Привет, Майкл! Хах! А тут холоднее, чем я думал!.. Видимо, олимпийки будет недостаточно- — он отчасти измученно смеётся и дружелюбно машет своей бледной рукой собеседнику, забежавшему уже в «укрытие». — Привет… ещё раз… А- — синеглазый замолкает на пару секунд, находясь все ещё с открытым ртом, чего не видно под повседневной черной маской. — Ты тоже зонт не взял? — Не-а. Я подумал, что тут немножко капает и все такое. М-да… Очень я ошибся. И ты, вижу, тоже, чувак, — в ответ Купер получает лишь самоироничную усмешку от охранника. Повисает неприятная тишина, которую, как нетрудно заметить, Шельт явно желает прервать, только не знает как. Забавно, но ожидаемо увидеть своего друга при встрече, оказалось, гораздо радостнее, чем это изначально представлял Афтон. С одной стороны он прекрасно знал о том, к кому и куда идёт, однако несмотря на это почувствовал себя немного легче и даже отчасти удивился, заметив темноволосого. Может, все мучения при сборах и стоили того, чтобы сюда прийти. Для подготовки пришлось даже отрыть в каких-то старых пыльных шкафах, кои Майкл почти никогда не использовал и не исследовал, темно-синюю кофту или водолазку, уж, парень не слишком в этой теме разбирается. Новый предмет одежды, конечно, достаточно облегающий, что уже явный минус, зато не пришлось стирать обыденные вонючие вещи, которым, как ни странно, тоже свойственен приведённый выше оттенок. — Так мы… пойдем или переждем? — по какой-то причине из размышлений на этот раз брюнета выводит не его приятель, а он сам. Обстановка царит, как и прежде, слегка напряжённая, поэтому охранник решает ее слегка разбавить самостоятельно — нужно же хоть какую-то инициативу проявить. — Как хочешь… Тут два двора пережить как-то надо, я, вон, видишь, как сильно промок? — Шельт символически оттягивает нижний край своей толстовки. — Не думаю, что это прекратится через несколько минут. Дожди тут обычно… Сам знаешь, короче, — голос звучит немного разочарованно. Да, ливни и вправду сильные. На самом деле стоило бы все же переждать происшествие под козырьком, однако Купер уже достаточно сильно замёрз — по нему нетрудно заметить, да и самому синеглазому не слишком-то и полезно долго торчать на улице, где его вещи мигом начинают мокнуть. Раз уж собеседник решил оставить тяжести выбора Афтону, то второй, не долго думая, решает рискнуть и пробежаться — для и так полуживых мышц, конечно, не подарок. — Тогда что мы стоим? Давай побегаем… Озябший коллега в ответ бросает немного непонимающий взгляд, зато потом первый вырывается из «убежища» и, натягивая капюшон на голову до такой степени, что тот слегка оголил спину сзади, всеми силами пытается поскорее добраться до дома. Испугавшись, что не поспеет за своим шустрым другом, брюнет точно так же попадает под холодный и мерзкий дождь, в попытках нагнать другого сотрудника пиццерии. На асфальте уже успели образоваться весьма глубокие лужи, отчего быстро на них наступать было не очень удобно — в ответ те с хлюпающим громким звуком покрывали обувь водой и проходили сквозь покрытие, добираясь до носков. Лишь бы не испачкать в гное, хоть они и черные. — Ура! Осталось метров сто, и все! — уже иссякшие запасы энергии вновь пополняются, как только Майкл узнает о скором приближении финиша. Оба сотрудника бегут все дальше, все больше пачкаясь в грязи и все сильнее намокая. Наконец, долгожданный подъезд оказывается совсем близко, и Шельт открывает железную дверь, позволяя и другу укрыться. Светло-серые стены обшарпанны, однако выглядят весьма современно и ухоженно, далеко не так, как в доме у синеглазого. Лестница немного крутая, поэтому подниматься по ней труднее, чем обычно. В здании теплее, в отличии от улицы, но все равно прохладно, что можно увидеть по прежнему состоянию темноволосого коллеги. Он до сих пор ёжится и придерживает себя, вызывая у своего знакомого некоторое беспокойство. — Эй… Ты в порядке? Ты замёрз… На какой этаж мы идём, кстати? — брюнет пытается отдышаться, посматривая на приятеля, идущего на три ступеньки выше. То явно обращает внимание на источник звука и оборачивается, спотыкаясь и еле удерживая равновесие. — Все хорошо! Дома получше, к тому же у меня есть одеяла там