Ясность опознания

      Темень, окутавшая улицу, подкрадывалась всё быстрее вместе с движущимися в небе тучами, которые словно играли в догонялки, желая обогнать друг друга. Очевидно, Рочдейл — пользующийся крайне скверной репутацией среди местных жителей, английский город, ожидал встретить гостя, который в свою очередь, был готов освежить и очистить городишку от отвратительного запаха выхлопных газов и гниющего вокруг мусора, оставленного этими же жителями. Похоже, этому, не особо людному посёлку, придётся немного подождать, ведь тьма была быстрее. И уже сейчас, не поспевая и к семи часам вечера, только начавшийся декабрь вместо ожидаемого снега, приносил никому ненужную раннюю темноту, которая и так находилась в каждом живущем тут лице.       Единственным светом, помимо пары освещающих местность фонарей, были светлые, белоснежные, слегка пушистые волосы идущей прямо посреди дороги девочки. Или правильнее будет сказать девушки? Непременно, ведь увидеть ребёнка с таким несчастным и одновременно разочарованным лицом увидеть можно не каждый день. Потому что подобные эмоции задерживаются на детских лицах вовсе ненадолго, любой родитель знает, «поканючит — перестанет». Вот только есть одно но, если в детстве слишком часто приходилось ходить с недовольной мордочкой, во взрослой жизни она может остаться твоим образом навсегда. Или почти навсегда.       Однако не одно лишь безразличное ко всему выражение лица было главным и неотъемлемым атрибутом девушки. Серая вязаная шапочка, которую она почти никогда не снимала, была на ней и сейчас. Нельзя сказать, что она сильно согревала девицу, а вот её курточка-парка, которую ей отдала её лучшая подруга пару лет назад, была очень даже тёплой и с каждым годом становилась ей лишь больше в размере, поскольку та стремительно сбрасывала вес, не прилагая особых усилий, скорее это её образ жизни дал свои плоды.       К слову, бежевый цвет куртки отлично сочетался с коричневыми штанами, которые издалека и вовсе казались бесформенными, однако попросту были на неё большими, положение спасал лишь плотно застегнутый ремень, которого не было видно под длиной верхней одежды.       Пожалуй, только её, когда-то белые кеды, были совсем не по сезону, из-за чего девчушка ощущала подступающий к ногам холод во время долгих блужданий по районам города. Где-то за спиной болталась серая сумка, что висела через плечо, а в ней самой лежало пару тетрадей да книга.       Снега может Рочдейл ещё и не видал, однако мороз успел побывать тут гораздо раньше и решил задержаться ещё на некоторое время. Ощутив его появление, девушка запустила свои руки в карманы куртки, и нащупав там самокрутку, шустросделанную в туалете школы, спешила достать её и чуть покрутила в руке, а на её лице наконец показалось нечто удивительное — улыбка.       Не переставая спокойным шагом двигаться вперёд, она следом достала зажигалку, к слову, найденную во дворе школы каким-то потеряшкой, уже из второго кармана, и зажимая во рту папиросу, неспеша подкурила, пока не почуяла исходящий из неё дым.       Перехватывая её меж пальцев, она одновременно затянулась и убрала в карман зажигалку вместе с рукой, ведь холод так никуда и не делся. Впереди неё шли незнакомые ей люди, и если ещё минуту назад, лицо девушки было абсолютно таким же хмурым как и у проходящих с обеих сторон людишек, то сейчас она шла и наигранно улыбалась, как будто хотела на зло им показаться жизнерадостной, сама понимая где-то в глубине души, что ещё не сгнила окончательно, что это не так. А возможно это просто дымящаяся в руках самокрутка задала такой настрой, подталкивая девчушку к такой игре с прохожими.       Она любила игры, но только те, что придумает сама и никто другой не будет их понимать. Иногда так же возвращаясь со школы и встречаясь с неизвестными, а порой даже и со знакомыми кадрами, она смотрела прямо в их глаза, широко их выпучив и иногда улыбаясь, а потом во весь голос смеялась с испуганных лиц, избегающих новых возможных взглядов с ней.       Менее чем на пол пути папироса закончилась, хотя и дорога не была очень длинной. Пройдя ещё несколько минут всё в том же темпе, девчушка приблизилась к дому, который выглядел, словно, притон для неблагополучных и несостоявшихся. Почти так оно и было. Первым, что бросалось в глаза, был переполненный мусорный бак, сверху и даже рядом который был усыпан бутылками из-под пива, водки и прочей алкогольной дряни.       За заборчиком, который в некоторых местах и вовсе был завален, росла уже давно нуждающаяся в стрижке и поливе трава, а в ней виднелись пакеты из-под еды и прочего мусора, которые вероятно, были закинуты сюда специально проходящими мимо уродами.       