Иногда взрослые тоже играют в прятки +64

Смешанная направленность — несколько равнозначных романтических линий (гет, слэш, фемслэш)
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион»

Автор оригинала:
Ithilwen of Himring
Оригинал:
ссылка не указана

Пэйринг или персонажи:
Феанор/Нерданэль, феаноринги, Фингон, Финвэ, Оромэ.
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст
Предупреждения:
Насилие, Элементы гета
Размер:
Миди, 38 страниц, 6 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Нерданель покидает Феанора и маленькие Амрод и Амрас убегают из дома, чтобы найти маму.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Оригинал рассказа: http://ithilwen-fics.dreamwidth.org/7522.html

Часть 6

5 ноября 2013, 23:52
Нерданэль покинула кузницу лишь когда начало меркнуть сияние Лаурелина. Отец и подмастерья ушли раньше, чтобы успеть переодеться к ужину, а она задержалась, сказав, что нужно как следует очистить формы для литья. В конце концов, спешить ей было некуда, а находиться здесь, в этой кузнице – где она провела почти все свое детство - нравилось. Было время, когда Нерданэль верила, что никогда ее не покинет.

Неторопливое течение жизни родительского дома легко подхватило Нерданэль и понесло вперед, утешая и принося покой. Работая в отцовской кузнице, она вновь смогла почувствовать себя той беззаботной девушкой, какой была в те дни, когда только училась хитростям медного и бронзового литья.

Долгие годы, проведенные вдали от знакомого горна, казались долгим сном… Но ее утомленная феа – когда-то пылкая и яркая - и печаль, лежавшая на сердце, говорили, что все это произошло наяву.

Да и сама обстановка мешала полностью забыться.

Ведь именно здесь она когда-то встретила… самого юного из учеников отца. Даже сейчас, входя в кузницу, Нерданэль на какой-то миг даже удивлялась его отсутствию. Стоило прикрыть глаза, и она видела его, как наяву: стоящего на своем месте и целиком ушедшего в свою работу. Ее (да и вообще любое) присутствие он замечал лишь, когда Нерданэль клала ему руку на плечо – тогда он вскидывал на нее взгляд, в котором полыхало бурное пламя. Пламя, которого не было у Махтана, ни даже у самого Ауле. То самое, за которое его мать назвала его… Феанаро.

И Нерданэль неудержимо влекло к этому огню. Рядом с Феанаро она чувствовала себя по-настоящему живой, без него мир словно выцветал и тускнел, хоть свет Древ всегда ясен и ярок. Куруфинвэ казался ослепительным клубом света и огня, по сравнению с которым другие ученики выглядели бледными тенями.

А потом она заметила, что он и сам к ней не равнодушен. Феанаро, почти не замечавший существования окрестных девушек, с Нерданэль не спускал глаз.

Вскоре, они начали работать вдвоем. Для них это стало причудливым подобием свиданий – без привычных обменов безделушками, цветами и бессмысленными речами (лишь бы слышать любимый голос) – лишь общее дело и наслаждение от того, что дорогой тебе эльда рядом. Они словно «грелись» от феа друг друга.

Нерданэль была молода и не знала, что это тепло может и обжечь.

Феанаро тоже был молод – еще моложе ее. Невероятно одаренный, самый юный из учеников ее отца и самый высокородный – он и к ней посватался раньше, чем успел достичь совершеннолетия. Но Нерданэль не раздумывала над этим предложением ни мгновения – любая на ее месте согласилась бы!

Поэтому узнать, что отец и мать не слишком рады ее выбору, для нее было настоящим потрясением.

- Почему вы колеблетесь? – с отчаяньем спрашивала она отца. – Разве вы не видите, что я желаю этого всем сердцем? Что я и Феанаро созданы друг для друга? Отец, я думала, что Феанаро тебе по душе!

- Да, он талантливее всех, кого я знаю, - спокойно и серьезно ответил Махтан. – Но сейчас речь идет не о мастерстве. Твое счастье меня беспокоит куда сильнее. Верно, что вы друг друга стоите – ты такая же сильная, страстная, упрямая. Достоинства у вас одни… но и недостатки – тоже. А в семейной жизни важно иное. Мне было бы куда спокойнее, если бы ты предпочла кого-то сдержаннее и покладистее. А Феанаро… боюсь, пламя его духа горит так ярко, что когда-нибудь ослепит его самого. Поэтому спрашиваю тебя снова - уверена ли ты в своем выборе?