всякие и прочее. Кстати, мы уже пришли! Готовься оценивать мои хоромы, хах, только давай договоримся: оцениваешь честно! — высокий парень возится с ключами у двери, скрючившись, пока Афтон неловко топчится позади, кусая губы. Спустя несколько мгновений, Купер всё-таки заканчивает свою небольшую работу и проходит внутрь, пропуская и охранника туда. В неприспособленный для обоняния почти отсутствующий нос резко ударяет отчётливый запах антисептика. — А тут… Даже лучше, чем я думал… Действительно. Темные серо-голубые и слегка потресканные стены, на которых красуются редкие деревянные полочки с какими-то книгами, названия коих синеглазый прочитать не может в силу своих проблем со зрением. Пол достаточно светлый, правда, непонятно, из какого материала сделан, к тому же и холодный. Из длинного коридора виднеется гостевая комната с серым диваном. — Хах, спасибо! Это… ведь комплимент? Так, там ванная- Э- Ты сходи, пока руки помой, а я себе плед какой-нибудь со спальни стащу. О! Тебе же тоже надо, прости, чувак, я не учел! — на этот раз Шельт руками не машет, а лишь неловко перебирает пальцы на уровне своей невероятно тонкой талии (пускай из-под куртки это незаметно). — Мне не нужно… Себе возьми… — парень предпринимает неудачную попытку улыбнуться, только потом вспоминая, что под маской подобного не разглядеть. Вздыхает, и неуверенно пытается расстегнуть молнию на куртке, впоследствии останавливаясь, ведь приятель ещё пока того не разрешил. Купер тоже раздеваться, видимо, не собирается, отчего оба сотрудника какой-то недолгий промежуток времени просто неловко пялятся друг на друга. В конце концов, на моменте когда Майкл уже отводит свой затуманенный взгляд, его друг всё-таки решается раздеться, тут же вздрагивая. — Черт! Прости! — Я как-то забыл сказать и… — «Что на этот раз?» — проносится в голове брюнета. — Короче, ты же тоже можешь снять куртку. У меня, вроде, были сменные вещи. Я могу- м… отдать, твои же промокли, — Афтон тут же реагирует, покачивая головой в разные стороны в знак отказа от последнего предложения. Может, одежда и мокрая, зато своя, которую можно пачкать, и под которой не видно подозрительных пятен. В ответ прилетает быстрое «Как хочешь», после чего кареглазый отправляется в другую комнату, объяснив это тем, что он собирается переодеться во что-то сухое и теплое. Охранник же осторожно избавляется от ненужных вещей, повесив потом на крючок в гардеробной части дома, и медленными неуверенными шажками топчется дальше по коридору, боясь сделать и вздох без чужого позволения. Отчего-то подобная проблема неловкости осталась с самого детства у многих. На посторонней территории даже самые смелые и эгоистичные люди иногда превращаются в зажатых и скомканных тихонь, воспринимая тех, к кому они приходят в гости, как неких тиранов и даже не осознавая, что эти люди точно так же неудобно себя ощущают, видя мучения своих гостей. У самого парня и в подростковом периоде эта черта встречалась, наверное, оттого, что его обычно никуда не приглашают. А сейчас и подавно, не бывая нигде, кроме работы, обшарпанной квартирки и парочки магазинов, прийти к кому-то в дом было странной идеей. Только вот одна проблема — неловкость в чужом доме, а другая — время, которое стоит там провести. На улице шумит невыносимый ливень, настолько, что даже такой мазохист, как Майкл, под него не сунется. Судя по всему, погода не изменится в ближайшие несколько часов, а значит: остаться в незнакомом месте синеглазый вынужден надолго. Тяжело вздохнув от безысходности, Афтон перестает вертеть головой по сторонам, рассматривая интерьер дома, и опускает их в пол, слабо поджимая костлявые пальцы ног под себя. Неприятное положение. — Ты уверен, что тебе не нужно?! — из соседней комнаты с прикрытой дверью доносится слегка повышенный голос Купера и ещё парочка звуков, похожих на возню с открыванием шкафа. — Нет!.. Не стоит. Мне и так нормально, — коллега больше ничего не произносит и возвращается в коридор лишь через пару минут. В его перебинтованных руках лежит куча скомканной и потемневшей от сырости одежды. Сам же парень одет в какую-то растянутую футболку с логотипом некой музыкальной группы и классические