Бэтмен: Истоки, часть первая.

Что будет с человеком, если его мир обрушится? Что будет, когда произойдёт тот момент, то событие, в возможность которого он никогда не верил? Что этот человек будет думать дальше о себе, об окружающих, обо всём мире? Что произойдёт в его разуме, какая химическая реакция поразит его мозг? Каковы будут масштабы этого поражения? Сможет ли человек их пересилить, или, может быть, он сойдёт с ума? А может, его мир и вовсе не обрушился, а, к примеру, просто изменился, и стал таким, каким и должен был быть? И что, если мир даже не менялся, а человек всегда был сумасшедшим?.. I Возвращение Холодная дрожь прошлась по шее Брюса Уэйна, когда он очутился в самолёте, на секунду забыв, что здесь он и заснул. В круглом и мутном окне уже показывается мрачный Готэм-сити. Да, мрачный, жестокий, ненавистный, подаривший незабываемую грусть и оставивший шрам на душе молодого парня. Снизу вверх, мегаполис глядел на летящий самолёт с хитрым хищным оскалом, будто готовясь набросить на вновь прибывшего свою чёрную магию. Но в то же время, город будто бы ждал возвращения именно этого человека… Даже тёмной ночью, в лёгкий синий дождь, крыши Готэма мелькают и светятся неоновыми полосами, приветствуя молодого человека, поздравляя его с возвращением. И Брюс не знал, какой эмоции серых стен стоит верить. Через долгое пребывание в совершенно другом мире, он начал забывать, что это за место, отнявшее у него самое ценное: семью. Целых шесть лет отсутствия. Казалось бы, это очень долгие годы для юноши. Но на деле же, пролетели они будто шесть месяцев. Возможно потому, что юность свою Уэйн не проживал. Он думал, менялся, ждал, тренировался, испытывал мучения и познавал себя, но не жил. Протянув почти все шесть лет в одиночестве или в обществе, что куда хуже одиночества, Брюс даже ощущает себя приятно, хоть и неловко, когда с самолёта его встречает несчётная куча улыбчивых журналистов и простых людей с широко раскрытыми глазами и закрытыми ртами, едва удерживающими бесконечные потоки вопросов. Сверкая вспышками, что как молния били сквозь мрак, и протягивая микрофоны мужчине, они не дают ему сойти с трапа, умоляют его высказаться. — Новости Готэма. Прошу, мистер Уэйн! — Газета Восход, пару вопросов, мистер! — Завтрашний день, сэр. Лишь один вопрос! Слегка зажмурившись, Брюс вскинул обе руки, заставив большинство присутствующих мгновенно замолчать. Выдохнув, Уэйн начал речь с доброй улыбкой и громким, в то же время нежным, полным удовлетворённостью тембром. — Я хочу сделать объявление для вас всех, для всего города, для всей страны. Эти шесть лет я отдыхал за границей. Вы все знаете, что я переживал очень трудный период, отдых был мне необходим. Но затягивать такой отдых было неправильным решением с моей стороны. Это я понял в первый же год. Поэтому, всё это время я готовился. Готовился и учился, чтобы стать достойным наследником моего отца, продолжателем дела Уэйнов. Со следующей недели я возвращаюсь к должности директора Уэйн Интерпрайзес. Толпа вновь начала высокую волну шума и вопросов, но Брюс более не стал задерживаться, и, аккуратно двигая преграждающих путь людей, отправился напрямик к ожидающей его машине.