Когда отец умолк, послышался негромкий голос матери:

- Ты веришь, что вы двое друг другу подходите. И, возможно, сейчас это так и есть - хоть я подозреваю, его огонь горит ярче твоего. Но все же… так будет не всегда. И отец, и мать отдают что-то своим детям, когда те появляются на свет, но мы, женщины, отдаем больше. Со временем ты заметишь, как бушующее пламя в твое душе сменится мягким теплым свечением… и будете ли вы ровней друг другу тогда? Я боюсь за тебя, Нерданэль, я не буду скрывать. Но как бы то ни было - сердце твое принадлежит только тебе, и если ты считаешь, что Феанаро – тот, кому стоит его вручить… то я даю свое благословение на ваш брак, несмотря на все мои страхи.

***



Первые годы их союза были столь же светлы и радостны, как Нерданэль себе и представляла. Любовь их была безоглядной, жесткой, всеобъемлющей – хоть долгое время после брачной ночи у них не было плотских отношений.

Феанаро перед тем, как создавать собственную мастерскую, хотел еще побывать в числе учеников Аулэ, да и Нерданэль не спешила с обустройством семейного гнезда, желая еще какое-то время посвятить творчеству. Конечно, это было нарушением традиций, но никто из них никогда не заботился о таких «мелочах». А страсть друг к другу они вкладывали в свою работу, бережно храня память о первой близости.

Лишь много позже Нерданэль поняла, как сильно Феанаро желал ее, каким громадным усилием воли давалось ему это воздержание.

«Не то чтобы это понимание что-то изменило», - печально размышляла она, осторожно кладя очищенную форму обратно на подставку. - «Ведь я даже не представляла, чем у нас все может закончиться. Каким же наивным ребенком я была! И какую цену мы заплатили за это!» - Нерданэль еще раз вздохнула и закрыла дверцы шкафа.

Но годы воздержания не могли длиться вечно - наконец, пришло время, когда они смогли забыть о сдержанности и отдаться друг другу всецело. Страсть кружила голову, словно хмель, и очень скоро Нерданэль поняла, что понесла.

Пусть беременность оказалась тяжелее и хлопотнее, чем она ожидала, но радость в тот момент, когда Нерданэль впервые взяла на руки маленького Майтимо, затмила усталость, которую познали ее фэа и хроа. Да, у нее больше не было прежней энергии и устремленности, но его присутствие в их с мужем жизни стоило столь малой утраты.

Феанаро был в полном восторге, показав себя заботливым и любящим отцом, которого только можно желать. Первые годы жизни их первенца были самыми счастливыми годами их брака, как потом поняла Нерданэль – но тогда она принимала счастье, как само собой разумеющееся, уверенная, что жизнь всегда будет столь же прекрасна и безмятежна.

И ей, и Феанаро хотелось еще детей, оба сходились во мнении, что малышу нужен братик, но прошло несколько лет прежде, чем Нерданэль вновь зачала. С появлением на свет Макалаурэ и удвоившимися хлопотами, она невольно стала меньше внимания уделять супругу, а он, в свою очередь стал больше времени проводить в своей мастерской. Как раз тогда он открыл искусство изготовления камней, чья красота превосходило собой все, что когда-либо создавали Эльдар. Это прославило его имя, но неизбежно привело к тому, что на него посыпались просьбы и заказы, а стало быть, увеличилось и время, что он проводил вне семьи.

Так между мужем и женой пробежали первые тонкие трещинки – предвестники бездны, которой суждено было их разделить.

Эти тонкие трещины стали шире и глубже, когда Майтимо подрос и начал работать вместе с отцом. В этих вопросах Феанаро всегда был строг и требователен, но своих сыновей он любил, а потому сначала Нерданэль не беспокоилась об их отношениях. К несчастью, не смотря на все его старания, Майтимо не мог удовлетворить амбиций своего отца, желавшего видеть в своих сыновьях мастеров, равных ему самому. Со временем Нерданэль заметила, после чего несколько раз предлагала мужу отправить Майтимо к ее отцу, где тому было бы попроще, но Феанаро решительно и недоуменно отказывался. «Зачем отправлять его за тридевять земель, когда все, что ему нужно, он может узнать здесь?»

