Кровь на ковре.

На полу была кровь. "Кровь". Выходя из своего кабинета, что-то привлекло его внимание, он посмотрел вниз - на полу была кровь, и довольно большая лужа. "На полу." Точнее, на ковре. На старинном и астрономически дорогом персидском ковре. Савада Тсунаёши поборол вновь возникшее желание рвать на себе волосы. Вместо этого он обхватил голову рукой, осматривая масштабы ущерба. У него уже началось что-то вроде мигрени, и она только усилилась, когда он заметил, что кровь, конечно, не только началась и закончилась там, за пределами его кабинета. На самом деле это было не так, но за дверью виднелась лужа крови, а по коридору тянулись следы, похожие на следы волочения тела. Известный своим друзьям как Цуна, своим одноклассникам и наставнику как Никчёмный Тсуна, а остальным - как Десятый Вонгола (и Гокудера, его самопровозглашенная правая рука), Тсунаеши не стал размышлять о том, кто за этим стоит; относительно небольшой материальный ущерб сделал это совершенно очевидным, в конце концов. Вместо этого он задумался о последствиях испорченного ковра. — Реборн убьет меня! — пробормотал он, двигаясь по очевидному следу. Вполне предсказуемо, что следы привели Тсуну прямо к их источнику. Хибари Кёя, тащивший окровавленное тело ( труп?) потенциального убийцы, встретил его еще до того, как он завернул за угол. — Травоядное. — Хищник. — ровно ответил Цуна, сложив руки на груди и сохраняя при этом нормальную дистанцию между ними (впрочем, ее вряд ли было достаточно, если бы Хибари решил забить его до смерти). — Зверёк. — в конце концов смирился Хибари, насколько Кёя вообще мог смириться, слегка сузив глаза. Более того, он оставил все как есть, что было довольно странно, потому что Тсуна ожидал, что в его сторону будет направлена хотя бы одна угроза насилия, если не за безделье, то хотя бы за что-то другое. А если учесть, что он не заметил, что Хибари где-то поблизости забил потенциального убийцу либо до полусмерти, либо до полной смерти, то он явно должен был дремать больше пяти минут, что, несомненно, свидетельствовало об изнеможении его организма. Примерно через две недели после первого инцидента и нескольких обсуждений с избранными знакомыми лучшего способа удаления пятен крови, Цуна вышел из своего кабинета, чтобы в свою очередь буквально наткнуться на разбитое тело другого потенциального убийцы. Цуна бросил взгляд на труп (на этот раз это был труп), перешагнул через него и вернулся в свой кабинет, закрыв за собой дверь. Много лет назад он бы запаниковал и закричал, или, по крайней мере, вскрикнул от удивления и ужаса, осознав, что только что буквально наткнулся на труп возле своего офиса. Однако в наши дни... — Только не это. — пробормотал он, составляя сообщение с просьбой к Кусакабэ Тэцуя разобраться с тем, что, несомненно, было делом рук Хибари. К счастью, Гокудеры и других членов семьи Вонгола, которые могли бы устроить скандал, поблизости не оказалось. Если бы Гокудера столкнулся с Хибари, это привело бы к серьезному материальному ущербу и, как следствие, к еще большему количеству бумажной работы для Тсуны. Через три дня после этого события Цуна обнаружил еще один труп на пороге своей квартиры, на этот раз - на пороге своей спальни. — Это что, новый вид преследования? — спросил он себя, чувствуя, что не в состоянии обсуждать эту проблему с кем-либо еще. Узнав об этом и узнав, что это, очевидно, не было единичным случаем, Гокудера, вполне предсказуемо, взбесился. Он был не единственным, но реакция большинства людей по сравнению с его реакцией была бледной. Рокудо Мукуро продолжал хихикать, пока его взгляд метался между ними, и захихикал еще сильнее, когда внимание Хибари переключилось на него, заставив его получить явно недружелюбный взгляд человека, близкого к убийству. Тсуна тем временем делал вид, что ничего не замечает, пока однажды утром не обнаружил целую груду трупов, сложенных прямо у его спальни. И, что в некотором смысле еще хуже, там был Мукуро, который выглядел слишком счастливым в этой ситуации. — Мукуро, — вздохнул Цуна, делая неопределенный жест в сторону тел. —Сделай себя полезным. Предсказуемо, веселье Мукуро только усилилось. Несмотря на свою очевидную неуклюжесть, Дино Каваллоне, глава союзной Вонголе семьи, был очень удачливым человеком. В конце концов, ему удалось выжить в качестве наставника Хибари, что получилось бы у немногих. И, как следствие, Дино был, пожалуй, вторым человеком, который лучше всех знал привычки Хибари... именно поэтому Тсуна обратился к нему со своей проблемой, вместо того чтобы обсудить ее со своими