***

— Итак, как мы видим, молодой Брюс Уэйн ясно показал, что он заинтересован в продолжении ведения бизнеса его семьи. В стремлении ему благоволит недавнее заявление представителя генерального совета компании, в котором он дал гарантию сохранения за правопреемником покойного Томаса Уэйна законного места. Это был специальный репортаж для второго канала Готэма, и я, Александр Уайт, надеюсь что вы будете следить за развитием событий вокруг самого обсуждаемого человека города вместе со мной! Отвернувшись от камеры, корреспондент вместе со своим напарником направился к фургончику. Скинув в него оборудование, усатый оператор в кепке щёлкнул спичкой по коробку и зажёг ей тонкую, но жутко пахучую сигарету. Сморщившись, репортёр обратился к товарищу. — Джим, как ты куришь эту дешёвую дрянь? Мужчина тихо захохотал, испустив три дымовых облака. — Учись, пионер, всё что нас не убивает, делает сильнее. — Но ведь это тебя как раз убивает? — Да и пёс с ним. Выпустив ещё одно облачко и вызвав смешок друга, Джим открыл дверь фургона и сел за водительское сиденье. Вместе с ним, на пассажирское сиденье приземлился Александр. Не с первого раза запустив двигатель скрипучего автомобиля, телевизионщики начали медленно выезжать из переполненного аэропорта.

***

Чёрная машина резко, но в то же время аккуратно и бесшумно притормозила у мокрой коричневой плитки, о которую навязчиво крапает дождь. Приоткрыв дверцу с плотно тонированным стеклом, с заднего сидения вышел Брюс Уэйн. Ему на встречу подбежал мужчина в элегантном костюме под серым плащом, с короткими чёрными волосами, зализанными назад. Мужчина поставил над Уэйном зонтик, но мягко оттолкнув эту руку, Брюс захватил человека в крепкие тёплые объятия. — Чёрт, Альфред, — с доброй улыбкой проговорил юноша, — как же я рад снова увидеть тебя в живую! Отстранившись после нежностей, Брюс посмотрел на несоизмеримо радостное, немного покрывшееся спустя годы морщинами лицо дворецкого. От его высокого лба и выразительных бровей скатываются мокрые ручейки, прямо к подстриженным чёрным усам. Дождь это или нет — было не совсем понятно. Вместе, держа друг друга за плечи, мужчины прошли в широкие двери трёхэтажного поместья. Сняв мокрый плащ хозяина дома, Альфред аккуратно повесил его на тремпель в деревянном шкафу, после чего убрал и свой. Брюс же тем временем с улыбкой рассматривал главный холл своего старого дома, попутно протирая своё лицо белой салфеткой. — Всё-таки я соскучился по этому месту, Альфред. Всё самое светлое в этом городе концентрируется для меня именно здесь, в этих стенах. Мне кажется, или с момента моего отъезда тут ничего не поменялось? — Я старался поддерживать всё в идеальном состоянии, сэр. Кстати говоря, ваша любимая запечённая скумбрия ожидает вас в духовке, вместе с картофелем. Усмехнувшись, Брюс проследовал к столовой комнате, вместе с дворецким, и через арку на кухню бросил взгляд на источник блаженного запаха. — Не может быть. Когда я ел солёную речную рыбу, я грезил только о твоём произведении искусства! Альфред быстро накрыл на стол, а также налил в бокал Брюса красного вина, на что тот дал отказ плавным жестом руки. — Нет, Альфред, благодарю. Думаю, мне не стоит выпивать. Знаешь, ты лучше сам выпей. Ты сегодня уж слишком постарался меня встретить, самое время отдохнуть. Альфред, с удовольствием послушавшись, принял бокал вина, медленно опустошая его под сыр и фрукты, параллельно бытовой беседе с хозяином дома. Дома, в котором дворецкий прожил больше лет, чем сам Уэйн младший. Доужинав, Брюс привстал из-за стола, после чего начал обходить стол, проводя пальцами по гладкому дереву. — Вот, что я ещё хотел спросить. Что насчёт моего проекта? — Ах. да, сэр. По поводу вашего проекта. — Альфред скромно откашлялся и опустил взор куда-то вниз. — Мистер Фокс сообщил мне, что при должных стараниях, воплотить этот план можно, даже без лишних помощников. Никаких вопросов он пока что не задавал, но вы же понимаете, что ему нужно будет всё объяснить в самое ближайшее время. — Да, Альфред, разумеется. Я с этим разберусь. — Мастер Уэйн… Должен признаться, я надеялся что это пройдёт, и. меня очень беспокоит ваша затея. Это очень странно, и судя по сказанному вами, опасно… — Нет, Альфред. Последние шесть лет. Я провёл в обществе и условиях, которые выработали во мне стержень. Пока что у меня нет сил и желания тебе обо всём этом поведать в подробностях, но я сразу хочу предупредить тебя… Никогда, что бы не произошло, не вздумай меня от этого отговорить. Я уверен в этом больше, чем я уверен в своём имени или цвете глаз. В конце концов, я просто должен. — Тогда, я, как порядочный товарищ… Обязуюсь помочь вам в ваших планах. Мужчины крепко пожали руки и, покинув столовую, отправились в глубь поместья.