джинсы. Непривычно видеть Шельта в подобном, обычно он появляется перед брюнетом в рабочей форме, ну, или в крайних случаях в уличных вещах, но точно не в чем-то повседневном. Выглядит необычно… Синеглазый с тем же успехом быстро отбрасывает от себя эти мысли, делая вывод, что его приятель все ещё остаётся человеком, способным помимо работы заниматься и домашними непримечательными вещами, вроде просмотра телевидения или проведения времени в клубе аркадных автоматов, о котором, спустя пару лет, охранник внезапно вспомнил лишь сейчас. — Прости за ожидание, чувак- Я, правда, старался особо не возиться, но как-то, хах! , не вышло, — темноволосый в очередной раз неловко улыбается, только на этот раз как-то устало, а в его ярких глазах читается неестественная пустота и отсутствие какого-либо энтузиазма. — Ну, что ты стоишь? Пошли, хоть на диван сядем, — он смазанно показывает рукой в сторону дивана и уже собирается туда отправиться. — Что-то случилось? — А? — настроение Купера редко меняется, отчего ныне он выглядит просто удивлённым, даже не шокированным. — Ах, ты про это все, — парень той же свободной ладонью водит около себя. — Я просто не слишком люблю дожди, понимаешь- Они… Эм… Как-то всю энергию высасывают что-ли…? Ну, может это я просто чувствителен к погоде. Да! Вот, видишь, даже в стирку ничего не убрал. Я сейчас вернусь, — знакомый ещё что-то хихикает себе под нос и удаляется в следующую комнату, гремя там. Оставаться на месте желания больше нет — довольно позориться перед и так насмотревшимся многого Шельтом, к тому же упомянутый, как выяснилось, чувствует себя слегка неправильно. Сложно представить, как вообще он тут живёт, учитывая максимально нестабильный климат. Самому Майклу как-то и нет разницы, учитывая свое безразличие к погоде. Да, ливни иногда мешают, но его, живущего двумя контрольными точками, беспокоят редко. Даже наоборот: периодически монотонный звук свистящих по воздуху капель успокаивает и помогает заснуть, создавая неплохой задний фон, без которого заниматься чем-то становится достаточно напряжно. Закончив череду мыслей о переменчивости погодных условий, синеглазый уже более уверенно подходит к мышиного цвета дивану и садится на него, стараясь не облокачиваться на подушки сзади. Даже несмотря на то, что Афтон сегодня измотал себя, как мумию, риск испачкать что-то никуда не исчезал. Говоря о мышиных цветах, кстати, стоит отметить, что охраннику этот оттенок всегда нравился больше, чем привычные коричневатые, из-за его особенного холодного внешнего вида. Даже в подростковом возрасте, нося излюбленную серую майку, брюнет всегда пытался воспринимать ее более синей, считая себя круче и авторитетнее от этого. Возможно, такое совершенно разное восприятие отличающихся немногим оттенков побудило в юном Майкле желание рисовать. Это никогда не было чем-то серьёзным. Ни художественной школы, ни внимания на уроках, связанных с этой темой — исключительно повседневные, домашние изрисованные от скуки клетчатые листки тетрадей по геометрии и физике, где красовались, то плавные локоны симпатичных одноклассниц и сестрёнки, то карикатурные изображения надоедливых друзей и отца. На автопортреты стояло непреодолимое табу, забыть о котором в будущем пришлось лишь один раз — во время заполнения заветной тетради. До сих пор при упоминании ее ноги слегка подкашиваются при мысли, что крайне ненужное разоблачение чуть ли не в спину неосторожному Афтону дышало, заставляя там же бегать табуны мурашек. Стоит ли уточнять у приятеля его отношение к этому? — Черт… Я опять задержался, не злись, ладно? Я вовсе не это… А… Не забыл про тебя, вобщем- — по старой привычке упомянутый секунду назад коллега появляется в поле зрения фиалковых усталых глаз. Он расслабленно подходит к гостю и падает на диван рядом с ним. — Смотрю, ты обустроился. Круто. О чем теперь думаешь? Купера не проведёшь. Всегда он знает, чем парень занят, порой даже жутко становится от этого. Нужно потом записать данную черту, чтобы в памяти осталось. — Я просто подумал… Ну… что мы могли бы познакомиться получше, знаешь?.. — Афтон ныне чувствует себя очень волнительно, понимая, что от него эти слова могут прозвучать, ну, очень