Иногда взрослые тоже играют в прятки +61

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион»

Автор оригинала:
Ithilwen of Himring
Оригинал:
ссылка не указана

Пэйринг или персонажи:
Феанор/Нерданэль, феаноринги, Фингон, Финвэ, Оромэ.
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст
Предупреждения:
Насилие, Элементы гета
Размер:
Миди, 38 страниц, 6 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Нерданель покидает Феанора и маленькие Амрод и Амрас убегают из дома, чтобы найти маму.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Оригинал рассказа: http://ithilwen-fics.dreamwidth.org/7522.html

Часть 4

24 марта 2013, 21:27
Казалось, что жизнь после возвращения близнецов вернулась к обычному своему течению. Но это, как очень скоро понял Майтимо - была лишь иллюзия,.

Под внешним мерным течением жизни таилась едва ощутимая напряженность, вытеснив собою печаль, скрывавшуюся там ранее. Замкнутость и душевная отдаленность Феанаро от родных не исчезла: хоть какое-то время он и уделял происходящему в семье гораздо больше внимания, но вскоре вновь укрылся от всех и от всего в своей мастерской. И Майтимо воспринял это с облегчением.

До ухода Амбарусса он жаждал вернуться к «нормальной» жизни, к тому, чтобы отец занял положенное место главы семьи. Но, похоже, в сердце Феанаро теперь не осталось ничего, кроме боли, гнева и подозрения — отчего в его присутствии даже сам воздух звенел от напряжения — так, что Майтимо удивлялся, как можно дышать этим отравленным горечью воздухом.

И настроение это было заразным, передавшись Тьелкормо и Карнистиру. Они явно был недовольны тем, что вынуждены были присматривать за Амбарусса внимательнее, чем раньше, стали несдержанны в словах, срывая на младших досаду. Поэтому и мальчики оставались в постоянно подавленном состоянии.

По иронии судьбы и вопреки предположениям Феанаро, они явно утратили всяческое желание куда-то улизнуть, не выказывая ни малейшего намерения покидать пределы двора и даже неохотно уходили от ворчавших старших братьев. Эти несвойственные детям покорность и послушание вызывали тревогу и у Майтимо, и у Макалаурэ, но ни один из них не знал, как вернуть малышам прежнюю живость и непоседливость.

«Больше так продолжаться не может», - осознал Майтимо, - «но я не знаю, как все исправить».

- Хотел бы я быть мудрее, Макалаурэ, - сказал он однажды, уложив Амбарусса спать. - Тогда бы я смог подобрать нужные слова и убедить отца меня выслушать! Я не знаю, как сделать так, чтобы он понял, как несчастны Амбарусса. Но он не видит в происходящем ничего дурного. И я не знаю, как это изменить.

- У тебя никогда не получится, Руссандол. Все, что тебе по силам — ты уже делаешь. Мы не можем заставить отца прислушаться к нашим словам или помириться с матерью. Никто и никогда не мог вынудить отца делать то, что он делать не хочет... и никто не сможет! Такой уж он. Ты сам знаешь, К тому же, мама сама не хочет возвращаться. Поэтому мы можем лишь уделять младшим так много внимания, насколько это в наших силах. Они маленькие... и рано или поздно оправятся от этой потери. Быть может, настанет время, когда они просто забудут маму. - Грустно закончил Макалаурэ.

- Забудут ли, filit? Отец своей матери забыть не смог. А ведь, когда она умерла, ему было так мало лет, что бабушка Индис стала единственной матерью, которую он по-настоящему знал. Амбрарусса сейчас намного старше отца в те дни! Я боюсь, filit. Они выглядят такими вялыми и грустными... вдруг они устанут от жизни, как наша бабушка Мириэль?

- Быть такого не может! - Торопливо выпалил испуганный Макалаурэ. - Руссандол, отец не умер, лишившись матери — и я уверен с младшими этого тоже не произойдет! Хватит так сильно переживать!

- Я не могу! Поверь — хотел бы, но не могу! Хотел бы обладать твоим даром — вложить все свои тревоги в песнь и вот так — хотя бы отчасти - от них освободиться. Но мне это не дано. И то, что происходит с Амбарусса, меня пугает. И я не знаю, как им помочь!

- Попробуй для начала помочь самому себе. - Твердо произнес Макалаурэ. - Почему бы тебе завтра не съездить в Тирион и не встретиться с Финдекано? Он всегда умел поднять тебе настроение. Тьелкормо и я присмотрим за домом, да и отец вряд ли заинтересуется, куда ты уехал — он знает, что, в отличии от младших, ты не ищешь неприятностей. Съезди к Финдекано, развейся, и если тревога об Амбарусса тебя не покинет — будем думать, что делать дальше.