***

— Да брось, милая, какие планы? — говорит в телефонную трубку Александр, параллельно раскладывая продукты из пакета в маленький, пожелтевший за долгий срок своей службы холодильник, — У меня сейчас такой сюжет вертится, просто нету слов. Если директор не пропустит, один чёрт отправлю всё в какую-нибудь газету. Да? Да, я чертовски этим горжусь. Даже тем, что я нарыл сейчас… А-а, хаха. Нет, нет, нетушки. Всё тебе расскажи да покажи. потом прочитаешь, или по телеку посмотришь. Ну да, типа того. Ладно, Аманда, давай созвонимся завтра. Мне ещё нужно уломать Джима сгонять со мной кое-куда. Положив трубку, Александр отправился в душ. Промыв в чистой, но старой раковине свои длинные каштановые волосы, Уайт поднял свою голову, посмотрев в зеркало. На худощавом лице расплылась улыбка. — Вот и всё, дружище. Завтра твоя жизнь изменится. Ты станешь знаменитым. Ты сделаешь этот мир лучше. У тебя всё получится. II Сенсация Брюс стоит в убитом рабочем костюме на сырых камнях просторной пещеры. Скрестив руки на груди, он с гордостью оглядывает две только что установленные крупные платформы из металла. Подойдя к Уэйну, запыхавшийся тёмный мужчина с бородой и усами снял с головы каску, поправляя очки. — Две есть… Честно, мистер Уэйн, я даже не знаю, что я думаю о вашей идее. Она одновременно безумна и просто восхитительна. Но я уже говорил, можете быть уверены в том что я никому о ней не расскажу. — Спасибо, Люциус. Я очень ценю твой вклад. — И да, по поводу компьютера. Пришлось сильно попотеть, но он почти готов. Странно, но я нашёл на просторах свободного американского рынка такие технологии, которыми не владеет даже наша… ваша компания. Не могу даже представить, что ждёт нас в двадцать первом веке. Я привезу и установлю его завтра с утра, а сейчас, если вы позволите, я обещал сводить сына и жену в кино, а мне ещё нужно отмыться. — Да, иди, Люциус. Ещё раз, спасибо. Фокс кивнул, и направился к лифту, ведущему вверх, в поместье. Альфред в этот момент вышел из погрузчика, отмеченного маркой Уэйн Энтерпрайзес, и, оглянув проделанную работу, восхищённо заявил: — Выглядит перспективно, мастер Уэйн. — На передней расположим компьютер. Сзади будет что-то вроде медицинской лаборатории, туда же кинем всё необходимое для оказания первой помощи. Боюсь, что без этого не обойдётся. Нужно будет установить ещё одну платформу, чтобы поставить там тренировочную площадку. — А вот в том дальнем углу тоже можно было бы добавить уровень. В качестве парковки, может быть. Вы ведь задумывались над использованием специализированного транспорта? — Точно… Да уж, работы не убавляется. — Не стоит бояться, ведь оно того стоит, по вашей задумке, сэр. — А я и не говорил, что мне страшно.

