Воспылай своим сердцем.

В моменты отчаяния и уверенности в том, что твоя жизнь окончена, зачастую ты уже не сопротивляешься, принимаешь на себя всё это бремя и думаешь о том, как же было бы хорошо ещё раз посмотреть на восход солнца, проводить взглядом закат и уловить дуновение тёплого ветра. Всё проблемы, которые казались огромными и не поддающимися решению, тут же приобрели вид незначительных. О чём же может думать перед смертью ребёнок? Понимает ли он, что умирает? Девочка не понимала этого, ей было просто очень холодно, а ещё хотелось домой. К вечно недовольному отцу, к вечно плачущей матери. Как объяснить ребёнку, почему мама и папа её не любят? Почему не хотят видеть рядом и так часто прогоняют прочь? Она ведь так доверчиво пошла вместе с ним в лес, думая, что папа хочет поиграть в снегу, помочь слепить ей снеговика и просто провести время вместе. Девочка даже не задумывалась о том, что до этого отец никогда не проводил с ней время, всегда только бил и отшвыривал от себя, как блохастого котёнка. Было холодно, одиноко и страшно, когда она поняла, что заигралась, а папы давно нет. И казалось бы, она идёт в сторону дома, пытаясь найти выход, но только больше терялась среди деревьев. Прежде чем уснуть от бессилия и сильного холода, она увидела желтые волосы, так похожие на папины, что неуверенно протянула ручки вперёд, радуясь. Папа пришёл за ней, он её не бросил и всегда будет рядом. Из легкой дремоты её вырвало необычайное ощущение тепла, так тепло ей ещё никогда не было. Приятно и уютно, тело не болело, лишь немного стягивало горло и тяжело было разлепить глаза. Неуверенно, малышка приоткрыла сначала один, а после второй, пытаясь сфокусироваться вокруг. — Матушка! Матушка, она просыпается! — взбудораженно запричитал чей-то голос рядом и послышались пританцовывающие шаги вокруг неё. Голос был детский, мальчишеский и от этого страх быстро сковал по рукам и ногам. У них дома не было братиков и сестёр, по-этому, девочка неуверенно попыталась поднять голову, но обессилено снова упала на мягкие одеяла. Тепло, у неё никогда не было такого чувства теплоты, она всегда спала на холодных, гнилых досках, иногда ей мама бросала какую-то тряпку, чтобы можно было хоть как-то укрыться. — Милая, не вставай, ты сильно приболела после похода в лес.— нежно и очень ласково, такого она никогда не слышала и удивленно заморгала. Это не её мама. На девочку смотрела женщина, молодого возраста, с бледной кожей и темно- каштановыми волосами. Её глаза светились добротой и спелой вишней, она была так красива. — Меня зовут Рука, а это мой сын — Кёджуро. Ты в безопасности.— мягко коснувшись лба девочки, так же спокойно проговорила женщина, она слегка склонила голову и улыбнулась. Так тепло, девочка никогда не ощущала такого тепла. Мама никогда ей не улыбалась, лишь печально смотрела и хмуро приказывала уйти в чулан, чтобы папа снова был доволен и не ругался. Из-за спины приятной женщины, выглянул мальчик, ярко улыбнувшись, он внимательно рассматривал свою новоиспеченную сестру. Его солнечные, желтые волосы с красными кисточками на концах и удивительные брови, заставили девочку смущенно улыбнуться и спрятаться за одеялом. Ей было уютно и на секунду захотелось, чтобы это была её настоящая мама. — Как тебя зовут, милая? — аккуратно приспуская одеяло, чтобы увидеть лицо малышки, Рука посмотрела на сына и взглядом показала, что ему нужно быть более сдержанным, иначе он может напугать маленькую девочку. Кёджуро тут же послушно опустился на колени рядом, серьезно сдвинув брови, он принял положение главы дома семьи. Эта картина лишь заставила женщину улыбнуться, он так был похож на своего отца и трепетно старался копировать его поведение. Их маленький огонёк, который так грел родительское сердце. — Мерзавка.— смущенно прозвучало от девочки, что Рука неожиданно распахнула свои глаза и удивленно посмотрела на малышку. Ей не показалось? Она только что поругалась скверными словами. — Меня зовут Мерзавка.— так же смущенно проговорила девочка, уже более доверительно опуская одеяло. Она совсем не понимала, почему женщина так сильно поменялась в лице. Её маленькое лицо озарила более радостная улыбка, когда ладошка незнакомки аккуратно погладила её по голове и нежно прижала к себе. Так тепло, мама никогда так не делала. — Ох, милая, к сожалению, мне кажется это не твоё имя. Это плохое слово, неужели тебя так называли? — опечалено проговорила Рука, прижимая к себе ребёнка. Что же она натерпелась, раз так уверена, что её именно так и зовут. Какое бесстыдство и ужас, бедный ребёнок. Мысли не давали ей успокоиться, когда дело касалось детей, Ренгоку всегда была очень чувствительна, хоть и старалась вести себя достойно и сдержанно, её воспитывали быть галантной и женственной. — Юкико, давай назовём её — Юкико.— послышалось со стороны двери. Глава дома — Шинджуро, стоял оперевшись о дверной косяк, сложив руки в замок. Он наблюдал эту картину достаточно долго, чтобы понять, что у ребёнка совсем нет нормального имени. От услышанного он ещё более разозлился на тех людей, как так можно было относится к совершенно невинному созданию. Это не укладывалось в голове мечника, его воля и дух не позволяла ему обижать слабых. — Снежный ребёнок? Ой, отец, ей это подходит! — радостно воскликнул Кеджуро, прихлопывая в ладоши. Его очень радовало, что теперь у него будет сестра. Мальчик был ответственным ребёнком, воспитывался в строгости, но в то же время — любви и заботе. Его безграничное уважение к отцу и матушке нельзя было как-то описать. — Не переживай, милая, теперь ты дома. Мы обязательно позаботимся о тебе.