Феанаро был убежден, что сыну не хватает таланта, и что он должен компенсировать это усердным трудом. Если Нерданэль продолжала настаивать, говорила, что он слишком сильно давит на сына – Феанаро сердился и отказывался слушать, заявляя, что любит Майтимо и все, что он делает – будет тому во благо.

Эти споры ни к чему не приводили – каждый оставался при своем мнении. Разве что иногда они перерастали в безудержное и диковатое плотское соединение – супруги пытались выплеснуть свой гнев и успокоиться.

Так на свет появились Тьелкормо, Карнистир и Куруфинвэ Атаринке.

На время беременности ссоры затихали. Каждый раз и Нерданэль, и Феанаро надеялись на рождение долгожданной дочери, да и необходимость заботиться о растущем в чреве младенце сближала. Но желанная девочка так и не появилась, а после родов их ссоры возобновлялись и становились все ожесточеннее. Ведь поводов становилось все больше –в отцовскую мастерскую стал ходить и Макалаурэ, а потом и Тьелкормо.

Тогда же Нерданэль поняла, о чем говорила мать – с каждыми родами дух ее и силы умалялись, тогда как Феанаро с годами почти не изменился. Слишком многое отдала она сыновьям. Так много, что о дочери, увы, придется забыть.

Но прежде чем она успела поговорить об этом с мужем, Феанаро рассказал ей о своем удивительном и дерзком замысле – создать драгоценные камни, в которых был бы заключен свет Древ.

Нерданэль пришла в ужас, поняв, что Феанаро решил соперничать с Валар. Она умоляла его отказаться от своих планов, но он не обратил на ее слова внимания. Лишь стал еще больше времени проводить в своей мастерской, занимаясь созданием оболочки драгоценных камней.

Она не вмешивалась и не следила за его работой – с маленькими Куруфинвэ и Карнистиром у нее не было времени лишний раз заглянуть к мужу. Впрочем, этого не слишком-то и хотелось – всякий раз она чувствовала себя чужаком, случайно забредшим туда, где его не ждут и где ему не рады.

Однажды Феанаро отправился в Валимар, откуда вернулся спустя сутки и с небольшим ларцом, который отнес в их спальню. Когда дети легли спасть, он открыл этот ларец – и Нерданэль впервые увидела Сильмариллы.

Это было самое прекрасное зрелище, что ей доводилось видеть. Когда Феанаро открыл ставни, их свет, усиленный сиянием Тельпериона, стал столь силен, что на них нельзя было смотреть без боли. Глаза Феанаро сияли при этом столь же ярко – и Нерданэль стало страшно.

- Разве они не великолепны? – Прошептал он. – Есть ли в Арде что-то способное сравниться с ними?

- Нет, - также шепотом ответила она, сама не зная на который из вопросов отвечает, и протянула к Сильмариллам руку, но в самый последний момент остановилась,
так и не коснувшись их сияющих граней. Медленно сжала ладонь в кулак и притянула к себе.

- Ты должен отдать их Валар.

- Нет. У Валар есть звезды, а эти Камни будут принадлежать мне. Или, быть может… быть может, я отдам их своему отцу, - чуть поколебавшись добавил Феанаро, закрывая ларец, а потом и ставни – отчего комната погрузилась в полумрак - и в голосе его прозвучало что-то странное, незнакомое.

- Так будет лучше.

Феанаро убрал ларец в шкаф, и когда он снова обернулся к ней, Нерданэль увидела, что его глаза по-прежнему сияют.

- Знаю, ты не хотела, чтобы я их создавал, но я надеялся, что когда ты их увидишь, то передумаешь. Было время, когда тебе нравилось то, что я создавал. – Чуть печально закончил он. После чего протянул руку и осторожно коснулся ее щеки.