***

— Твою мать, Алекс. Мне страшно. — Тихо, Джим. Мы уже десять раз удостоверились что здесь никого нет. Просто снимай. Среди погоревшего здания репортёр рассматривает давно запрятанные в сундучке бумаги. Документы, переписки. Всё связано с так называемым Римлянином и указывает на его самые сокровенные тайны и самые скрытые преступления. Это здание принадлежало мафии Марони, главным врагам, а некогда союзникам Кармайна Фальконе. Впрочем, неудивительно, что сейчас здесь обгоревшие руины. Простой народ может лишь подозревать, что ежедневно мафия творит ужасные вещи в городе, даже ужаснее, чем люди могут порой увидеть на улицах, ну а те кто подозревает, не станет про это с кем-либо болтать. Вся проблема в пугливых СМИ и коррумпированных копах. Но Александра всегда тяготила идея справедливости. Именно поэтому, после окончания школы он поступил в университет, чтобы обучиться журналистике, и оказался таким способным в этой сфере, что в двадцать один год он уже ведёт репортажи на телевидении второго канала Готэма. Однако, для него одно дело — снимать репортажи про городских мажоров и проблемы с канализацией, и совсем другое — расследовать дело главного преступного гения города. Без Джима это расследование было бы тяжелее. Хоть мужчине почти сорок лет, ему по-детски очень страшно и вовсе не хочется этого делать, что вполне понятно и естественно. Но всё-таки, он хороший, верный друг и полезный, практичный мужик. Один из немногих людей, что всегда за честность и правду. Запечатлев всю информацию, парни быстро покидают местность. Джим подвозит Алекса до его квартиры. Вернувшись домой, Александр проводит целый день за рабочим столом, компонуя весь полученный материал воедино.

***

— И каким же образом вы собираетесь получить доступ к базе полиции, мастер Уэйн? — Вероятнее всего, самым оптимальным вариантом будет пробраться в департамент и подключить их технику к нашей. Сегодня вечером как раз будет очередное награждение Лоэба. Чтобы посмотреть на растущее эго этого старого волка в погонах, половина работников покинут департамент на пару часов. Так что, это мой шанс. — Господь милосердный… Будьте максимально осторожны, в любом случае. Я постараюсь глушить камеры на вашем пути. Только не покидайте голосовую связь, сэр. Брюс надел на голову хорошо скрывающий лицо мотоциклетный шлем и направился к лодке. Заведя мотор, Уэйн, создавая волны и рассекая воду, выплыл из пещеры.

***

Тем временем, нервный Алекс стучит длинными пальцами по трясущимся коленям, сидя на стуле рядом с огромным захламлённым столом из дорогого дерева. На другой стороне, лысый грузный мужчина из-под хмурого лба изучает материалы Уайта. Наконец, он поднимает свой взор на молодого парня, заставив того вздрогнуть и вернуться в реальность. — Это впечатляющая работа, Алекс. Очень любопытно… — Правда? Вы правда так считаете? — Да, клянусь, Лекс, я не видел ничего подобного никогда в жизни. — Чёрт возьми, я и не ожидал! Точнее, ожидал конечно. Надеялся. И… найдётся ли в вашей газете место этому репортажу? — Я… Не совсем уверен, что люди готовы обо всём этом узнать. — Но сэр, я уверен! Город должен обо всём знать, я должен всем рассказать. — Должен, город должен знать, это бесспорно. — Работа всей моей жизни. Мистер Уокер, я жизнь свою отдам, чтобы пролить свет на эти преступления. — Тогда. Разумеется, Уайт. Ожидай. В ближайшее время я сделаю звонок. — Спасибо, сэр, спасибо! Александр протянул руку начальнику газеты и пожал его кисть, заставив его немного сморщиться от потных ладоней Алекса. Улыбаясь и кивая, Уайт покинул кабинет, придерживая свой чемоданчик. Ещё немного поглядывая на стол, мужчина достал из выдвижного ящичка пышную сигару и закурил её. — Угораздило же тебя, Александр… Бедный парень. III Перспектива Пробираясь по пыльным, заросшим паутиной вентиляционным шахтам полицейского департамента, Брюс продвигается в сторону серверной комнаты. Уэйн полностью осознаёт серьёзность преступления, на которое он идёт, чтобы получить информацию о готэмских преступниках, но других вариантов у него нет. С тех пор, когда десять лет назад родители Брюса погибли, его жизнь сильно переменилась. Хоть в свои пятнадцать лет он и был простым избалованным мальчишкой, ровно в тот день, когда на его глазах произошла трагедия, он мгновенно вырос. За эти долгие годы он осознал жестокое безразличие полиции к таким происшествиям в большом городе. Частично — вина аппарата, частично — вина отдельных личностей, частично — вина власти. И с этого осознания в Брюса намертво засела идея, защищать город, защищать его так, как его не защитит никто другой. Последние шесть лет он провёл, тренируя свою выдержку: и физическую, и моральную. Всю эту дорогу он медленно шёл к своей цели. А сейчас, настало время действовать. Почти без трудностей Уэйн с помощью Альфреда настраивает своё портативное устройство на компьютер департамента, подключая его к своему собственному, что находится в пещере. Дело сделано, и Брюс уже спешит удалиться.