— нежно пропела Рука, мягко поглаживая девочку по спине. Им предстояла большая работа, чтобы завоевать доверие этой малышки. Ведь, как объяснить ребёнку, что он больше не нужен маме и папе? Долгий и трепетный процесс, с которым семья Ренгоку обязательно справится. Девочка лишь крепче прижалась к тёплой груди, пытаясь найти покой и понимание, почему теперь эти люди её семья? Время шло, месяц за месяцем, зима сменилась на весну, впуская её в деревню. Вокруг начала просыпаться природа, даря новую жизнь, приводя с собой уже тёплое дуновение ветра. Весна всегда была восхитительным временем года, ощущением начала чего-то нового и трепетного. Вокруг начали распускаться почки и потихоньку деревья покрывались листвой, показывая то, что готовы к встрече с солнышком. На улице стало оживленнее, в центре деревни стремительно открылась торговля продовольствием, множество рыбы и мяса, фруктов и овощей. Неспешно передвигаясь по улице, семья Ренгоку скромно переговаривалась между собой. Глава семейства нёс на плече мальчишку, увлечённо слушая его рассказы о том, как он станет таким же мечником, как его отец. Будет помогать людям и защищать слабых от бед. Шинджуро гордился своим сыном, ему повезло иметь таких замечательных детей и жену. Сама же Рука, нежно придерживала маленькую девочку, боясь что та отстанет или заблудится, ведь на улице было много народу, а Юкико не поспевала за отцом. — Ренгоку — сан! Здравствуйте! — проходящий мимо мужчина, остановился и учтиво поклонился, выражая своё уважение. Он был не высоким и достаточно странно выглядел, лицо было спрятано под страшной, красной маской, а одежда была похожа на бушующую реку. Нарисованные на хаори волны привлекли внимание девочки и она выглянула из-за спины Руки, аккуратно посматривая на мужчину. — Здравствуйте, Урокодаки-сан! — задорно проговорил Ренгоку-старший и слегка поклонился, придерживая сына на плече. — Какими судьбами вы в нашей деревне? — учтиво улыбнулся Шинджуро, он глубоко уважал стоящего напротив мужчину. Урокодаки Саконджи — великий человек и столп воды, один из самых сильнейших мечников. — Я тут проходом, спешу на миссию. А это, та самая ваша приемная дочь? Как она похожа на вашу жену! — после слов мужчины, Юкико смущенно спряталась за маму, утыкаясь в её кимоно. От неё она не отходила ни на шаг, всегда доверчиво прижималась и искала поддержу. Прошло не так много времени, но девочка постепенно обживалась, совсем позабыв старую семью. Окружённая любовью и заботой, она даже и не стараюсь вспоминать, как холодно и плохо было ей когда-то. Да и нужно ли было оно? Когда тут каждый день казался ей праздником, у неё даже было своё спальное место! И новая мама всегда готовила вкусный завтрак, который так полюбился. Почему же новая мама? Скорее, это была настоящая, а та женщина, что когда-то была с ней — просто украла её от этой семьи. Отец нашёл её, наконец, и вернул домой. — Что же вы? Это моя родная сестра — Юкико. Я люблю и оберегаю её! — возмущённо пробурчал Кеджуро, на плече у отца, смешно дёрнув головой, он показывал полное недовольство тем, что девочку назвали приемной. Ренгоку — младший так не считал, если ему сказали — « это твоя сестра», сомнений нет, значит так оно и есть, никакая она не приемная. — О хо хох. Простите, вы правы, юноша. Действительно, что ж это я так, запамятовал.— Весело хохотнул Урокодаки, протягивая руки к Кеджуро и опуская на землю. Мужчина всегда относился с добротой к семейству Ренгоку, а их отца глубоко уважал. Ведь, сам Шинджуро так же был столпом Пламени и совершенно не уступал по силе ему, а может и был гораздо сильнее чем столп воды. Ещё немного побеседовав, Рука бережно взяла детей за руки, учтиво извинилась и прошла вперёд, оставляя мужчин наедине, показывая своё уважение. Это было мудро и галантно, так достойно для жены столпа. Урокодаки всегда поражала эта женщина, сколько он искал в жизни кого-то похожего, но не мог найти. В глубине души он завидовал хашира Пламени, ему досталось в этой жизни такое счастье, небеса даже подарили ему милую дочь, совершенно похожую на жену, действительно, так и не скажешь, что малышка приемная. — Я очень рад за тебя, Шинджуро. Береги свою семью.— мягко попрощавшись с другом, столп воды стремительно направился в другую сторону, покидая деревню. — Отец! Смотри, что я поймала, это первый листочек сакуры! — воодушевленно запрыгала девочка у ног мужчины, протягивая ему лепесток. Действительно, весна пришла и уже зацвела сакура, а он совсем и не заметил. Вдохнув поглубже, Шинджуро подхватил на руки девочку и весело засмеялся, направляясь к жене и сыну. Он по настоящему счастлив и больше всего хотел, чтобы это никогда не заканчивалось. Весенний ветер тепло пронёсся по деревне, срывая за собой лепестки сакуры и кружа их в танце, опуская на небе сладостный закат.