Воспылай своим сердцем.

Прошло два года.

— Братец Кёджуро! Подожди меня, братец! — звонкий девичий голосок задорно разносился по двору. Маленькая девочка лет пяти стремительно бежала вперёд, ярко улыбаясь. Её темно-каштановые косички радостно «подпрыгивали» сзади, показывая весь неугомонный характер. А на улице было лето, когда самое время развлекаться и радоваться жизни. Солнышко пригревало и даже где-то пекло, сладостный запах травы и цветов кружил голову, создавая пьянящую атмосферу. Жизнь налаживалась и казалось, что лучшего и быть не может. Юкико стремительно направлялась в сторону, куда так же быстро пронёсся её любимый старший брат, который опять не подождал её. Матушка отправила их в рыбью лавку, такие моменты были крайне редкими, когда их отпускали на улицу одних, ведь вокруг поджидала опасность. Не смотря на то, что в такое яркое солнце демоны не сунуться в деревню, есть монстры пострашнее — люди. Родители старательно оберегали жизнь своих ребятишек, ведь кто как не они продолжат их волю и понесут её в следующие поколения. — Ну, аники — чан, ты совсем меня не бережёшь.— запыхавшись пролепетала Юкико, устало вытирая взмокнувший лоб. Кёджуро часто так убегал, не дожидаясь, всегда был таким нетерпеливым, что девчушка уже натренировалась бегать на дальние дистанции, своего рода та ещё тренировка, хотя отец пока занимался только со старшим братишкой, который на данный момент горделиво упёр руки в боки и с самой добродушной улыбкой потрепал малышку по волосам, взлохмачивая их. Юкико смущенно улыбнулась, заглядывая ему в глаза, она очень любила Ренгоку, потому что он был таким же ярким, как солнышко. Первое время она вообще думала, что старший брат съел огонёк, по-этому был такой желтый и похожий на пламя. — Сестрёнка, я бы тебя всё равно подождал, это была проверка на выносливость, чтобы потом плотно пообедать! — Ренгоку мягко улыбнулся, а после перевёл взгляд на продавца рыбы. — Нам, пожалуйста, пять штук! — громко и чётко обратился Кёджуро, вкладывая в свою речь всю страсть. Ему всего лишь семь лет, но отец уже начал его тренировать, это вселило в мальчика столько страсти и пыла, что буквально все видели, как он возмужал и перестал робеть. Казалось бы, а причём тут рыба? Но вспомните себя в детские то годы, раньше было так неловко попросить у взрослых что-то, сразу появлялся липкий страх и желание спрятаться за маму, а сейчас он был уверен, что сможет и без помощи родителей. — Пойдём, моя милая Юкико, скоро будет такой вкусный ужин! — весело забрав покупку, Кёджуро взял сестренку за руку, крепко сжимая. Он так мечтал, чтобы их жизнь была всегда такой счастливой. Разве это не прекрасно?

Прошло пол года.

Девочка мягко расположилась на энгаве*, аккуратно перебирая травы, откладывая листики в одну сторону, а лепестки и основания в другую. Свежий ветерок щекотал лицо и заставлял улыбнуться. Так спокойно и легко, что она давно позабыла о страданиях, что были в её жизни. Юкико совершенно не помнила себя, до момента пока её не нашёл Шинджуро Ренгоку, как-будто эта часть жизни стерлась и не оставила следа, кроме маленьких шрамов на лбу и над губой. Сколько бы она не пыталась, она уже не помнила лица той женщины, а лишь улыбку нынешней матушки, которая так старательно заплетала ей косички. — Моя милая Юкико, ты справляешься? — мягкий голос заставил обернуться и тут же размякнуть в самой нежной улыбке. Ничто так не грело, как доброта матушки, хотя порой Рука была действительно строга, воспитывая детей. Она приучала их к порядку и ответственности, объясняла что в этом мире они рождены сильными, а значит должны любой ценой защищать слабых и никогда не обижать. Девочку же она воспитывала немного иными путями, рассказывая какой женщина должна быть учтивой, покорной и мимолетной, как ветер, который лишь направляет путь. Если мужчина пламя, то задача женщины раздуть его настолько хорошо, чтоб он сжёг всё вокруг — лишь для неё одной. С этим женщина всегда справлялась, если посмотреть на Шинджуро, готового свернуть любые горы и сгореть, лишь бы его семья была счастлива. — Ты умница, Юкико, я вижу как ты ловко управляешься. — Спасибо вам, Матушка, я очень стараюсь! — задорно ответила девочка, аккуратно поднимаясь на ноги. Подойдя ближе к Руке, малышка застенчиво уткнулась в кимоно с рисунком цветущей вишни. Юкико была очень скромна, старалась всегда вести себя так, как говорила ей мама. Впереди было много работы по дому, которые она с радостью помогала выполнять, ведь самое главное в жизни — чтобы родные были счастливы.