странно и отпугивающе. Остаётся лишь надеяться на благородие, свойственное собеседнику. Последний, услышав про разговор более личного характера, все так же сидя поворачивается к брюнету, подперев ладонью щеку и поставив логоть на подушку дивана. Наверняка, такое положение не являлось излишне удобным, что можно было без особых проблем понять и по внешнему виду, зато Шельт пока не двигался — можно рассмотреть внешность. — Забавненько. Ну, и о чем ты конкретно? Ой- Э… Ну, я, чел, я, имею ввиду не то, чтобы смеюсь, там- М… Я просто не совсем понял! Можно же говорить на очень большой спектр тем! Извини, я боюсь, что мог прозвучать как-то грубо, но это вовсе не так! — выученная наизусть жестикуляция и излишняя паника вернулись, немного успокоив охранника. В конце концов, находиться в помещении с человеком, ведущим себя не так, как обычно, оставалось не самым приятным занятием, а сейчас рядом хотя бы чувствуется уже знакомый Купер. — Я- — Стой! Не говори! Давай я сам лучше, Майкл! Знаю я твои разговорчики. Сейчас скажешь слишком много, а потом задыхаться начнёшь. Давай-ка лучше я действительно что-нибудь расскажу тебе сам, так, э… Темноволосый вовремя успевает заткнуть забывшегося (в очередной раз) на время синеглазого, с интересом теперь рассматривающего рассказчика. Забавно, послушать, на какую именно тему захочет поговорить знакомый. Кажется, подобные выборы что-то должны говорить о темпераменте и характере человека, если вкратце — психология, к которой сам брюнет не имел абсолютно никакого отношения и никогда ей не увлекался. Только вот сейчас мысли, связанные с этим ответвлением науки по совершенно неясным причинам спокойно начинают лезть в голову. — Так… Ну… Не думаю, что это чрезвычайно интересная история, но я могу рассказать о том, что делал, пока ты не позвонил, — в ответ кивок. И вправду, по идее это должно разбавить напряжение в разговоре и дополнительно принести каплю информации о предпочтениях самого Купера во времяпрепровождении. — Э… Если коротко, то я пришел домой, хах! — оба парня тихо хихикают, осознавая глупость сказанного. — Так вот- Я сначала хотел посмотреть телевизор, но потом передумал и решил- Ой… Короче, у меня просто из неоткуда появилась мотивация, и я почему-то решил, что способен на все, в том числе и на готовку. А с этим, чувак, ты знаешь, дела у меня, мягко говоря, не очень. Эм… Ну, и оставшуюся часть дня я прибирался на кухне, как вдруг звонишь ты- Дальше все и так ясно. А, ну! Ещё, пока ты собирался, я всё-таки посмотрел телевизор, — на финальных словах кареглазый слегка краснеет и свободную руку ненадолго кладет на шею, в знак своего смущения. Да уж, один лишь день из жизни Шельта будет в разы насыщеннее, чем целые года у Майкла. Не все, конечно, с этим спорить не стоит. Были уж у него периоды чрезвычайно наполненные всякими неприятными событиями, вплоть до собственной смерти, но они явно не являются именно той красочной жизнью, которая изначально требовалась охраннику. И все это ещё и с учётом того, что из рассказа молодого человека напротив, сам он ничего такого и не сделал, зато звучит это, как целый роман-эпопея (может быть просто из уст Купера). Весь монолог прозвучал, конечно, слегка печально, ибо Майкл, к сожалению, знаком с пока ещё недостаточно подтвержденными проблемами коллеги с плитой, однако не быть благородным хоть одну секунду можно, потому можно и посмеяться в душе, что ровесник фактически 26-летнего мужчины не умеет готовить. Кстати говоря, какого же всё-таки возраста упомянутый? Тоже важная деталь, стоит спросить. Просто по внешнему виду это откровенно непонятно. С одной стороны по ухоженному лицу и фигуре можно подумать, что он младше синеглазого, только рост и физические способности вместе с требованиями на собеседовании говорят об обратном. — А ты- Ну- Сколько тебе лет?.. Что-ли… — в уме вопрос не звучал настолько по-детски, однако стоило открыть рот, в боязни, что ещё одна ниточка кожи порвётся, как вся уверенность «по щелчку» испарилась. — А! Точно! Мы ведь так и не обсуждали это- Короче… Мне-е 27? не слишком давно исполнилось, эм… Да, в твоих глазах я, наверное, теперь выгляжу, как малолетка, но- — Ты… Ты старше меня?..