- Наверное, ты прав, filit, - Медленно, явно о чем-то задумавшись, ответил Майтимо. - Давно я уже не бывал в городе. Ты точно не обидишься, если я уеду?

- Конечно нет, глупый старший брат. Ты не против если я намекну, что надо бы кое-что привезти оттуда? Немного сладостей, например. И хлеба. И чуть-чуть яиц. И...

- Ладно-ладно, я пошел! - Рассмеялся Майтимо. - Обещаю, что привезу с собой сладостей столько, чтобы насытить даже твою к ним любовь. Может, я даже смогу пригласить какую-то женщину, чтобы пекла нам хлеб. Даже отец, думаю, устал от его отсутствия в доме.

- Сомневаюсь, что ты найдешь ту, что согласиться переехать в такую даль и терпеть наше общество, но если сумеешь — я буду вечным твоим должником! Особенно, если она окажется хорошенькой. Но не трать на это весь день, Руссандол, тебе нужно расслабиться. И не пытайся убедить меня, что делать покупки для всей семьи — приятное и веселое дело! Быть может, я и младше тебя, но вовсе не глуп!

- Обещаю, Макалаурэ, что я найду себе занятие по душе, и когда вернусь, то буду таким спокойным, что ты меня не узнаешь! Спасибо за предложение, filit. Что бы я без тебя делал?

- Держал бы всё в себе. И волновался. Это получается у тебя лучше всего — поэтому Илуватар и сделал тебя старшим. Но зная, что ты можешь увлечься, Он в мудрости Его для равновесия даровал тебе и более сообразительного младшего брата.

- Сообразительного?! - Нарочито возмутился Майтимо. - Тебя? Того самого, что в детстве чуть не утонул, попытавшись петь под водой — узнав, что Оссе и Владыке Ульмо нравится музыка телери? Того, кто вообразил, что раз птицы умеют петь и летать, то и он тоже умеет летать - ведь все вокруг говорят, что он поет, словно птичка? Я поймал тебя только чудом!

- Я был молод! - Запротестовал Макалаурэ. - Это были просто заблуждения... с любым может приключиться! И в конце-концов, ты ведь поймал меня! Ладно, уже поздно. Я пожалуй пойду. Удачной поездки, Майтимо...

- Спасибо, filit.

Шутки Макалаурэ смогли ненадолго развеять грусть Майтимо, но когда он шел по коридору к себе, взгляд его остановился на запертой комнате близнецов, и печаль вернулась вновь.

«Макалаурэ прав, я действительно должен выкроить время для себя самого... но Амбарусса от этого лучше не станет. Так или иначе, но я должен найти способ им помочь! Вала Ирмо, Владыка снов и видений, прошу — помоги мне найти ответ!

К его изумлению, его молитва была услышана — он проснулся среди ночи и голос Макалаурэ эхом отозвался в его памяти: «Никто и никогда не мог вынудить отца делать то, что он делать не хочет... и никто не сможет!»

«Никто не сможет? Нет, братец, это не так!» - Вдруг понял Майтимо. - «Существует тот, кто может призвать отца к разуму. Но хватит ли у меня духа...»

Он отлично понимал, что отец, если узнает, будет в ярости.

«Но что он, на самом-то деле, может мне сделать? Я уже взрослый и он не может распоряжаться мной безраздельно. Худшее, что в его силах — отречься от меня, выгнать из дома — и будет ли изгнание хуже, чем такая жизнь, как сейчас? Не так давно я сам подумывал уйти. Ради Амбарусса стоит рискнуть! Нужно, чтобы он внял голосу разума!»

Майтимо чуть вздрогнул — хоть теперь он отыскал решение, часть его души воспринимала этот поступок, как предательство. И Феанаро, узнав обо всем тоже, наверняка, расценит его именно так.

«Он никогда не узнает», - попытался успокоить сам себя Майтимо. - «Отец никогда не узнает. И я должен это сделать — ради Амбарусса, и, быть может, ради себя самого. У меня просто нет выбора».

Майтимо уехал в Тирион очень рано, еще до расцвета Лаурелина, а вернулся - к удивлению Макалаурэ - задолго до второго Смешения Древ. И выглядел он встревоженным и подавленным.

«Даже, когда тебе требуется развеяться, ты не оставляешь в стороне тяжелые мысли!» - с некоторым раздражением подумал Макалаурэ. - «Ты поссорился с Финдекано? Нет, это невозможно!»

Но Майтимо просто отмел все расспросы младшего брата, заверив, что отлично провел время в Тирионе и все у него в порядке.

А это явно было не так — со все возрастающим беспокойством понял Макалаурэ. Брат не попытался найти девушку-пекарку и ничего не привез с собой. Ни хлеба. Ни яиц. Даже сладкого не купил!