От этой грусти что-то шевельнулось в ответ и в душе Нерданэль. Какое-то чувство – туманное и смутное. Жалость? Сострадание?

Не любовь, это точно. Но от его прикосновения по телу стал расходиться знакомый жар.

«Как давно мы были нежны друг с другом? Почему мы позволили себе стать друг другу настолько чужими?»

В полумраке спальни она подошла к нему ближе:

- Мне нравишься ты, Куруфинвэ Феанаро. Ты – все, что я когда-либо желала заполучить. Когда я касаюсь тебя, мне не нужны никакие звезды и Камни.

На эту ночь их ссоры и обиды были забыты, а любовь была неспешной и неторопливой, как в их первую ночь, когда они лишь узнавали друг друга и опасались причинить боль.

Лежа рядом с мужем, чувствуя его теплое дыхание на своей коже, слушая биение его сердца, Нерданэль поняла, что несмотря на все, что между ними было – она любит его по-прежнему. Нежно перебирая его густые блестящие волосы, она пообещала, что сделает все, чтобы засыпать ту пропасть, что между ними пролегла. Но можно ли вернуть разбитой вещи ее первозданную целостность?

А через два месяца Нерданэль поняла, что снова беременна. И впервые в жизни по-настоящему испугалась.

Феанаро не разделял ее опасений. Он был в полном восторге, веря, что на этот раз это точно будет девочка. Но Нерданэль очень скоро поняла, что эта беременность куда тяжелее, чем любая из прежних. Никогда еще она не чувствовала себя такой измученной!

И все же скрывала и свой страх, и свою усталость.

А как бы она смогла объяснить мужу и детям, что вовсе не рада началу новой жизни, что ей хотелось бы, чтобы это дитя никогда не было зачато? Они бы не поняли. Никто, никогда. Кроме того, изменить уже ничего было нельзя.

Поэтому она предпочла молчать.

Когда начались роды, Нерданэль несколько успокоилась. Вскоре она разрешится от бремени, муж и старшие дети помогут ей ухаживать за младенцем. Но роды, казалось, длились бесконечно. Она долго стонала и кричала, прикладывая все силы, чтобы вытолкнуть дитя, но ничего не получалось. И вдруг Нерданэль решила, что не сможет вынести этих мук, что как Мириэль уйдет в Залы Мандоса, истощив все свои силы.

Но Феанаро поддерживал ее, звал ее – в отчаянии Нерданэль обратилась к нему через их незримую связь и он, не задумываясь, передал ей часть своих сил. Миг слабости миновал и считанные мгновения спустя появился на свет Питьяфинвэ Амбарусса, а вскоре – к огромному удивлению всех – за ним последовал его брат Телуфинвэ Амбарусса.

Подметая пол в отцовской кузнице, Нерданэль улыбнулась при воспоминании о младших своих сыновьях. Они были так похожи, что мало кто за пределами родного дома мог отличить их друг от друга, но она-то навсегда запомнила в чем заключалось их первая в жизни несхожесть. Питьяфинвэ, торопясь появиться на свет, в отличие от младшего братца, шел вперед не головкой, а попкой – это и стало причиной столь длительных родов.

Но даже без таких осложнений… близнецы среди Эльдар встречались очень редко – по крайней мере, Нерданэль никогда не доводилось встречаться с женщиной, тоже родившей двойню – а потому нельзя было не поддержать, ни отринуть мысль, что именно это обстоятельство так сильно ослабило ее во время беременности.

Силы возвращались медленно, а память о том мгновении, когда Нерданэль подумала, что отправится в Залы Мандоса, омрачила ее сердце. И тень эта сохранилась даже тогда, когда тело оправилось.

Нерданэль уверилась, что выносить еще одно дитя ей будет не под силу. Но она боялась и вступить с мужем в духовный брак, который Эльдар заключали, когда их семьи становились полными.

Ведь она прекрасно осознавала, что натура ее – некогда огненная и сильная – если когда-то и была под стать феаноровой, то теперь может быть полностью раздавлена, подчинена его духом. А от нее самой, от Нерданэль ничего не останется….

Еще меньше Нерданэль хотелось открывать мужу страхи, которые она испытала во время последней беременности и о которых он в случае заключении духовного брака обязательно узнает… и сочтет ее слабой.

