Свести несводимых

Грация шила, сидя в своём любимом кресле, когда в дверь кто-то отчаянно постучал. Раф была сейчас у Стар, с ней же тенью маячил Растикор. Не то, чтобы её дочь нуждалась в телохранителе. Тем более теперь, когда Людо лишился своей армии, а Тоффи всегда под присмотром. Здесь, в её доме. Пока она неторопливо спускалась, заметила, что её опередили. Тоффи, в льняной рубашке, с закатанными по локоть рукавами, открывал дверь. На секунду Грация даже умилилась этой картине. Тоффи выглядел таким нормальным, таким домашним в этой одежде. Он ведь без всякого недовольства принялся за домашние дела, как только поселился в их доме. С тех пор Тоффи вёл себя безукоризненно. Раф ещё раз приходила, убедиться, что мать очнулась, и тут же ускакала обратно к подруге. Вместе они проводили на Землю своего друга Марко. Возвращаться вместе с ним Раф пока не хотела. Всё-таки Стар она нужна здесь, так же, как и матери, хотя сама Грация была не очень-то с этим согласна. Её беспокоили искры и злость дочери на отца. Сам Тоффи был на удивление спокоен, несмотря на порой откровенное хамство со стороны Раф. — Она же подросток, в её возрасте нормально ставить авторитет родителей под сомнение, — сказал он однажды. Среди своих вещей, которые он перенёс в её спальню, были несколько книг по психологии детей, книги в помощь родителю, что нужно знать для общения с детьми и тому подобное. Как и ко всему что он делает, Тоффи подошёл ответственно к отцовству. Грация только в удивлении головой качала, наблюдая за ним. И старалась, чтобы Рафаэль и Тоффи не были один на один слишком долго. Как бы хорошо ни вёл себя Тоффи сейчас, он всё ещё оставался социопатичным, жестоким ящером, что убивал других людей. Грация тоже убивала, но это никогда не давалось ей легко, и она этим не гордилась. О нет. За всю свою жизнь она убила троих и ей до сих пор снятся кошмары. Тоффи себя подобной пустой тратой энергии не утруждал. Первые несколько дней он даже не выходил из дома. Днями на пролёт он лишь читал, регулярно делал зарядку и больше ничего. Так долго продолжаться не могло, и Грация начала предлагать ему выполнять домашние дела. Вроде уборки. Сначала он посмотрел на неё так пристально, что она испугалась, что перешла черту. Но нет, Тоффи встал и помыл посуду после завтрака. Затем она поручила ему протереть пыль и снова ничего. Даже, когда она предложила ему вымыть пол, ящер не возмутился. Грация сидела на стуле, поджав по себя ноги, и с глазами размером с чайное блюдце наблюдала как гордый ящер стоит на коленях и трёт щёткой деревянный пол. Рубашку он снял, и она целый час наблюдала как перекатываются мышцы под серой чешуйчатой кожей. Зрелище незабываемое. Конечно, она не заставляла его работать каждый день, но ящеру надо было куда-то девать энергию, потому что по ночам он мучал уже её. Каждую чёртову ночь. Грация никогда не была особо страстной натурой, то есть её либидо было средненьким, как она сама считала. Разрядка раз в месяц, вполне себе достаточно. В этом плане они с Тоффи явно не сходились. Она постарела, а вот ящер совсем не изменился. Он остался таким же, как и четырнадцать лет назад. И Грацию это несколько утомляло. А сейчас, оказавшись запертым в четырёх стенах, без достаточной физической нагрузки здоровый ящер в самом расцвете сил просто изнывал от скуки. В итоге Грация выгнала его из дома, наказав сделать все необходимые покупки и вернуться только под вечер, после того как он вдоволь потренируется вместе с монстрами на плаце. Монстры восприняли возвращение Тоффи спокойно. Шептались, конечно, Берси вообще прислала пернатого помощника к Грации с наказом, чтобы та немедля явилась в таверну. Чуть только Грация появилась на пороге, мощные руки барсучихи обхватили и облапали её с ног до головы. Берси действительно боялась, что на теле Грации появились новые синяки. Она