Vampire War

— Kyrie, ignis divine, eleison, — в полной тишине даже едва различимый шепот кажется громче любого крика. — Quam benigma… Quam amoena… Castitas Lilium. Закончив первую часть этого страшного заклинания, темноволосая девушка на несколько секунд замолкает, внимательно оглядываясь по сторонам. Темно, мрачно, из-за туч абсолютно не видно лунного света, но почему-то все это совершенно ее не пугает. Темно, но очень красиво. Даже как-то удивительно. Все-таки первый класс у вампиров знает толк в красоте и зрелищах. Чего стоят только эти вековые дубы, виноградные лозы и цветы, обвивающие все вокруг. Действительно очень красиво. Что ж, будут вам зрелища. Одним молниеносным движением руки юная ведьма распарывает себе вену. По молочной коже струится алая кровь, в пиале смешиваясь с кровью вампира и девственницы. Потому что для этого заклинания необходима кровь трех существ различных видов. И Джейн Терри абсолютно все равно, что из-за нее умерла невинная девочка. Голова начинает кружиться, а перед глазами все плывет, но, несмотря на это, она продолжает. Пока что все еще недостаточно. Для полноты действия нужно еще больше крови. Иначе заклинание не сработает. Уже будучи практически на гране и чувствуя, как подгибаются ноги, Джейн быстро перевязывает себе запястье каким-то платком и снова берет пиалу в руки. Больше никак нельзя. Хотя, пожалуй, этого должно хватить. Все-таки уже 8 литров. Так. А теперь нужно прочитать вторую часть. — Deos? audite me? servum tuum, — усмехнувшись и опустив пиалу на сырую землю, Джейн начинает выводить кровью какие-то узоры, стараясь не обращать внимания на боль во всем теле. — Accipe meum sacrificium et facera voluntatem meam. С того самого дня, когда она пыталась поговорить с тем юным светловолосым вампиром, прошло уже около года. Наверное, это была один из самых глупых ее поступках и главная ошибка. О чем Джейн только думала, решившись на разговор с одним из братьев Инганнаморте? Да, Ньют всегда казался не таким, как другие вампиры. Этакая белая ворона в их обществе. Он ведь всегда старался помочь всем, кому только можно, и никогда не проявлял ни к кому никакой агрессии. Или это только ей так казалось? До того самого момента. Сейчас ведьма уже точно не помнит, что тогда произошло. Несмотря на то, что Ньют оставил ее в живых, она была сильно ранена. Поэтому, как только тот исчезает из поля зрения, теряет сознание. Неизвестно, сколько времени девушка провалялась на дне фонтана. А нашли ее только вечером следующего дня. После этого в больнице Джейн провела целых два месяца, но еще больше времени ей понадобилось на реабилитацию. Около полугода она вообще не могла встать с кровати. Впрочем, даже сейчас все не вернулось в норму: ходить и говорить до сих пор больно. И так теперь будет всегда. Врачи ничего не могут с этим поделать. Более того велика вероятность, что она доживет только до 30 лет. Именно поэтому, когда ей обо всем рассказали, молодая ведьма вдруг решилась на такой отчаянный шаг: воскресить Ньюта. Воскресить и убить его по новой самым изощренным способом. Но перед этим должны умереть Крис и Джун. Кажется, он еще недостаточно страдал. Этого слишком мало. Семья Инганнаморте должна получить сполна. И плевать, кто еще умрет входе этого. Правда, к сожалению, она сама ничего этого уже не увидит, потому что это заклинание состоит из трех частей, и последняя часть должна быть зачитана только через сотню лет. — Os lusti meditabitur sapentiam, et lingua eius loquetur indicium, — еще раз криво усмехнувшись, Джейн подтаскивает поближе тело той самой девственницы. Неожиданно адское пламя, вырвавшееся из земли, меняет свой цвет, становясь каким-то перламутрово-бирюзовым и пробираясь в самые удаленные уголки семейного склепа. Разлетаясь во все стороны, языки его создают некоторое подобие купола. Всего на несколько минут. Или даже секунд. Потом исчезает, и огонь уходит обратно в землю. Облегченно выдохнув, Джейн быстренько убирает все следы своего пребывания здесь и исчезает в неизвестном направлении. *** — Лиса, доченька. Когда Джейн решила воскресить Ньюта, чтобы отомстить, вряд ли она могла предположить, чем это грозит ее потомкам. Хотя, наверное, должна была. Ведь за любую магию нужно платить. И платить высокую цену. К сожалению, после того, что Джейн сделала, никто