Прошёл год.

— Отец, почему у Матушки так вырос живот? Неужели она съела всю еду в доме? — удивленно поинтересовался парнишка, поглядывая за спину Ренгоку-старшего. Кёджуро совсем не понимал, что такого произошло и почему все вокруг так взбудоражены, мама стала чаще отдыхать и плохо выглядеть, иногда ей становилось плохо и папа всегда был рядом, постоянно перепугано вызывая лекаря. Мальчик переживал за мать, он боялся что она сильно заболела, эта мысль не давала ему покоя. — Братец! Ну, что ты такое говоришь? Как Матушка могла съесть всю еду? Наверное, она много выпила воды! — скромно отметила девочка, в тихую воруя данго у Ренгоку-младшего. В чужой тарелке всегда было вкуснее, особенно если эта тарелка братишки. Юкико была нескончаемо счастлива находится здесь. Было тепло и уютно, а ещё спокойно. Отец медленно листал какие-то бумаги, переодически хмуря брови и потом ласково улыбался своей жене. Матушка же аккуратно штопала вещи, в перерывах нежно поглаживая живот. А братец всегда веселил её и постоянно выпрашивал тренировки, которые в последствии все-таки случались, иначе никак. — Всё просто, у вас скоро будет братик или сестрица.— мягко ответил Шинджуро, переводя глаза на Руку. Его сердце пропустило удар от вида беременной жены. Такой нежной он видел её в последний раз, когда она вынашивала Кёджуро. В глазах собрались слезинки от такого вида, а улыбка сама поползла наверх. Ренгоку-старший ещё никогда не чувствовал такую полную чашу счастья, у него есть сын и дочь, а любимая женщина подарит ещё одного ребёнка. В этой жизни ему были не страшны ни демоны, ни какой-то там Кибуцудзи Мудзан. Дети радостно загалдели, хлопая в ладоши и подпрыгивая возле родителей, прямиком припали к матери, ласково поглаживая её живот и заваливая вопросами, как же ребёнок там оказался и когда он появится. Жизнь шла размеренным чередом, казалось, что счастливее момента не будет никогда.

Спустя ещё пол года.

— Кёджуро, прикладывай больше усилий! Нет, не правильно, ноги шире, носки параллельно, вот так! Во внутреннем дворике шла оживленная жизнь, Ренгоку старший проводил тренировку, обучая сына. Женщина нежно гладила уже заметно округлившийся живот, который никак нельзя было спрятать и наблюдала со стороны за успехами сына. Её ласковая улыбка каждый раз подбадривала Кёджуро к новым достижениям, самое главное в его жизни — исполнить волю матушки, которую она передавала ему в своих наставлениях. В голове всегда скользило: «Защищать слабых — задача сильных», мальчик не мог иначе. Не смотря на такую мужскую деятельность, рядом махала палкой Юкико, забавно пыхтя и после каждого вымышленного удара смотрела на отца, который одобрительно ей кивал. Девочку это только раззадоривало и она молча повторяла всё то, что говорил Шинджуро, старательно выжидая когда же её похвалят. Так и начались тренировки ребятишек, которые каждый раз сопровождались смехом и серьёзными наставлениями. Ветер мягко уносил за собой тяжелые вздохи и стремления, оставляя лишь запах свежести, время нестерпимо шло выковывая, как металл, дорогу вперёд. В таких моментах хочется остановиться и раствориться, когда происходит всё именно так. Женщина нежно подзывает своих детей, раскрывая руки для объятий, невесомые поцелуи остаются на лбах, а после они так же радостно возвращаются к тренировкам. Время идёт нестерпимо, заставляя ощутить кожей, как давно всё было. Юкико уже семь лет и кажется, будто вся жизнь прошла именно здесь, именно в семье Ренгоку. Даже и не скажешь, что четыре года назад её нашли в лесу и принесли сюда, совсем одну и никому не нужную. Разве не любовь открывает сердца для чего-то большего? Разве не она разжигает страсть и заставляет воспылать? Счастье семьи — самое важное, что может быть в жизни. Кёджуро это понимал, уже в свои девять лет, он всё осознавал и повторял, как мантру, что его задача — защищать слабых. Так сказала ему Матушка, так сказал отец, другим он не станет никогда. Мальчик лишь сильнее замахал деревянной катаной, старательно выдерживая стойку, не смотря на боль в руках и лёгкое дрожание, он докажет отцу, что Ренгоку-младший достоин того, чтобы им гордились. Переводя взгляд на сестру, его сердце обволакивало чувство нежности и доброты, ей не нужно было усердно трудиться — он уже ей гордился, для него она уже добилась всего и чем сильнее она била палкой воздух и старательно повторяла, что показывал отец, Кёджуро знал, что есть та, которая пронесёт его волю дальше. Ворон Уз принёсший задание для Шинджуро, стремительно взмыл вверх, унося за собой этот тёплый вечерний момент, оставляя его в памяти, как самую важную крупицу. Время идёт дальше, не давая расслабится на секунду. Вроде ты держишь его в руках, а потом понимаешь, как много ты потерял.