«А я так надеялся», - мрачно размышлял Макалаурэ. - «Целый день быть няней, не говоря уже про шугание Тьелкормо и Карнистира, а что в итоге? Ни единого пирожного мне в утешение! Я очень тебя люблю, Майтимо, но порой ты доставляешь проблем больше, чем того стоишь».


***

Покои поражали воображение — истинный шедевр, демонстрирующий искусность мастеров-нолдор во всем ее великолепии.

Но Феанаро не уделил всей этой красоте и единого взгляда - все его внимание было приковано к одиноко стоящему на балконе и смотрящему на далекое восточное море эльда.

«Когда я тут был в последний раз?» - Спросил он сам себя. - «Едва ли позже, чем...» Припомнив свой последний приезд, Феанаро даже несколько удивился тому, как незаметно прошло столько времени.


Его кипучая, живо интересующаяся всем натура тихо и незаметно для него увядала, забыв об окружающем мире, иссушенная растущей отчужденностью между ним и женой, а потом - нелепой попыткой все вернуть, обернувшейся лишь окончательной потерей. С ухода Нерданель он почти не покидал дома и не показывался на глаза посторонним — за исключением того случая с Амбарусса. Со стыдом он понял, что настолько утопил себя в своей скорби, что совсем забыл о своем положении и обязанностях. Кто знает — когда бы он приехал сюда, если бы его не вызвали?

Его шаги по каменному полу порождали негромкое эхо, но стоящий на балконе развернулся к Феанаро лицом, только когда тот подошел на расстояние вытянутой руки. И принцу показалось, что он взглянул в зеркало и увидел свое собственное отражение — те же яркие серые глаза и иссиня-черные волосы. Но блеск этих глаз не был столь же ослепляющим и жестким, а куда спокойнее и яснее, а черные волосы были гладко зачесаны назад и украшены серебряным венцом с драгоценными камнями, лишь самую малость уступавшими в красоте Сильмариллам. И эти камни тоже были огранены руками Феанаро — специально, чтобы украсить чело того, кого он любил больше всех в этом мире, и кто стоял перед ним сейчас — его отца Финвэ, короля нолдор.

Феанаро почтительно склонил голову:

- Отец, я приехал, как ты и просил. Могу я узнать причину столь неожиданного вызова?

- Мне нужен повод, чтобы увидеть любимого из моих сыновей? - Мягко спросил в свою очередь Финвэ. - Я соскучился по тебе, но ты в последнее время стал настоящим затворником. И я не мог не волноваться, Куруфинвэ Феанаро...

- Не стоило, отец. Не нужно за меня переживать, прошу! Я знаю, что пренебрегал своими обязанностями непозволительно долго, прости за это — но сам я в порядке. Полном.

- Вот как? А я вижу обратное. Сколько времени прошло с тех пор, когда ты в последний раз радовал Тирион своими творениями или задумками? А такие длительные перерывы в работе тебе не свойственны — ничего подобного не было с того момента, как ты впервые взял в руки инструменты! Столь же давно — хоть ты никогда и не отличался общительностью — не бывал ты даже у самых близких твоих друзей. В Тирионе ты бываешь редко, недолго и строго по делам — да и то чаще предпочитаешь присылать сюда своих сыновей! А еще, говорят, что твоя жена недавно оставила твой дом и вернулась в родительский — и возвращаться она не намерена. Или же это все — просто слухи, Феанаро?

Принц молчал, отведя взгляд, чтобы не встретится им со взглядом отца. Финвэ вздохнул и положил руку на плечо сына.

- Мне очень жаль, сынок. Нерданель много значила и для меня, и была тебе идеальной парой. Никогда я не видел в твоих глазах столько радости, как в день вашей с ней свадьбы. Неужели и впрямь нет никакой надежды спасти ваш брак?

- Спроси об этом у нее, отец. - Ответил Феанаро, голос его был хриплым. - Потому что мне она не скажет ни слова. А по мне так... если она не хочет возвращаться, я не стану ее заставлять. Наше расставание — ее решение, не мое. И я не намерен более тратить силы и время на попытки все вернуть, как прежде. Я попросил бы Валар разорвать наши узы, если бы это было в их силах. Но так как это невозможно, я могу лишь относиться к ней так же, как она — ко мне. Вычеркнуть из своей жизни и ее саму, и все, что с ней связано. Она мне не нужна!

- Едва ли это так. - Спокойно произнес Финвэ. - В твоем голосе больше боли, чем уязвленной гордости. К тому же тебе будет нелегко забыть о Нерданель, даже если ты выбросишь ее из своего сердца — ты связан с ней вашими общими детьми. И прошу — не превращай их в орудие в этом противостоянии.

- МОИ сыновья, - медленно произнес Феанаро, чуть отстраняясь и выскальзывая из-под отцовской руки. - Тоже в ней не нуждаются. Она сама от них отреклась, оставила их — и они это отлично видели. Только самые младшие сейчас осознают ее отсутствие, но вскоре она покинет и их сердца. Я уверен в этом.