Разве Феанаро знает, что такое усталость? А ведь он всех судит по себе.

И вновь, несмотря на все усилия сохранить мир в семье, начались ссоры из-за детей, и Нерданэль задумалась – а возможен ли духовный брак между ними вообще? Что если они просто не смогут друг другу открыться? Что если именно в миг слияния, сроднения душ они увидят перед собой чужаков?

Тогда она принялась избегать мужа, его прикосновений - не зная, как объяснить ему свои чувства. Тем более что сама уже не понимала, что к нему испытывает. Хоть и видела как боль и обида в его глазах постепенно сменяются гневом.

Размолвки их стали грубее и ожесточеннее, а споры о судьбе сыновей и Сильмариллах служили лишь прикрытием для истинных причин:

«Почему ты не позволяешь прикоснуться к себе?»

«Почему ты не оставишь меня в покое?»

«Что с тобой случилось?»

«Ты меня больше не любишь?»

Феанаро вновь укрылся в своей мастерской, она же пряталась в комнате младших сыновей – их безмятежная радость стала бальзамом для ее усталой души. Умом Нерданэль понимала, что долго так продолжаться не может – или они с мужем найдут способ преодолеть незримую стену между ними, или их браку придет конец. Но она боялась что-то менять, боялась потерять даже эти осколки былого счастья.

Но однажды ночью все было кончено.

Весь тот вечер Феанаро был натянут, как струна – он только что вернулся из Тириона, где встретил своих младших единокровных братьев и ради отца был вынужден целый день терпеть их общество. Нерданэль так и не сумела до конца понять причину ненависти мужа к Нолофинвэ и Арафинвэ. Напротив, она всегда старалась улучшить отношения между их семьями – это когда-то позволило Майтимо и Макалаурэ подружиться с их двоюродными братьями.

Феанаро смирился с этим только ради Майтимо – он и старший сын Нолофинвэ быстро стали неразлучными друзьями, и запрет видеться с Финдекано разбил бы сердце Майтимо. Но острая неприязнь самого Феанаро к его младшим братьям и сестрам ничуть не ослабла, хоть ради своего первенца он и пытался ее скрывать.

Во время ужина Феанаро говорил мало и неохотно, зато куда сильнее, чем обычно, налегал на вино. В итоге беседу за столом вели только Нерданэль и сыновья.

Когда все, наконец, разошлись по спальням, было уже поздно, и все, что хотелось Нерданэль - немедленно забыться сном. Близнецы подросли и стали шалить, а просыпались они рано. Когда Феанаро коснулся ее, она отодвинулась, даже не задумываясь, что делает.

Внезапно она вновь ощутила на себе его руки – на этот раз муж грубо притянул ее к себе, и в его глазах она увидела ледяную ярость и боль. Нерданэль попыталась вырваться, но он навалился на нее сверху, а у нее не хватало сил, чтобы его оттолкнуть.

- С меня хватит, - произнес он чуть заплетающимся от вина и гнева языком. – Слишком долго ты мне отказывала. Сегодня мы снова станем мужем и женой.

После чего принялся грубо целовать ее, игнорируя ее просьбы и мольбы.

Лежа под распаленным супругом, Нерданэль пыталась выбрать меньшее из зол. Можно было попытаться бороться – но она знала, что не одолеет его, даже захмелевшего. Можно было позвать на помощь – но не хотелось впутывать в такое дело сыновей. Можно было покинуть хроа и бежать в Залы Мандоса – и оставить ее родителей безутешными, а ее детей – сиротами. Или можно смириться. Смириться, позволить ему соединиться с ней и молить Илуватара, чтобы тот не породил дитя от такого союза.

Она выбрала последнее.

Позволив Феанаро получить желаемое и впервые не получив от этого никакого удовольствия, Нерданэль, дождавшись, когда муж заснет, тихо выскользнула из комнаты в сад, где окунувшись в серебристое сияние Тельпериона, столь же неслышно заплакала.

Наутро она сказала мужу, что их брак окончен. Феанаро искренне раскаивался и умолял ее не уезжать. Обещал, что никогда не прикоснется к ней снова, просил не покидать его и не разрушать семью.