и так-то была не в восторге, пока Грация жила в замке с Людо, а теперь вернулся презираемый ею Тоффи и рука её дорогой девочки почернела от убийственной магии. Грация успокоила добрую барсучиху как могла. Заодно аккуратно расспросила про мнение монстров. Конечно, много было тех, кто, как и Берси, боялся и презирал своего бывшего генерала, но большинство всё ещё его уважало за подвиги на войне. В любом случае авторитет Грации снова вырос, потому что то, что раньше было лишь слухом — подтвердилось. После войны находились монстры, которые ставили под сомнение отношения Тоффи и Грации. Несколько ящеров упорно продолжали поливать её грязью, называя лгуньей и шлюхой. Растикор выгнал их из города, предварительно избив до полусмерти. Других же, кто пытался свергнуть Грацию с позиции главы города, подвергали остракизму сами жители. С легкой руки Берси их переставали кормить в единственной таверне, а если те приносили карточки и требовали причитающуюся им долю, обслуживали так, что ясно давали понять: тебе здесь не рады. Глядя на Берси, остальные жители начинали избегать несогласных и тем приходилось уходить из города. Так или иначе. Теперь же Тоффи вернулся и своими действиями (разговором с бывшими подчиненными он себя не утруждал) подтвердил давних слух о том, что Грация его жена. Отношения с людьми снова обострились. Из-за действий Людо мьюниацы обозлились на монстров. Стычки стали происходить чаще. Порой, группы малолетних бандитов пробирались в город монстров и кидали камни в окна, обмазывали двери козьим дерьмом и воровали стиранное бельё с веревок, чтобы скинуть его в грязь. Мелкие пакости, но одинокой монстрихе встретить их на улице поздней ночью было опасно. Грация внимательно выслушала проблемы и до ночи обсуждала увеличение количества патрулей в темное время суток вместе с Берси и городским советом. Сейчас был самый разгар сбора урожая, рабочих рук не хватало, все самые сильные монстры были на полевых работах. Грация и сама собиралась присоединиться к уборке, но не решалась: взять с собой Тоффи или нет? День на поле и спать будет без задних ног. Но он же совсем ничего не умеет! Грация возвращалась домой, медленно ступая по неровным камням, мостившим улицу. Конечно, он достаточно умен, чтобы быстро учиться. Раньше и тряпки в руках не держал, однако на тебе, натирал полы так, что многоопытная Грация поразилась. Но опять-таки, он мог не согласиться, потому что делать грязную работу при ней, не то же самое, что возиться в грязи перед бывшими подданными. На улице начал накрапывать дождик, и Грация остановилась. Откинула капюшон и позволила каплям коснуться лица, стечь по подбородку за шиворот и к груди. Дальше капли впитались в ткань, и Грация ничего не чувствовала. Как же это тяжело. Война закончилась много лет назад, а последствия до сих пор, словно преследуют её. Нельзя забывать, что это всего лишь нарисованный мир. Что все события давно придуманы и произойдут, рано или поздно. Правда, Тоффи жив, Раф нахально стоит рядом со Стар, а Грация влияет на решения Мун. Столько всего изменилось. Вроде и второстепенные персонажи, однако они так смогли повлиять на действующих героев, что у женщины захватывало дух. Она мечтала об этом. О хорошем конце для всех них. Ну, может, не совсем таком конце. Было бы здорово, если бы серокожей была Стар, вместо Ривера во дворце распоряжался Тоффи, а она была бы служанкой в замке. Наблюдала как развивается новый сюжет. Но это было невозможно. Теперь уже совершенно ясно, что ни Тоффи, ни Мун никогда бы не смогли сойтись, тем более родить ребенка. Слишком разные они, слишком непримиримые. Да что там, даже Грация с трудом понимала, как они с Тоффи смогли образовать какую никакую, а пару. Они снова вместе, после всех проблем. Теперь сюжет Тоффи окончен и больше ничто их не разлучит. Кроме Мины. Грация зябко