из женщин, хранящих тайну, не прожил больше 35 лет. Да и это слишком много. Обычно их жизнь обрывается на 30. И вот теперь, будучи при смерти из-за какой-то болезни, Анжелика Соун решает все закончить здесь и сейчас. Потому что прекрасно знает, что ждет ее дочь через пару лет. На этом род должен прерваться. — Я прошу тебя, — во взгляде ее только мольба. — Не делай ничего. Забудь о том, что тебе велела бабушка. Джейн Терри уже давно мертва, и тебе стоит забыть обо всем. Ты должна прожить свою счастливую жизнь. — Мама, но мне всегда твердили, что это мое предназначение. Алисе Соун совсем скоро должно исполниться шестнадцать лет, и она прекрасно знает, что сотня лет, которая должна была пройти между двумя частями заклинания, заканчивается на ней. С одной стороны это, конечно, немного пугает, но, с другой стороны, очень сильно будоражит кровь. Ну разумеется. Иметь возможность прикоснуться к древней магии это же просто счастье. И отказываться от этого Алиса не намерена. — Это убьет тебя, — слезы сдержать не получается. — Должен же произойти равноценный обмен. Поэтому небеса вынуждены будут забрать чью-то невинную жизнь, — меньше всего на свете Анжела хочет такой судьбы для своей дочери. — Твою жизнь. Ты понимаешь это? — Не плачь, пожалуйста, — Алиса осторожно обнимает женщину. — Тебе ведь нельзя переживать. Несмотря на ужасную боль где-то в районе груди, Анжела осторожно садится на кровати, опираясь на спинку. Держаться в вертикальном положении довольно трудно, но она старается терпеть. Кажется, голова вот-вот взорвется. Очень плохо. Осталось совсем немного времени. — Лисонька, ну я прошу, не надо, — старшая ведьма берет девочку за руку. — Я не хочу, чтобы вы с сестрой погибли из-за стариной глупости. Если заклинание само тебя не убьет, то тот вампир, которого ты хочешь оживить, точно. И тебя, и твою сестру. — Сестру? — Алиса, сама того не ожидая, внезапно взрывается. — Ты все время говоришь о какой-то сестре, но я ведь всегда была одна. Так где же Лита? Несмотря на то, что ей с самого детства говорили о какой-то сестре-близняшке, Алиса ее совершенно не помнит. Да и не может она. Кажется, Лилит забрали, когда им не было еще пяти лет. И, кажется, это был их собственный отец, который с самого начала не хотел смерти своих дочерей. К сожалению, забрать обеих у него не вышло. Мать Анжелы и по совместительству бабушка Алисы и Лилит не позволила. Когда она узнала об этом, чуть не убила. Если бы не вмешательство самой Анжелы, неизвестно, чем бы все закончилось. Наверное, они бы погибли еще тогда. И теперь она очень хочет спасти и вторую дочь. — Лисонька, пожалуйста, просто пообещай мне, что не станешь этого делать, — Анжела все еще надеется, что ей удастся уговорить Алису отказаться от своего предназначения. В груди женщины внезапно будто бы вспыхивает пожар, заставляющий ее закричать от боли. Сил сдерживаться уже просто нет. С каждой секундой боль становится все невыносимее. Черт. Почему?! Почему все так? За что? Нет, разумеется, в глубине души она прекрасно, за что именно ей это все. Конечно. Ведьмам ведь строго-настрого запрещено убивать себе подобных. А около года назад Анжела умертвила семерых ведьм. В том числе и собственную мать. Впрочем, у нее просто не было другого выхода. Они же еще тогда хотели воскресить того вампира. И, да, Анжела прекрасно понимает, что времени у нее осталось совсем немного. Судя по всему не больше часа или двух. Абсолютно нет сил терпеть все это. Эту адскую боль. Все ее органы будто бы плавятся изнутри. Вон, уже и кожа в области груди потихоньку начала гнить. Очень, очень больно. Так, что хочется как можно скорее умереть. Только чтобы перестать чувствовать. — Мама! — Алиса видит, что происходит, но понятия не имеет, что с этим делать и чем можно помочь. Никакие лекарства и заклинания больше не помогают. — Лиса, пообещай мне, — с огромным трудом выговаривает женщина. — Тот, кто уже умер, должен оставаться мертвым. — Хорошо, — разве можно в такой ситуации сказать что-то другое? — Я обещаю тебе, — сквозь слезы выдыхает Алиса, обнимая ее. — Прости меня, пожалуйста, — говорить очень больно, но Анжела не хочет умерет, не сказав последних и таких важных слов. — Прости меня, доченька, но я, кажется, больше не смогу быть с тобой рядом, — зрение стремительно падает. — Ты