Два месяца спустя.

— Матушка, он такой необычный! Можно я посмотрю по-ближе? — возбужденно кружил вокруг матери Кёджуро, заглядывая ей в руки, чтобы посмотреть поближе на новорожденного братика. Его восхищала каждая секунда, в которой он мог взглянуть на его лицо. Сердце шумно стучало и не хотело успокаиваться, понимание ответственности за брата и сестру огромным давлением падало на плечи мальчика, он буквально ощущал, как ему необходимо встать ровно и держать эту ношу. Желание стать сильнее и никогда не дать в обиду — наглухо засело в голове Ренгоку-младшего. Для него это был толчок, чтобы вырости и истребить всех демонов, лишь бы они всегда были счастливы, никогда не боялись дышали полной грудью. Он радостно захлопал в ладоши, когда женщина ласково улыбнулась и опустила малыша пониже, показывая его личико. Сенджуро — так назвали его родители, сладко спал причмокивая губами. Совершенно невинное создание с еле видневшимися волосами, такими же яркими и желтыми, как у его отца. Это можно было бы назвать работой ювелира, как Шинджуро Ренгоку умудрялся сделать ребятишек идеально похожими на него. — Матушка, почему у меня волосы не такие, как у Отца? — обиженно надула губы Юкико, проводя рукой по своей темно-каштановой шевелюре, а глаза цвета вишни опустились вниз, сверля пол. — Потому что, ты моя дочка и пошла вся в меня.— нежно пропела женщина, убаюкивая новорожденного сынишку. Рука посмотрела на девочку и ласково улыбнулась. Какое же это было совпадение, что ребёнок так похож на неё, как две капли воды. Никто никогда не говорил о том, что Юкико приемная, все буквально забыли об этом факте и жили душа в душу. — Разойдись, малышня, Сенджуро пора кушать! — задорно сообщил отец семейства, входя в комнату. Шинджуро был как никогда в самом весёлом расположении духа. После появления сына он взял отпуск, на пару недель, на что Глава истребителей с Богом послал его отдыхать, со всеми почестями и поздравлениями. Там и без него справятся небольшой промежуток времени. Всё это время Ренгоку-старший уделял огромное внимание дочке с сыном, тренируя их и очень горячо реагировал на все вокруг. Он подобно тайфуну носился по дому, делал все дела и радостно пританцовывал. Вы когда-нибудь видели такого счастливого человека? Сомневаюсь. Дети резво подскочили и направились на улицу, смеясь и устраивая соревнования кто быстрее. Конечно, мальчик всегда поддавался, он уже выиграл смотря как улыбается Юкико. Он помнил, какая она была когда её принесли в дом, помнил как боялась первое время, как училась им доверять и помнил, как замирало сердце, когда она радостно называла его «братец». — Они такие неугомонные, Шинджуро, нужно направить их энергию в правильное русло.—заметила женщина, провожая сорванцов взглядом. — Обязательно займусь усердными тренировками.— согласился мужчина, а позже не терпеливо протянул руки вперёд, аккуратно забирая маленького Сенджуро. — Давай же его сюда, так хочу подержать.

Спустя два года после рождения Сенджуро.