Но Нерданэль не желала больше находиться под сводами этого дома и ушла – ради сыновей ушла спокойно, без слез, и обвинений.

И как же тяжело ей было их оставить, особенно маленьких Амбарусса!

Но всё же знала - несмотря на все его недостатки, Феанаро сыновей действительно любит. И понимала – на то, чтобы забрать их у него - у нее нет ни сил, ни средств. Ей с трудом хватает сил и решимости спасти себя.

Поэтому Нерданэль оставила детей и вернулась в родительский дом, где медленно начала залечивать свои раны. Отец и мать ее молчаливо поддерживали, и постепенно она заняла свое прежнее место в старой семье, хоть и понимала – это не навсегда. Ей нужен свой дом.

И пусть порой казалось, что годы замужества – сон, виденье, мираж, Нерданэль все еще чувствовала незримую связь, соединявшую ее с Феанаро, а сердце ее болело за детей, которых она со дня своего ухода больше ни разу не видела.

Заперев двери мастерской, Нерданэль в который раз задалась вопросом – как они там без нее? Неужели они считают, что мать ушла, потому что их не любит?

Она желала хоть как-то дать им понять, что это не так – особенно Амбарусса, ведь те еще такие маленькие.

«Тоскуют ли они обо мне так же сильно, как я по ним? Понимают ли, что я вечно буду хранить их в своем сердце, как когда-то хранила в своей утробе? Знают ли, что я буду любить их всегда?»

Золотое и серебряное сияния стали смешиваться, когда она, наслаждаясь тишиной и покоем и любуясь, как свет Древ отражается на заснеженных горных вершинах, неспешно направилась к дому. Внезапно ей показалось, что она слышит дальний стук копыт. Нерданэль остановилась, прислушиваясь – да, не послышалось. Кто-то быстро ехал к их дому.

«Кто бы это в такой-то час?»

Впрочем, она понимала, что уже скоро любопытство ее будет удовлетворено – всадники уже выехали из леса и стремительно приближались.

Какое-то время Нерданэль стояла и просто смотрела на них.

«Нет, это не могут быть»…

Ноги сами понесли ее вперед, но далеко бежать не пришлось – ее уже заметили. Едва кони успели остановиться, как возле Нерданэль стояли старшие ее сыновья, а младшие повисли на руках.

- Здравствуй, мама, - негромко произнес Майтимо, глаза его странно блестели, - Надеюсь, ты не возражаешь, если Амбарусса какое-то время побудут вместе с тобой? Макалаурэ и я устали быть нянями.

- Нет, - ответила Нерданэль, по ее лицу текли слезы радости. – Нет, я совсем не против.

***



Было уже поздно и надо было спать, но близнецы были слишком возбуждены, чтобы заснуть.

Они ее, наконец-то, нашли!

Мама целовала их и обнимала так, что они почти не могли дышать. И играла с ними весь вечер, а уложив в постель, поправила одеяло и рассказала сказку на ночь, точно так же, как это было перед тем, как мир в доме изменился.

Майтимо сказал, что он и Макалаурэ через несколько дней вернутся домой, но Амбарусса могут остаться здесь, у «корней гор», с мамой еще какое-то время. Но добавил, что рано или поздно они вернутся и увезут их домой, так как теперь они будут часть времени проводить с мамой, а часть – дома с папой и братьями.

Сами же близнецы считали, что будет гораздо лучше, если мама вернется домой вместе с ними, и не понимали, почему она сказал, что она не может. Папа с мамой могут всё! Это знают все!

К тому же Амбарусса будет не хватать старших братьев. В этом доме они не знают никого, кроме мамы - и кто с ними будет играть, когда братья уедут, а она будет занята? Нужно найти, нужно обязательно найти способ вернуть маму домой, на ее место, и тогда все они будут счастливы снова.

Близнецы были уверены, что найдут способ, как это сделать – нужно лишь хорошенько постараться.

Но сейчас самое главное – то, что они, наконец, опять рядом с мамой. И чтобы не произошло – они не позволят ей снова уйти.

То, что было утрачено, теперь было обретено. И Амбарусса могли, наконец, успокоиться.