поежилась. Холод пробрался под тепло одежды и холодил грудь. Мина постоянно её беспокоила. Много лет от безумной воительницы не было вестей, но Грация помнила. Строила подземные убежища, копила еду и медикаменты. Учила монстров эвакуироваться в считанные минуты и больше всего от тревоги матери страдала дочь. Рафаэль умела всё. Грация третировала дочь, пока та не сдалась и не стала беспрекословно слушаться мать. Дочь была сильной, ловкой, умела драться и знала, как разжигать костер в лесу, охотиться, маскироваться в толпе, молчать, если требуется и говорить, чтобы выторговать себе жизнь. Умела метать ножи и свежевать мясо. Знала наизусть все убежища города монстров и заучила инструкции на случай апокалипсиса. Хотя и плакала, чуть только сильные эмоции её захватывали. В последние годы девочка подросток стала ершистой, начала спорить и не слушаться указаний, порой не выполняла простейшие просьбы. Но стоило им оказаться в опасной ситуации, как в замке Людо, и дочь молча, несмотря на нежелание, пошла в портал, потому что так сказала мать. У Грации в тот момент такая гордость была за неё. Пусть она не показала ей палец Тоффи, возможно она обиделась на слишком резкие слова, а может опять решила проявить свой вздорный характер, но Грация была уверена: в случае опасности дочь послушается и сделает все как надо. Даже, если её не станет. Надо бы и Тоффи научить. Грация резко мотнула головой. Нет. Все-таки, пока доверия ящеру нет. Грация не хотела давать ему власть над городом. Пусть он и её муж, однако его мысли и планы для неё потемки. Он врет легко, манипулирует, абсолютно уверен в её любви, а значит имеет над ней определенную власть, ну или думает, что имеет. Грация сама не могла точно сказать, как будет жить с ним вместе сейчас, но ясно одно: власть над городом она ему не даст, если Рафаэль не захочет называть его отцом — заставлять не будет, а про своё знание будущего и вовсе не даст знать никогда. Если захочет помочь с городом, пускай. Может, даже и к лучшему, если он переключиться на нужды города и использует свой гениальный ум на благо их народа. Может, он устроится на работу и начнет приносить деньги в дом. От этой мысли Грация почувствовала щемящее чувство в груди. Думать о Тоффи как об обычном мужчине, тем более об её муже было так приятно! Как в детстве, когда тебе дарят новогодний подарок, который ты всегда хотела, но не верила, что сможешь получить. Это чувство щемящей радости, которую ты словно не заслуживаешь и поэтому боишься испытывать. Грация как воровка прижимала к груди руки, оглядываясь: не видит ли кто её сейчас? Когда она просто бессовестно счастлива. Семья прежде всего. И теперь только от Тоффи зависит сможет ли он стать частью их маленькой сплоченной семьи. Потому что Грация уже была готова его принять. Может, даже удастся уговорить Рафаэль вернуться домой, хотя бы на пару дней? Грация приготовит её любимые блюда, они посмотрят фильм, поболтают о приключениях на Земле и у них снова всё будет в порядке. Но сначала надо отправиться на сенокос, проверить готовность складов к сбору урожая, инвентарь. Нужно будет съездить на самые дальние угодья и проверить фермеров. К тому же её старая подруга Алька передала через Берси, что в соседней деревне монстров, где жили одни из тех, кто был против соседства с людьми, не хватает еды. И это в самый плодовитый на урожай и детей год! А монстры значительно увеличили свою популяцию. За пятнадцать лет родилось больше ста детей всех видов. Во всю работали ясли и школа. Самые старшие дети уже помогали на полях родителям. И работали в городе. Так приятно было покупать мясо в лавке у старой знакомой крокодилихи, когда она отсчитывает сумму, а мясо аккуратно заворачивает и поддает маленький крокодильчик с зубастой улыбкой и звонким: «Ваше мясо, госпожа!». Сколько радости было, когда этот крокодильчик только