— Юкико, не расслабляйся, ещё тридцать приседаний.— строго заметил мальчик, хмуро оглядывая сестру. Последнее время она совершенно не хотела тренироваться и постоянно пыталась улизнуть. Сестре больше нравилось проводить время с Матушкой, которая учила её шить и готовить. Если братское сердце готово было махнуть на это рукой и отпустить, то указания отца, перед уходом на длительную миссию, не давали ему этого сделать. Кёджуро ещё раз посмотрел на Юкико и встал в стойку, перехватив деревянную катану крепче. Он медленно прикрыл глаза, глубоко вдыхая, а после сделал выпад вперёд, разрубая воздух. Так предстояло проделать ещё тысячу раз, на сегодняшний день. Его мышцы неумолимо сводило судорогой, но воля к победе не давала поддаться искушению отдохнуть. Переодически мальчик менял позу, оттачивая удары в разные стороны. Уже прошло четыре года с начала его тренировок и с каждым разом они давались всё труднее и труднее. — Братец! Я устала. Можно я пойду к Матушке и Сенджуро? Я так хочу с ним поиграть. — жалобно пропищала девочка, лёжа на тренировочном песке. Тело ломило и не хотелось совершенно ничего. О чем-то подумав, Юкико быстро среагировала, делая большие и жалобные глаза. Это всегда срабатывало и на отца, и на брата. Единственная кто оставалась непреклонной — Рука Ренгоку. Матушка была как кремень, не дающая и шанса на поблажку или отступление. Строгость в воспитании появилась лет с шести и теперь веселье стало редким явлением, зато ценилось как никогда. Отец как и обещал, направил всю энергию на занятия и это сработало. Хотелось после них сразу упасть на кровать и никогда не вставать. Вы наверняка знаете что такое, когда не чувствуешь ног? — Ещё пятьдесят взмахов деревянной катаной и я тебя отпущу, а сам продолжу заниматься.— мягко взъерошив волосы сестре, Кёджуро передал ей палку. — Давай же, я буду считать. — ярко улыбнувшись, мальчик облокотился о дерево глицинии, которое росло у них в саду. Их личный оберег от демонов, ведь сладостный запах цветов для людей, был так отвратителен для чудовищ. Кёджуро прикрыл глаза и медленно выдохнул. Холодает, значит скоро наступит зима и отец уже должен будет вернуться. Ему не терпелось его обнять и показать, чего он добился за эти месяцы. Это была такая длительная миссия, давно он так не пропадал, глухое чувство тревоги постоянно находилось в груди и как не стараясь, Ренгоку-младший не мог от него избавиться. Всё что ему оставалось — заботиться о своей семье, пока не было главы дома. — Я нарублю дров, а ты не отлынивай! — Поняла, эх…пф, поняла я, братец. Йа-ах! — Юкико хоть и пыталась отлынивать от тренировок, но задания выполняла чётко, как говорили. Она не может отставать от Кёджуро, ведь не только он хотел, чтобы им гордились. Но, чуть-чуть можно было и полениться. Как раз подумав об этом, девочка сделала последний замах и опустилась на землю, вытирая со лба пот. Её темно-каштановые волосы уже очень сильно отросли, а Матушка бережно их собирала в причёску, лишь бы не состригать. Рука Ренгоку часто говорила, что женская красота в её волосах и их нужно беречь, как зеницу око. — Юкико! Ещё десять штрафных за пять недоделанных! — хмуро крикнул Кёджуро, занося топор и стремительно разрубая пенёк. Он все равно считал, даже когда казалось, что не обращает внимание. — Что за зрение такое, ничего от него не скроешь…— недовольно пыхтела девочка себе под нос, вставая на ноги. — Я всё слышу, мелюзга! — задорно рассмеявшись, Ренгоку посмотрел в сторону сестры, которая нахмурившись продолжала взмахивать палкой. Подняв голову наверх, Кёджуро нахмурился. Последнее время Матушке было не хорошо и она не наблюдала за ними, лишь спала и сидела с младшим братом, это волновало и хотелось, чтобы отец скорее вернулся. В прошлый раз было так же, когда Рука Ренгоку была в положении и мысль об этом успокаивала, хоть и не на долго.

Спустя год.