Хранителями или напрямую встретиться с Хибари. Последнее, в конце концов, уже было предпринято, но без особого успеха. Скорее, наоборот, ситуация обострилась. — Правда? Кёя сделал это? — воскликнул Дино Каваллоне, когда Тсуна показал ему, что Хибари сделал с ним, прошлой ночью. — Началось с того, что он оставлял трупы, а теперь вот это, - уточнил Цуна, пытаясь сдержать бешенство в своем голосе, когда он указал на раздраженные следы на своем горле и плече. — Я попросил его прекратить это, а он меня укусил! И его первые попытки оттащить Кёю оказались безуспешными: Хибари схватил его за волосы и оттащил его голову в сторону, чтобы получить доступ к шее. — Он укусил тебя? — повторил Дино в явном недоверии и с явным беспокойством. — Кёя укусил тебя? Если бы он знал, то Гокудера устроил бы припадок еще больший, чем предыдущий. С бомбами. А Хибари, без сомнения, загрыз бы его до смерти... своими тонфами. А не зубами. Цуна рассеянно размышлял, что бы такое придумать. Как и ожидалось, консультации с другими Хранителями оказались бесполезными: они были в меру сочувствующими, но явно бесполезными. Хром Докуро заикалась, покраснев до такой степени, что Цуна был вынужден отвести глаза и вообще отказаться от вопросов. Реакция Мукуро была не намного лучше; явные насмешки и подначки указывали на то, что он, по крайней мере, догадывается о причине странного поведения Хибари, но, зная Мукуро, не было практически никакого способа получить эту информацию, не отдав что-то взамен, а Цуна еще не настолько отчаялся. — Мне жаль, братишка, — улыбнулся Дино, искренне сочувствуя. — Но я понятия не имею, о чем думает Кёя. Их стало двое. — Но в этом есть смысл, не так ли, Вонгола? Цуна отчаянно хотел спросить у бывшего будущего оперативника Варии, что он делает под его кроватью, но, как бы там ни было, он предпочел бы этого не делать. — Что имеет смысл? — спросил он вместо этого, размышляя, как и стоит ли вытаскивать его оттуда. — Следы тел, — отпарировал мальчик, практически невидимый в темноте. — Это довольно мило, правда. Несмотря на то, что Тсуна встречал и стал начальником большого количества сумасшедших, он был уверен, что никогда раньше не слышал, чтобы кто-то описывал след из трупов как "довольно милый". Да, это тревожно, но вряд ли... — Хотя для меня это не имеет смысла, — пробормотал Цуна, забираясь обратно в постель. — Я понятия не имею, что делать. Мальчик под кроватью задумчиво хмыкнул. — Тогда, Вонгола, как насчет...? Оглядываясь назад, можно сказать, что советы того, кто когда-то был учеником Мукуро, были не самой умной идеей для Тсуны в последнее время. — Ты сделал ЧТО?! Предвидя реакцию Дино, Тсуна постарался сохранить большое расстояние между телефоном и собой. Если бы он этого не сделал, то его ухо бы сильно болело. Возможно. — Тсуна, - сказал наконец Дино, явно обеспокоенный. — Все твои конечности целы? Нет сломанных костей? — Только синяки, — заверил его Цуна, осматривая повреждения в зеркале в ванной. — И следы укусов. — СЛЕДЫ УКУСОВ?! Снова предвидя реакцию Дино, Цуна постарался держать телефон подальше от уха, пока Дино снова не затих. — Да, отпечатки зубов на моем плече. — В основном, но вряд ли исключительно, но он не собирался говорить Дино об этом. — О, и моя рубашка испорчена. На другом конце повисло молчание. —Честно говоря, Тсуна, — наконец вздохнул Дино. — Ради твоего блага, я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Тсуна, честно говоря, понятия не имел. Но, как и в случае с расположением нескольких синяков, Дино не нужно было этого знать. — Итак, — спросил Цуна, пытаясь сосредоточиться на своей проклятой бумажной работе, несмотря на необычное положение. — Что случилось с тем, что ты не стоишь? Хибари не удостоил это ответом, лишь тихо фыркнул, положил подбородок на плечо Цуны и крепко обхватил его руками. Войдя в свой кабинет, Цуна обнаружил, что Хибари уже занял его, расположившись в кресле Цуны так, словно оно принадлежало ему. Цуна не стал оспаривать это утверждение, оно осталось неоспоримым, и Тсуна лишь нехотя отодвинулся, чтобы вернуть себе свой объем работы, а не кресло. Хибари явно не согласился, потому что вскоре после этого Цуна обнаружил, что занимается бумажной работой в своем обычном кресле. Однако здесь было довольно тесно, поэтому и возник вопрос, да и отвлекало оно, по понятным причинам. Взяв себя в руки, Цуна подписал очередной документ и потянулся за следующим в стопке, не обращая внимания на то, что пряди волос щекочут ему шею. — Это было мило. — сказал Фран, обращаясь к следам тел. Оглядываясь назад, Цуна провел