родился. Грация помнила, потому что в тот день лавка открылась поздно, ребенок родился в ночь и муж, степенный дородный волк, гордо рассказывал: какой крепкий малыш, скоро с матерью будет тут стоять и радовать сердца старых родителей. Многие монстры осмелились рожать детей в городе Грации. Еды стало вдоволь, карточки упразднили спустя пять лет и расплачивались монетами. Каждый мог купить столько сколько хотел, больше не было дефицита продуктов. А на обильной пище, да за безопасными стенами города, отчего же им не размножаться? Грация считала естественный рост населения показателем стабильности и процветания. И гордилась этим. Каждый новорожденный был словно её личным достижением. Тем странней звучали слова о том, что в других местах не так сытно. Торговцы постоянно сновали из города в лес, горы и на болото. Естественно, что трудней всего жилось горному поселению. Их земли граничили с землями страны паучих укусов, а те жестоко расправлялись с любым монстром, зашедшем на их территорию. Грация ускорила шаг. Завтра, она займется всеми делами завтра, а сегодня, проведет еще немного времени с любимым. Тоффи отложил книгу и поднял на Грацию равнодушный взгляд. Женщина пришла усталая, но отчего то возбужденная. Глаза её лихорадочно блестели, а лицо обрамляли мокрые волосы. — Почему не укрылась плащом? — задал логичный вопрос Тоффи. Он читал, что нужно проявлять заботу и внимание к мелочам, чтобы завоевать любовь и доверие человека. — Не захотела, — Грация улыбнулась так радостно, что ящер удивился. Обычно его женщина более последовательна. — Скажи, кто я для тебя? Вопрос с подвохом? — Моя женщина. Моя жена. Мать моего ребенка. Ответ был правильный. Грация начала улыбаться томно. Медленно пошла в его сторону скидывая по пути мокрый плащ, сарафан. Влажные волосы освободились от ленты и длинными прядями упали на её плечи и лицо. Тоффи почувствовал, что начинает заводиться. Эта женщина могла заставить трепетать его нутро одним своим взглядом, хотя он много лет был уверен, что это невозможно. Ни одна женщина раньше не занимала его мысли так долго и так прочно. Ни одна не могла влиять на него и заставлять делать вещи, которые противны его натуре и противоречат воспитанию. Воистину, проклят должен быть тот день, когда его взгляд упал на ненормальную человечицу и он решил, будто будет приятно провести с ней ночь. Потому что он изменился. В красивом теле был острый ум и дерзкий нрав. Сначала ему хотелось сломать её, подчинить, но тогда она лишилась бы своего очарования. Гораздо лучше было влюбить её в себя. Заставить трепетать в его руках, смотреть только на него и желать только его. Он должен был доказать ей, как делал это много раз, что достоин. Будь то трон или женская любовь. Он доказывал своё право и исключительность много раз. И эта женщина не станет исключением. Да, он ошибся последний раз с королевой. Подставился под удар, позволил чувствам застить его разум, но с тех пор он многому научился. Прошло много лет в измерении Х-103, прежде чем он усмирил клокотавший в нём гнев от проигрыша и потери своей женщины. Он подавил и взял эти чувства под контроль, заставив их тлеть в его груди ровно и безжалостно, чтобы в нужный момент нанести сокрушительный удар по всему Мьюни с его чертовой магией. И по все мирам, зараженным этой грязью. Удачно, что в этот момент он нашел блуждающий портал в адское измерение, а оттуда в земное. В ад вели много путей, благодаря чему эта рогатая нечисть и процветала. В земном измерении он нашел невероятную ценность, среди вони улиц, рычащих машин и мягкотелых слабых людей. Книги. Все как рассказывала его женщина. Умные, разнообразные, абсолютно лишенные магии книги. Он поглощал их часами. Днями. Месяцами. Учебная литература, написанная простым, доступным, структурированным языком. Даже в былые времена империя ящеров не могла