должна найти своего отца и сестру. Найди его. Ну вот и все. Анжела больше не может произнести ни слова. Голос как-то слишком быстро сходит на нет. И зрение. И слух тоже. Похоже осталось не больше пяти-десяти минут. Но ведьма совершенно ни о чем не жалеет. Главное, чтобы Алиса жила своей жизнью и была счастлива. Но будет ли? — Прости меня, мамочка, — едва слышно шепчет Алиса, аккуратно целуя женщину в лоб. — Прости меня, пожалуйста. Да, возможно Алиса и пообещала, что не станет ничего предпринимать, но… Вот только все это ложь. С самого начала она знала, что собирается сделать. Все-таки от предназначения нельзя отказываться. Про того самого юного красивого и невероятно сильного вампира до сих пор ведь ходит много слухов. Об его отношениях со старшими братьями. О том, как сильно он отличался от всех других вампиров. О том, какая нелегкая была у него жизнь. О том, что был приговорен к смерти собственной матерью. И о том, что погиб от руки того, кому доверял. Джейн хотела воскресить его, чтобы отомстить за себя и за Джил. Но что касается Алисы… Нет, она определенно не собирается делать ничего подобного. Этого вампира, чье имя почему-то в сказаниях не упоминается, ей очень жалко. Он ведь сам очень сильно пострадал. Именно поэтому Алиса собирается сделать то, что необходимо. Несмотря на то, что вся информация уже давно утеряна, добраться до семейного склепа Инганнаморте оказывается не так-то и сложно. Боже, как же тут все-таки красиво. Самые настоящие джунгли. По правде говоря, это немного пугает, но еще больше вызывает восхищение. Сейчас Алиса даже завидует тем, кто мог воочию видеть и говорить с хозяевами этого склепа. Ну и что, что они вампиры? Это ничего не меняет. Вздохнув, девушка берет в руки сосуд с кровью, начиная рисовать символы. Да уж. Кто бы знал, что Алиса с таким пугающим спокойствием убьет трех чловек, чтобы добыть нужное количество крови. Осталось произнести всего лишь несколько слов. — Reditum quae non pertinent ad te, — негромкий голос разлетается по всей округе, пугая замерших на ветках птиц. Боже, какая завораживающая красота. разгораясь, пламя приобретает ярко-красный цвет. Постепенно символы на земле начинают менять свои очертания, и Алиса оказывается в самом эпицентре круга, находящегося в остроконечной звезде. По правде говоря, это немного страшно. Даже не так. Это очень страшно. Через пару секунд кровь в сосуде тоже вспыхивает алым пламенем. Горячо. Испуганно замерев, девушка буквально чувствует, как оно тянется к ее рукам своими язычками. Того и гляди захватит. Но Алиса завороженно протягивает руку. Протягивает и тут же отдергивает. Потому что неожиданно действительно обжигает. В какой-то момент в голове внезапно вспыхивает мысль о том, что стоит выполнить данное обещание и попытаться все остановить. Вот только Алиса понимает, что шансов у нее нет. У таких древних заклинаний вряд ли имеется противодействие. А даже если и так, то она слишком юна, чтобы знать. По бледным щекам катятся слезы, но девушка стойко смотрит вперед. Если ничего нельзя изменить, то какой смысл пытаться? Отдать свою жизнь за того, кто это заслуживает, не так уж и плохо. Правда? Очень хочется увидеть этого парня. Алиса чувствует, как пламя легко касается оголенных участков кожи, заставляя ее закричать от боли. Горячо. Очень горячо. Наверное, об этом мать и говорила. Не выдержав, она падает на колени, про себя молясь, чтобы все это поскорее закончилось. Терпеть дальше уже нет сил. Больно. Хочется как можно скорее умереть. Да уж. Сгореть заживо это не то, как ведьма мечтала закончить жизнь. От недостатка кислорода голова начинает кружиться, и Алиса теряет сознание, надеясь только на то, что это конец. Да… На этом линия ведьм обрывается. Забрав невинную жизнь, волшебное пламя практически полностью гаснет. Сила юной и смелой ведьмы постепенно вытекает, смешиваясь с кровью и остатками огня. Тонкими струйками вся эта смесь затекает в склеп, обволакивая древний саркофаг, в котором лежит Ньют, и медленно заливаясь внутрь. Адское пламя уже давно погасло. Темно. Ничего не видно. Одна секунда. Две. Три. А потом… Нет. На самом деле, вокруг по-прежнему темно. Ночь. Даже луна полностью скрыта за тучами. Скрип. Стая диких ворон мгновенно взмывает в небо. И только два ярко-рубиновых глаза сверкают в этом мраке.