Постояв пару минут около своего жилья, девушка чуть поморщилась и оглядела здание сверху вниз, словно оценивая его, хотя на самом деле оттягивала момент чтобы снова зайти вовнутрь. Перед тем как всё же отправиться туда, она подошла к той самой мусорке и закинула куда-то наверх остаток самокрутки, а точнее, подобие фильтра, который всё это время несла с собой.       Метнувшись вверх по лестнице, которая находилась почти сразу при входе, и игнорируя весь бардак в оставшихся комнатах на первом этаже, девчушка перебралась в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Она моментально скинула с плеча сумку куда-то на пол и не снимая с себя куртку, улеглась на ещё не застеленную с утра кровать и на долю секунды прикрыла глаза, а когда открыла, окинула взглядом свою комнату. Вернее было бы сказать, комнатушку, поскольку помещение действительно было небольшим. На первый взгляд, может создаться такое впечатление, что она маленькая из-за огромного количества вещей в ней находившихся, хотя же наоборот, их было совсем немного.       Подумать бы только, кровать, крохотная прикроватная тумба рядом, стол усыпанный листами бумаги, как использованными так и чистыми, стул, рядом ещё один стул, весь усыпанный одеждой, полочка с, казалось бы, какими-то безделушками, окно да дверь. Однако в комнате царил настоящий бардак, всё было раскидано не по своим местам. А ещё эти непонятные рисунки на стенах приклеенные то ли на жвачку, то ли на ошмётки скотча создавали визуальный шум в помещении, от чего любители чистоты в сию же секунду повесились бы на свисающей пыльной и, на вид, старой люстре. Громко вздыхая, девчушка направила свой взгляд прямо на дверь своей комнаты, что находилась чуть правее от кровати и увидела уже потертые от времени наклейки на ней:

«R A C H A E L»

Уголок губ Рейчел слегка поднялся, ведь та вспомнила как будучи ещё совсем малышкой, на её шестилетие, мама подарила ей альбом с наклейками, и они вместе наклеили по буковке её имя на дверь комнаты. Тогда мама действительно заботилась о девочке, берегла её всеми силами и любила всем сердцем. Сейчас, когда Рей уже семнадцать, мать нашла правильным считать, что её дитё уже выросло и было полностью готово выживать самому, что, довольно плохо выходило у девушки.        Зачастую она игнорировала даже элементарную нужду в питании, просто забывая поесть, а про то чтобы пить воду или заниматься физическими нагрузками для поддержания организма можно и вовсе промолчать. Во время выходных она могла совсем не выходить из комнаты, а иногда даже по будням, пропуская школу. Однако сейчас Рейчел действительно была голодна, даже очень. Утром перед школой она успела сбегать в магазин за яйцами и хлебом, и почти весь день ошиваясь на скучных уроках думала о том, как вкусно поужинает. Вставая с кровати, она всё же решила скинуть с себя куртку, под которой была белая кофта, и направилась к выходу из своей спальни.       Мастерски и шустро спускаясь по лестнице, девчушка подбежала к холодильнику на крохотной кухне и, открыв его, эмоции на её лице сменились со скоростью её же спуска по ступеням. Вскинув брови вверх и поджав губы, она увидела лишь одно яйцо внутри из купленных десяти, а метнувшись к полке, где ещё утром лежал хлеб, не увидела даже крошек.       — Ма-ам! — громко крикнув на весь дом с явным раздражением в голосе, Рейчел оперлась обеими руками о кухонную тумбу и стала ожидать хоть какой-то реакции. Однако её не последовало. Второй прилив ярости от полнейшего игнорирования вынудил её заорать с той же интонацией:       — Ма… — не успев окончить фразу, из соседней комнаты послышалось мерзкое протяжное:       — Да закройся! — грубый и охрипший мужской голос спровоцировал полнейшее недоумение на лице Рей, которая была готова засмеяться от абсурдности ситуации прямо на этом месте.       Из рядом находившейся комнаты медленно вышла женщина, ровно с таким же цветом волос как и у молодой девушки, но те были гораздо короче. Она выглядела намного старше своего настоящего возраста, как раз таки огромные мешки под глазами, морщины и худое лицо прибавляли лет 7, как минимум.       — Да, доченька. — опершись рукой о стену и чуть трясясь осторожно проговорила женщина, так и не сумевшая зафиксировать взгляд на дочери.       — Где мои продукты которые я сегодня покупала? — полностью игнорируя нетрезвое состояние матери, Рейчел уставилась ей прямо в глаза.       — Я ничего не трогала, доченька. — устремив взгляд куда-то вниз, её голова упала вместе с ним, но сразу же поднялась обратно.       — К нам приходили друзья, — из той же комнаты вышел сожитель матери Рейчел, которого однажды, та просила называть отчимом, на что язык девушки всё ещё казался неспособен. — Мы и угостили их. А что, — неприятный не только в голосе, но и внешне мужчина, который был явно старше матери Рей и её самой вместе взятых, с грязными черными волосами и седоватой щетиной продолжал хрипеть через слова, — разве не принято гостей угощать?       Девушка повернула голову к обеденному столу, на котором стояло четыре тарелки и, почему-то, пять рюмок, а после вновь посмотрела на «родных» с большей злобой во взгляде.       — Не принято кормить каких-то выродков продуктами, которые я купила за свои деньги! — совсем не сдерживаясь и не боясь смотреть в поменявшегося в лице мужчину, пульнула Рейчи.       Сначала замерев на какое-то время, а после ускоривший свой шаг к девушке отчим, потянул к ней свою здоровенную руку, явно не с благими намерениями:       — Ну сука, выродков, значит!       Женщина же потянулась к своему сожителю и несколько раз громко проговаривая «Ну хватит», потянула его за руку назад к себе, и, похоже, это сработало. Тот отошёл подальше от девушки, слегка пошатываясь.       — Когда в этом чёртовом доме появится еда, мама?! — уже обращаясь лишь к женщине, прекрасно понимая, что мамин ухажёр полностью безнадёжен, она продолжала. — Каждый божий день я прихожу на одно и тоже место и не вижу тут ни-че-го, — протягивая каждый слог последнего слова она начинала переходить на крик. — Если я не куплю продуктов, то все мы сдохнем с голода или как тогда?       — Доченька., — казалось, что женщина вот-вот была готова заплакать. — У нас сейчас трудно с деньгами. — всё ещё смотря куда-то в пол, словно пытаясь там что-то отыскать, медленно выговаривала та.       — Да у вас всегда с ними трудно, всю жизнь, — взгляд зацепился за новую бутылку с прозрачной жидкостью на тумбе рядом с холодильником. — Только на это, — беря в руки бутыль и тыча ею перед лицами собеседников продолжала Рейчел. — Деньги всегда находятся!       Всё же не в состоянии больше держаться мужчина, шагнул вперёд и вырвал из рук девушки бутылку водки, поставил её на обеденный стол поодаль от неё и всё ещё не отошёл назад.       — Положила на место и не смей трогать! — злобно проговорил он, пока ещё не крича. Рейчи почувствовала прилив вовсе несхожих друг с другом чувств, опустошенность и злоба. Опустошенность из-за понимания того, что всё сказанное сейчас было бессмысленным, как и в целом, любые разговоры с алкоголиками, которые на следующее же утро забудут всё, что было в минувший день. И накатившую злобу на мать, на отчима, на всё здесь. Она продолжала смотреть на них обоих, а затем резко ударила рукой по бутылке, которая упав со стола, разлетелась в стороны, а её содержимое вылилось без шанса возместить убытки.       Разъярённый мужчина подлетел к Рей и вцепившись своими ручищами в её плечи, толкнул куда-то в сторону, от чего та, поскользнувшись на разлитом по полу алкоголе, упала, и, не успев, опомниться, как её протащили по полу за руку с криками:       — Ну тварина, паскудище!       Женщина стоявшая рядом, начала всхлипывать и кричать что-то невнятное, явно желая помешать своему приятелю издеваться над дочерью, однако её, в этот раз, попытки оказались безуспешными. Рейчел начала ёрзать из стороны в сторону в попытках вырваться из схватки мужика, который понемногу начал отпускать её руку, а его лицо становилось всё краснее и краснее. Девушка подскочила и ощутив сильную острую боль в ладони, посмотрела на неё. При падении, кусочек стекла врезался ей в руку, от чего теперь на том месте был виден порез и кровь, которая уже начала капать на пол. Она сразу же зажала руку здоровой ладонью и нахмурила брови сильнее, совершенно не зная что сказать или сделать дальше.       — Ну что же ты наделала… — со слезами на глазах промямлила женщина. Рей посмотрела в глаза матери с чувством полнейшего разочарования и почувствовав как мокреют глаза, выбежала из дома.       Она бежала ещё несколько минут вниз по улице, а по щекам так же бежали слёзы и скатывались вниз, почему воротник её кофты стал влажным. Она остановилась, когда руку предательски кольнуло, и еле слышно простонав от боли, девушка остановилась и зажала руку ещё сильнее. Кто знает, сколько бы ещё она смогла пробежать, если бы не травмированная рука. Подкатывающий к горлу ком сопровождался редкими всхлипами от нехватки воздуха после бега и рыдания. Рейчел ещё несколько минут смотрела в сторону своей ладони, пока не замолчала. Плакать она не перестала, но теперь делала это бесшумно. Она перевела взгляд на отдалявшуюся улицу, где был её дом, а рядом с ним десятки таких же убогих построек, которые вызывали тошноту при одном лишь виде у девушки.       Что ж, сегодня поужинать так и не удалось, а ведь Рейчел даже пыталась на этот раз.