похвастаться такой коллекцией знаний, собранных за все века их правления. О, он многому научился. И лицо Грации сияло в его разуме огненным цветом, влекло за собой. Она принадлежит ему. Ему одному. И никакой Растикор не посмеет встать у него на пути, никакая магия и королева-бабочка. Он убьёт их всех, если понадобится. Он уничтожить этот грязный, зараженный мир, но добьется своего. Тем странней было, когда он понял, что снова проиграл. Он проиграл. Стар жива, магия жива, но чуть не умерла она. Его Грация. Всё вдруг стало таким бессмысленным. В тот миг, когда её тело корчилось и извивалось в его руках, пожираемое заклинанием. У него было совсем немного времени на размышления, но он принял решение. Никто не заберет у него его женщину. Его Грацию. Даже смерть. И если ради этого придется проиграть, смириться, покориться воле магии — пусть. Теперь он наконец-то понял. Она была права. Эта молодая женщина с усталым взглядом. В конечном итоге, как бы мерзко не было это признавать — она была права. В его душе всё противилось этой мысли. С таким трудом выработанное спокойствие и хладнокровие разрушилось от одной мысли, что он проиграл, что он был не прав. Потому что всего что он сделал оказалось недостаточно, если в конце его ждет лишь смерть. Смерть его женщины. Грация аккуратно забрала книгу из его рук и отложила в сторону. Села на его колени. Он тут же обхватил когтистыми руками бедра. Прошелся, едва задевая когтями вверх и вниз по спине и ребрам. Она стала полней. Было неожиданно приятно обхватить руками каждую упругую, гладкую, нежную ягодицу. Хотелось их сжать, впиться когтями, но нельзя. Ей будет больно. Женщины нежные создания, нужно всегда следить за своей силой. Человеческие женщины нежны вдвойне, без шерсти и чешуи. Они могут умереть если крови вытечет слишком много. Грация изогнулась, придвигаясь ближе и нежно поцеловала его в приоткрытый рот. Без вытянутого лица она целовалась неуклюже, не так глубоко, как другие, но так ласково и страстно, что Тоффи заводился лишь сильнее от этого несоответствия. Её хотелось съесть. Тоффи начал покусывать и лизать её шею, опустился ниже и позволил себе на мгновение уткнуться носом в ложбинку между плечом и шеей. Она потрясающе пахла. Чем-то ещё помимо мыла и пота. Чем-то теплым и родным. Бесконечно привлекательным. Возбуждающим. От этого запаха рот наполняется слюной. Тоффи раскрывает его, обнажает острые как иглы зубы. Кончики касаются кожи, и он чувствует, как женщина вздрагивает, напрягается. Она ждет укуса. Не сопротивляется. Как и прежде, такая доверчивая. Тоффи с силой выдыхает и поводит головой по нежной шее, выпрямляясь и встречая её шокированный взгляд. Она удивлена. Не ожидала такого нежного жеста. О, он действительно многому научился за эти годы. У него была цель. Вернуть её любой ценой. Влюбить в себя снова. Возможно убить того, кто посмел занять его место в её мыслях и жизни. Но, на счастье Растикора, она все эти годы продолжала любить лишь Тоффи. От осознания, что она принадлежит ему и телом и душой в теле что-то заворочалось, неприятно завозилось, заставляя сердце биться чаще. Дурацкое чувство. Непривычное. В последнее время он испытывает его все чаще, когда разговаривает с ней, или думает о ней. Его женщина. — Тоффи? — выдохнула Грация и обхватила его голову руками, заставляя смотреть ей в глаза. И тут она задвигалась. Плавно скользя тазом взад и вперед, создавая трение в паху. Всё перекрыло острое возбуждение. Как же она хороша. Тоффи возбужденно задышал, сильнее сжимая её зад, чувствуя как набухает и болезненно пульсирует сжатый штанами член. С каждым её движением поза становилась всё мучительней. — Не нравится? — наиграно удивленно спросила Грация. Тоффи кольнула её усмешка. Наглая, бессовестная. Перед носом была её грудь и он не отказал себе в удовольствии слегка укусить её за самое