Методом проб и ошибок

      Предупреждения к главе:       + муравьиный нацизм (и расизм)       + муравьиные войны       + наемная армия       + насилие       + рабство       — Встречайте и наслаждайтесь, — с этими словами муравьиная Царица улетела восвояси, оставив злых и уставших муравьев-листорезов разбираться с целой армией муравьев поменьше и поярче (1).       — Фаворитизм, — скрежетнул челюстями теперь уже просто рыжий муравей-листорез. Вся ядреность его прекрасного цвета поблекла рядом с новоприбывшими — красновато-бурыми, блестящими и наглыми.       — Теперь вы будете нас содержать! — вякнул их предводитель, самый мелкий из всех наглецов. И для весомости заявления, не иначе, клацнул зубами.       — И кормить!       — И работать на нас!       — Размечтались! Сейчас только листья фигурно вырежем и поработаем! — фыркнул просто рыжий муравей. — Так, братцы. Вы сейчас же выметаетесь отсюда, или я…       — Мы не выметемся!       — Или мы… — мелких наглецов будто ветром снесло.       И не было бы беды, если бы в полянах и полянах оттуда не собиралось войско муравьев куда более страшных: броня их пылала, как рыжее тропическое солнце, челюсти скрежетали, как древесные ветви, а голод их был необъятнее лесного ручья. То были красные огненные муравьи.       — Когда нападем, командир?       — Когда ветер переменится.

* * *

      

Ты помолилась на ночь, Дездемона?       У. Шекспир, «Отелло»

      Головы летели, челюсти отрывали лапы и сами отрывались, красная броня злобных налетчиков вспыхивала душным пламенем и гасла с тусклыми глазами резчиков по листьям.       — Я не молился на ночь, великая тля-я-я! — рыжий муравей мужественно сомкнул челюсти на чужом боку. — Я резчик по листу, а не по муравьям!       — Ям-ям, — жизнерадостно откликнулись тонюсенькие голоса, и на поле битвы выползло войско муравьев-карликов. — Мы тут подумали и решили, что все-таки не боим… Ого. Весело у вас здесь…       — Жрать их! — взвизгнул особенно жирный огненный муравей и засеменил к мальцам. Травинка стремительно сменялась травинкой, и вот уж он был совсем близко…       — Ату его, ребята! — прощебетала какая-то малявка, и огненный муравей скрылся под ядрено-каштановой тучей.

* * *

      — А это еще кто? — удивленно поинтересовался слепой таракан-муравьелюб, отшатываясь от наглого поскрипывания.       — Это наш новый сосед, — устало ответил просто рыжий муравей. — Теперь он живет у нас и спит вон в том уг…       — Сплю ровно по центру, позвольте! И вообще, тут нужна перестановочка… Вы ж не против переселиться вот в этот угол, да?       — Я… не против.       — Вот и чудненько! А потом сводите меня в свои грибные сады — есть жуть как хочется!       — Слушаю и повинуюсь! Нет, ну какая же тля…       — Не ругайся, — миролюбиво пропищал таракан. — Втроем веселее.

* * *

      Так звучала бы эта история, если бы муравьи умели бунтовать, живой антибиотик — слезать со спины Царицы, а муравьелюб — не быть любимым.       Но уже многие тысячелетия это не так, и муравьи-листорезы живут мирно и счастливо. Их челюсти не знают отдыха, лапы — сомнения, а царские крылья — усталости. А если злобные огненные муравьи решат поживиться листорезами — их встретит армия маленьких, но очень наглых муравьишек.       Думаете, и инакомыслие муравьям-листорезам неизвестно?       Да нет, просто инакомыслят они все вместе: муравьи, грибы и те, кто их любит.       И нет общины сильнее.