Он взглянул на отца прямо и сердито, но эта гневная вспышка погасла перед печалью на лице короля.

- Как Мириэль покинула твое? - Эти тихие слова остудили гнев Феанаро, как порыв ветра задувает свечу. - Когда-то я тоже так думал. Она оставила меня навсегда и, конечно же, мой сын — который еще настолько мал, чтобы запомнить свою настоящую мать — легко примет мою новую невесту. Горе его рано или поздно утихнет. Но что бы я не задумал, ты упорно отклонял любую заботу со стороны Индис, вместо этого цепляясь за воспоминания о той, которая оставила тебя ради Залов Мандоса. Даже имя себе ты выбрал то, которое дала тебя она — вечно напоминая мне о моей наивности.

- Если ты был столь привязан к Мириэль, - продолжил Финвэ, - ставшую бесплотным духом, то почему ты считаешь, что твои сыновья забудут об их матери, которая не умерла, а просто живет в другом месте? До меня дошли сведенья и об уходе младших моих внуков из дома — и причина этого поступка. А также — то, что ты предпочел посадить их под замок, но не позволить увидеться с матерью. Феанаро, неужели ты совсем не чувствуешь их страданий?

- Я не отдам ей моих сыновей! - Упрямо повторил тот, и Финвэ вздрогнул от тоски, что прозвучала в этих, казалось, злых словах.

- Ты их потеряешь лишь в одном случае — если в них, напуганных твоими обидой и гневом, умрет любовь к тебе. А Нерданель это под силу не больше, чем тебе — заставить их ее забыть. Любовь ребенка к отцу тоже крепка и не исчезнет от временного расставания. Ты ничего не потеряешь, позволив им ее навещать.

- Так вот зачем ты меня позвал — заставить отказаться от своих сыновей в пользу Нерданель? - Последние слова Феанаро произнес почти шепотом.

«Как мой отец мог меня предать?» - Думал он в отчаянии. - «Неужели я должен потерять всех, кого люблю?»

Тут он, к своему ужасу, ощутил на глазах слезы — печали или гнева, он и сам не знал, да это было и неважно — и торопливо отвернувшись, отступил с освещенного балкона в сумрак зала. Феанаро наделся, что успеет добраться до двери раньше, чем отец скажет нечто, что разобьет ему сердце, но Финвэ успел его поймать на середине пути. Сбежать не удалось, а вырываться из крепкого захвата не позволяло уважение к отцу и королю.

- Феанаро, как ты мог подумать обо мне такое? Я позвал тебя не затем, чтобы занимать чью-то сторону в вашей ссоре. Ты мой сын, и я люблю тебя. Я не могу вмешиваться в ваши отношения, это дело — только ваше, хотя от всего сердца желаю вашего примирения — хотя бы ради тебя, так как помню, как сильно ты ее любил. Но я не буду стоять в стороне, когда души моих внуков ломаются из-за прихоти их родителей. Я верю, что ты слишком любишь сыновей, чтобы желать им такой же боли, через которую прошел сам. Все чего я прошу — позволь им навестить ее, если им этого хочется. Ты разрешишь?

- У меня есть выбор? - Грустно спросил Феанаро.

- Конечно, у тебя есть выбор. И я знаю, что рано или поздно ты примешь правильное решение. Феанаро, в нашей семье и без того достаточно разбитых сердец — неужели ты хочешь, чтобы все повторилось в еще одном поколении? Я вижу тебе тяжело от моих слов, но все это лишь для блага моих внуков. И твоего собственного — чтобы ты, забывшись в своем горе, не оттолкнул их от себя. Феанаро, ах, Феанаро, мне так жаль...

Слушая отца, Феанаро вдруг ощутил, как что-то в нем сломалось, и все тщательно выстроенные барьеры рухнули в один миг. Опять подступили слезы, но на этот раз он позволил себе расслабиться в руках отца и, наконец, разрыдаться.




Примечания:

Имена персонажей:
Квенья (отцовское – материнское - прозвище) – Синдарин

Куруфинвэ Феанаро – Феанор

Нельяфинвэ Майтимо Руссандол – Маэдрос

Канафинвэ Макалаурэ – Маглор

Туркафинвэ Тьелкормо – Келегорм

Морифинвэ Карнистир – Карантир

Куруфинвэ Атаринке – Куруфин

Питьяфинвэ Амбарусса – Амрод

Телуфинвэ Амбарусса – Амрас

Финдекано – Фингон

Турукано – Тургон

Ириссэ – Аредэль

Нолофинвэ – Финголфин

Арафинвэ – Финарфин

«Filit» (Квенья) – «птичка» - прозвище, данное Маглору Маэдросом.