***

Стук в дверь. Подтянутая темнокожая девушка с пышным афро прокручивает ключом в замке, убирает защёлки и отпирает. Её карие глаза на секунду передают печаль и скуку, но завидев гостя она сразу же сдержанно улыбается пухлыми губами накрашенными тёмной помадой. — Аманда! Александр обнимает девушку, с такой силой, что та по инерции подаётся назад, в свою небольшую квартиру-студию, а её улыбка растягивается сильнее. — Ты в очень хорошем духе. — Ты не поверишь! Уокер согласился опубликовать мою статью! Я сделал это! Ликование Уайта прервалось, когда он столкнулся с сердитым взглядом под густыми бровями девушки. — Что… чего? — Спросил парень в недоумении, разводя руками. — Ничего. Ты ведь прекрасно знаешь, что я об этом думаю. Уайт, ты о чём блин думаешь?! Ты о себе вообще думаешь? Обо мне думаешь? Пытаясь жестами успокоить подругу, Алекс начал разъяснять. — Аманда, я делаю это для города. — А что город сделает для тебя? Спасёт? Скинется на похороны? С чего ты вообще взял что его издательство не на крючке у мафии? Эти уроды тебя прикончат! Александр обвил подругу руками, пока та бессильно пытается вырваться. Прижав свои губы к её скуле, парень уткнулся подбородком в плечо девушки. — Я люблю тебя, Аманда. И я люблю этот город. Мы оба знаем, как важна справедливость. И я тоже понимаю её цену. Аманда с грустью и мокрыми глазами выдохнула, и обняла Уайта в ответ. — Мне предложили работу. Далеко отсюда. На правительство, всё по высшему разряду. Уедешь вместе со мной, там распишемся, получим квартиру. Только давай, ты не будешь набивать дурацкие татушки по этому поводу. Алекс посмеялся, приставив своё запястье к запястью девушки, и рассматривая идентичные красные сердечки, вытатуированные на них. — Когда там выходит твоя статья? — Уокер обещал сделать звонок. Вот я и жду.