параллель с кошками, приносящими добычу, как живую, так и не очень. Это была необычная, но в то же время не такая уж и необычная теория, учитывая плотоядные наклонности Хибари. Тем не менее, что Цуна должен был с ними делать? Должен ли он был изящно принять нездоровые дары как таковые или использовать раненую добычу, чтобы отточить свои охотничьи навыки? Независимо от истины, Хибари укусил его, и Цуна, послушавшись совета бывшего ученика Мукуро, сделал ответный укус, а Хибари посмотрел на него с выражением, которое можно было назвать удивлением. В любом случае, за ним вскоре последовало сосредоточенное выражение интриги, которое появлялось на лице Хибари всякий раз, когда появлялся подходящий соперник. Это было выражение в сочетании со звуком, который обычно предвещал гибель тому, кто его произносил. — Я загрызу тебя до смерти, — обычно относилось к тем, кто нарушал установленный Хибари порядок. Тем временем... Тсунаеши предпочел бы не углубляться в эту тему. Тсуна предпочел бы не углубляться в это. Тунец предпочел бы не вникать в это. Положительным моментом было то, что он хотя бы больше не спотыкался о трупы и кровавые следы. А вот менее позитивная нота... Открыв дверь, Цуна посмотрел вниз. Он скорее удивлен, чем разочарован, что за дверью его кабинета его не ждет труп. Вместо этого там стоит пара блестящих черных туфель, и они приходят не одни, а с бедой. — Реборн, - приветствует его Цуна, его улыбка больше похожа на подергивание, чем на правду. Реборн указывает на ковер и пятна крови, которые все еще слабо видны. Цуна, имея дело со слишком большим количеством дерьма в последнее время, думает о том, чтобы поджечь ковер, но в конце концов решает не делать этого; Реборн, в конце концов, убьет его. Хотя, с другой стороны, - он отбрасывает эту мысль, на ее место приходит другая, не связанная с этим. — Скажи, Реборн. Почему мафия может управлять путешествиями во времени, но не может вывести пятна крови с ковров? И с полов, и со столов, и вообще со всего, что сделано из дерева и текстиля толще среднего пальто. Тсуна мельком видит нечто поистине впечатляющее; на мгновение он видит удивленного аркоболено. Однако мужчина быстро приходит в себя и ударяет Тсуну головой о стену. Кровь на ковре исчезла, Цуна не видит даже смутных следов, и он долго и пристально смотрит на нее, пытаясь понять, действительно ли это иллюзия. Он так увлечен, что едва успевает заметить приближение других, как они уже стоят рядом с ним, возвышаясь над ним в некотором смысле, поскольку он на самом деле лежит на полу, чтобы рассмотреть его поближе. — Что ты задумал, зверёк? Он, как обычно, ничего хорошего не замышляет; будучи Не-хорошим Тсуной, этого следовало ожидать. — Интересуюсь, кому удалось удалить несмываемые пятна крови. Сверху доносится вздох. Через мгновение после этого Цуна поднимается с пола, держась за заднюю часть рубашки. Неизбежно, он смотрит на Хибари в поисках объяснений. Удивительно, но он получает его, хотя и не от Хибари, а скорее от Фонга, который заходит за угол с безупречной своевременностью. Увидев выражение лица Хибари, бывший аркобалено решил не подходить ближе, чем он есть. — Это семейный секрет Хибари, —говорит Фонг, слегка кивая в сторону Кёи. Цуна смотрит ему вслед, внезапно осознавая, как Дисциплинарному комитету почти всегда удавалось выглядеть безупречно, несмотря на всю жестокость происходящего. — Э-э-э... — Цуна думает поблагодарить его, но пятно появилось по вине Хибари, так что... — Хибари, я... Зубы. Зубы впиваются в шею. Бешенство уже совсем близко, но Цуна сдерживает порыв, напрягаясь. — У меня еще есть отчет, который я должен... Если подумать, отчет может отправляться в ад. Как и Реборн. Как и... — ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ С ДЕСЯТЫМ, ЧЕРТОВ ХИБАРИ?! Гокудера может остаться. Гокудера точно может остаться. Или отправиться на небеса; все зависит от исхода. В кои-то веки Цуна поступает оппортунистически, ускользая обратно в свой кабинет, раз уж он больше не в центре внимания. В конце концов, они не убьют друг друга. Возможно. А на такой случай есть путешествие во времени, верно? На полу, вероятно, снова кровь. И на стенах, и на потолке, и особенно на астрономически дорогом персидском ковре. Тсуна не утруждает себя проверкой, сбегая из офиса через окно. Оглядываясь назад, можно сказать, что бегство от своих проблем - не такой уж блестящий ход. Однако с точки зрения плохих решений это лишь одно из многих. Возвращение в Намимори, чтобы украсть секретный рецепт семьи Хибари по удалению крови, вероятно, одно из них.