основание. Языком прошелся с нажимом по соску, и Грация ахнула, перестав улыбаться. — Ну хорошо. Она попыталась приподняться. Рукой нащупать ремень на его штанах. Но так как одна её грудь всё еще была у него во рту, удерживаемая зубами, ей было больно вырываться. А помогать и отпускать её он не собирался. Маленькая месть. — Тоффи! — теперь она была возмущена. А он был удовлетворён. Частично. Выпустил её грудь, и она тут же отодвинулась, возмущенно хмурясь. Но, встать и уйти он ей не дал. Перехватил за талию покрепче и приподнял, другой рукой распуская ремень. Грация решила не злиться и расслабилась, ласково оглаживая руками его волосы. Тонким пальцем водила по лицу. Она часто так делала. В такие моменты её взгляд становился задумчивым и нежным. Ей нравилось его лицо. Ну конечно нравилось. Среди ящеров и других монстров он был одним из самых красивых мужчин. Уж в этом он был уверен абсолютно. Но всегда приятно лишний раз получить подтверждение. Когда он начал опускать её на свой член, внимательно смотрел ей в глаза. Ловил каждую её эмоцию, стараясь не отвлекаться на собственные ощущения. То как она рефлекторно напрягается, затем старается расслабиться и опуститься чуть ниже, но замирает и учащенно дышит прикрывая глубокие, изумрудные глаза. — Смотри на меня, — голос был хриплый. Прозвучало угрожающе, но его женщина всё поняла и посмотрела на него, довольно улыбаясь. Вот так, глаза в глаза она опустилась до конца, заставив его замереть, сдерживаясь от желания использовать когти и зубы. Сдерживаясь от желания сжать её бедра и заставить сидеть так долго, пока он не решит, что достаточно привык к этим ощущениям. Привык навсегда, чтобы больше никогда не дрожать так постыдно от обычного секса. Но не мог. Это мерзкое чувство внутри всё еще сидело и при этом усиливало возбуждение. Делая его острым и невыносимо желанным. Она была желанна. Его женщина. — Тебе пора бы уже привыкнуть, — Грация ласково улыбалась, оглаживая его шею, ожидая, когда он ослабит хватку и позволит ей двигаться. Она слишком наблюдательна. Мысль, что она поняла его заминку неприятно кольнула. Обычно он более сдержан. Или она просто слишком близко к нему. Во всех смыслах. — Ты ждала меня 14 лет, — едко заметил Тоффи, с удовольствием отметив, как сощурилась Грация. — Но в измерении Х-103 время течет по-другому. Я ждал намного дольше. И он приподнял её, чтобы резко войти обратно. Она ахнула от неожиданности и склонилась, обхватывая его шею в поиске поддержки. Её ноги напряглись, удерживая её в одной точке, пока он двигался вверх и вниз, доставляя им обоим наслаждение. Наслаждение, которые все нарастало и набухало, там, внизу. И, прежде чем оно изольется, Тоффи вышел, чувствуя, как намокают и без того испачканные их смазкой штаны. Но еще был не конец. Грация снова села на его колени и повела пахом по бедру, стараясь самостоятельно закончить. Её бедро измазалось в его сперме и это было неприятно. Он снова обхватил ей за талию, заставив приподняться и рукой накрыл её набухший клитор. Обхватил ртом одну грудь и надавил, оглаживая клитор. Грация задрожала, напряглась и в последний раз плавно двинув бедрами, расслабилась с удовлетворенным вздохом. Тоффи выпустил грудь, напоследок проведя языком по всей окружности, зализывая следы зубов. Едва красные, без крови. Видеть, как её небольшая, аппетитная, нежно розовая грудь опускается и поднимается вслед дыханию было приятно. Она была живая. Грация села на него и нежно, но настойчиво прижала его голову к груди, щекой прижимаясь к его волосам. Ему хотелось встать и пойти помыться, но женщина любила после секса еще пару минут не двигаться и просто обниматься. В ухо гулко стучало её сердце. Тоффи прикрыл глаза, прислушиваясь. Ничего, он может потерпеть пока. Ей важны эти минуты близости. В конце концов она его любит. А партнершу надо баловать.