***

— Алло… Да. Уайт. Аллея Ласлоу, дом четырнадцатый, квартира шестнадцатая. Только пожалуйста, давай без излишеств. Он молод и глуп, его припугнуть достаточно, он поймёт. Научится. IV Стук Разглядывая многочисленные экранчики нового компьютера, Брюс задумчиво потирает подбородок. Из раздумий его вырывает Альфред, подойдя с чашечкой тёплого кофе. — Весьма пёстрый список. Вы работали всю ночь. Думаю, что вы не против поделиться результатом. Брюс начал указывать пальцем на экраны, на каждом из которых расположены разные изображения и напечатан разный текст. Первым был мужчина латиноамериканской внешности с необычной причёской и татуировкой на лице. — Птица. Лидер очень мелкой банды. На первый взгляд, не представляет особой опасности. А на деле, ведёт очень агрессивную политику, постоянно сталкиваясь с другими бандами, и что примечательно, всегда выходит победителем. За последние полгода отхватил себе добрую половину старого гетто, хоть и начинал с одной улицы. А этот надменный карлик — Пингвин. Отделился от мафии Фальконе и теперь со своими людьми продаёт оружие. Если я дам ему разойтись, это перельётся в нечто большее. Кроме того, с его поимкой будет легче подобраться к самому Фальконе. Вот он, кстати. Воюет с Марони, не хочет, чтобы тот тянул свои руки к Готэму из Нью-Йорка. Разберусь с обоими. Внимательно просмотрев всё, что показывает Уэйн, Альфред с непонимающим видом кивнул на оставшиеся два монитора. — С вышесказанными всё понятно. А что касается этой загадочной личности? Никакой фотографии. И имя я тоже не вижу. — Торгует оружием, наркотиками, иногда смертью. Его личность я ещё не установил, но его постояльцы пользуются особыми визитками, с изображениями белой акулы. Условно, так его и назову. — И… — Джиллиан Лоэб. — Комиссар. Мастер Брюс, я искренне поддерживаю ваше стремление очистить улицы города от преступников, но желание бороться с высокопоставленным служащим меня сильно беспокоит. — Альфред, Лоэб, без всякого преувеличения, стоит в одном ряду со всеми этими бандитами. Кроме того, мой «персонаж» будет вне закона в любом случае, и терять мне нечего. Разобраться с рассадником коррупции я обязан, без этого ничего поменять. — Но вы должны понимать, что следуя вашей логике, Лоэб лишь вершина айсберга, и под ним расположены те же нечестивцы. — Верно, Альфред. Поэтому, мне нужны союзники в департаменте. Нажав на несколько клавиш, Брюс объединил все экраны для показа единого изображения, и вывел на них документ с двумя анкетами, напоминающими досье. — Сэр, должен признать, я недооценил проделанную вами работу. Далее Брюс снова начал объяснять. — Джеймс Уоррингтон Гордон. Олицетворение чести и справедливости полицейского. Даже слишком клишированное. Два года назад переведён с Чикаго, там показал выдающиеся результаты, с бандитами бескомпромиссен, взяток не берёт. Работает в паре с Харви Буллоком — тот тоже не совсем потерян. Достигнуть с ним соглашения будет сложно, но необходимо, они видные личности в отделе, и их сподвижники нам пригодятся тоже. Гордон прекрасно понимает истинную сущность Джиллиана и тоже желает правосудия в его отношении. А этот молодой человек — Харви Дент. Перспективный и эффективный сотрудник. Лоэб тоже видит его потенциал, поэтому я должен поторопиться, пока парню не запудрили мозги. У меня всё.

***

Алекс проснулся от стука. Проскрипев своей кроватью, он приподнялся, пытаясь прислушаться к шуму. Глаза привыкли к темноте. Он понял, что источник звуков — сильная, но редкая долбёжка в дверь. От каждого удара она так сильно дёргается, будто вот-вот вылетит из проёма, и даже хлипенький замок её не спасёт. Перепуганный парень вскочил на ноги. Не зная, что делать, он задрал ставни своего окна, и, на секунду оглядевшись назад, прямо в пижаме и босой, спрыгнул на пожарную лестницу. Парень быстро побежал, не осознавая своих действий, не осознавая, что ему больно от бега голыми ступнями по асфальту. Просто побежал со всей скорости, через улицы, сквозь брезгливые и напуганные взгляды изредка попадающихся по пути зевак. Спустя десять минут, еле дыша, он вбежал в многоквартирник, поднялся на третий этаж и начал тарабанить в дверь. Понадобилось ещё несколько минут, чтобы хозяин квартиры наконец её отворил. — Твою мать, Алекс, ты чокнулся? Три часа ночи на дворе, у меня все спят! Парень повалился на грудь Джима, буквально повиснув на нём. Чуть ли не плача, он прошептал: — Мне конец, Джим… они пришли…

***

Офис. По окну свисают жалюзи. Они закрыты даже сейчас, когда единственный свет, что может попасться с улицы вовнутрь — лунный. Рабочий стол захламлён документами и пыльными папками. Единственное, что выделяется на нём своим бережным расположением — рамочка для фотографии. Женщина с усталой, но искренней улыбкой держит на руках весёлую маленькую девочку, которая прямо-таки рвётся убежать из кадра. Брюс отвлёкся на эту фотографию, и даже не заметил, как взял её в руки, и начал разглядывать, дрожа уголками рта. По понятным причинам, на душе Брюса остался большой отпечаток связанный с семьёй и родительской любовью. Уэйн потерял бдительность и вернулся в реальность только когда услышал щелчок, изданный револьвером. — Кто ты, фрик? — сказал мужчина твёрдым голосом. Подняв голову, Брюс увидел вошедшего в кабинет офицера, с пышной зачёсанной назад причёской и чёрной бородкой с усами. Его серьёзное лицо не выдаёт признаков старения, не считая морщинок, спрятанных под тоненькими очками. Его сильная обросшая волосами рука, уверенно вытянутая из приподнятых рукавов рубашки, не дрожит, держа магнум. Он стоит на правильном расстоянии, практически не давая возможности выхватить у него оружие, не получив при этом пулю, что также зависит от его реакции. Прямой выстрел из этой штучки мотоциклетный шлем не выдержит. Исход может быть летальным. Только, стрелять он не будет. В конце концов, он не дурак и конечно же понимает, что при такой хватке после выстрела из старого магнума, что он держит одной левой рукой, сам при этом будучи правшой, о чём говорит рация в правой руке, его кисть и запястье значительно пострадают. Он просто пугает. У этого человека не будет мысли стрелять без разъяснений и актуальных причин даже в подозреваемого. Это отличает его от других. — Джим Гордон, — заговорил с полицейским Брюс, — мне необходимо с вами поговорить. К сожалению, консультация при дневном свете меня не устраивает, и я прошу прощения за такой неожиданный и неприятный визит, но давайте не будем зацикливаться на этом хотя бы сейчас. Джим схватил своё оружие второй рукой, но немного опустил прицел, склонив голову в сторону. Прищурившись, он сказал: — Повторяю вопрос, кто ты такой? — Зовите меня партнёром. Большего я дать вам, увы, не могу. Всё что вам нужно знать — я человек, который желает сделать этот город лучше. Я знаю о вас многое, и считаю, что вы — самый достойный человек этого департамента. И знаю, что комиссар точит на вас зуб. — Так, сейчас я надену на тебя наручники, и свой интересный рассказ ты продолжишь в следственном изоляторе, парень! — Сейчас. не время. Вдумайся в ситуацию. Каждый раз, когда ты возвращаешься со смены, ты наверняка смотришь на свою дочь, спящую в её кроватке, и жалеешь о том, что не в силах обеспечить её безопасность, пока она живёт в этом ужасном городе? В городе, где преступления стали повседневной рутиной, а полиция закрывает на это глаза? Двадцать лет ты служил в Чикаго, и ты сделал многое для этого города. Но когда ты пришёл в Готэм, ты лишь с краю пристроился к этой гнилой системе, с ужасом осознавая, что тут убийц и прочей дряни больше, чем в Иллинойсе образца 1974. Неужели ты уже настолько стар, что не сможешь спасти ещё один мегаполис? — Ну и нарыл же ты. Партнёр. Стоит признать, заинтересовать ты умеешь.