— Кёджуро. Подойди ко мне. — мягко прошептала женщина, протягивая руку к сыну. Бледная кожа казалась прозрачной и отдавала легкой синевой, а яркие глаза цвета спелой вишни — потускнели. Длинные волосы заплетённые в низкий хвост — поредели, Рука Ренгоку увядала и это было больно. По началу она отказывалась идти к лекарям, говорила что немного простудилась, потом это сменилось словами о том, что скорее всего она снова беременная и ждёт малыша. Время шло, а состояние ухудшалось, в конечном итоге так и оказалось — она больна, шансов на выздоровление нет. Женщина старалась вести привычный образ жизни, не показывать то, как ей тяжело. Горестно смотреть на любимую семью, зная, что наступит последний день и она больше их не увидит. Ещё тяжелее было смотреть в глаза мужа, который уходил на миссии и понятия не имел, что такое творится у него под носом. Рука врала, каждый раз прямо в лицо и потом горько упивалась слезами, пока дети спят. Она знала, что если хоть слово вылетит с её рта, то воля Шинджуро сломается и он не передаст её наследникам. Мальчик аккуратно сел рядом с матерью, серьезно смотря ей в глаза. В груди щемило и становилось холодно, липко и неприятно. Кёджуро боялся до чертиков, до сковывающих горло, цепей. — Кёджуро, ты знаешь почему родился сильнее, чем остальные люди? — Нет, Матушка, не знаю. — Чтобы защищать слабых. Люди, одарённые большими способностями, чем другие, должны использовать свою силу на благо мира и общества. Вредить людям данной небесами силой и запятнать себя — непростительно. Обязанность сильных — защищать слабых. Ты должен как следует выполнять свой долг. Никогда не забывай об этом. — строго сказала женщина, серьезно смотря в глаза сына. — Я понял Вас, Матушка! Я пронесу этот долг с честью и обязательно его выполню. — ответил Кёджуро, в этот момент он как никогда понимал, какое предназначение ему выпало. Сидя на коленях перед матерью, он поклялся себе, что снесет голову каждому, кто посмеет обидеть слабого. — Иди ко мне, мой милый Кёджуро. — Протягивая руки, женщина мягко целует мальчика в лоб и прижимает к себе. У неё получилось достойно воспитать детей, от этой мысли, в груди начинает щемить и щипать нос. — Я не проживу долго. Но для меня было счастьем стать матерью такого сильного и доброго ребёнка. Я полагаюсь на тебя. — тихо добавляет Рука, сильнее сжимая ребёнка в руках. — Матушка, то же относится и ко мне. Для меня честь, что такая женщина, как вы, дала мне жизнь. — голос предательски дрогнул и в глазах собрались слёзы. Было ощущение, будто она прощается и оставляет их. Кёджуро чувствовал это и знал. Больно. Больно так, будто легкие наполнили водой и заставили дышать. Колет, режет и скребёт, что-то так сильно скребёт на душе. — А теперь позови Юкико, я хочу её видеть. — мягко улыбнувшись, женщина оставила невесомый поцелуй на лбу сына, отпуская его с крепких объятий. Тихо в комнату прошмыгнула девочка, будто всё это время ждала под дверью. Скорее так оно и было. Юкико больнее всего воспринимала состояние матери, ведь мысль: « мама умрёт» наглухо замело в мозге и крутилось, крутилось, крутилось. Снова потерять счастье, которое она обрела? Ощущение одиночества и горечи было на душе, сама же девочка не помнила, откуда она знает, что это такое, но подсознание твердило — всё повторяется, ты остаёшься одна. Медленно присев возле матери, Ренгоку-младшая покорно сложила руки перед собой, но внезапно женщина крепко её сжала и притянула к себе. — Моя дорогая девочка, ты послана мне небесами и это самый большой подарок. Ты здесь, чтобы защищать свою семью, оберегать братьев и не дать им сделать неправильный выбор. Направляй их, как ветер ведёт пламя. Не дай им затлеть, не дай потухнуть. Мне так жаль, что я не увижу, как ты расцветёшь.— грубо закусив губу, так что во рту почувствовался вкус металла, Рука Ренгоку сглотнула ком в горле. Её сердце разрывалось от безысходности. Любовь к детям одинакова, но кого вы обманываете? Разве вы не знаете что такое любовь матери к её дорогой, единственной дочери? Первая её любовь, первый поцелуй, первое свидание, путь к алтарю и первое: «Бабушка». Всё это! Совершенно всё! Рука всё пропустит, так и не увидев, как разгорится сама Юкико Ренгоку, раздувая огонь вокруг себя. Содрогнувшись, Рука мягко погладила девочку по спине, чувствуя влагу, которая пропитывалась в кимоно. Пускай поплачет, в этом нет ничего постыдного, пускай плачет за них обеих, а пока Ренгоку ещё жива, она будет оберегать своих детей до последнего вздоха.

Спустя год.

— Как же так? Милая, открой глаза! Открой же! Я УМОЛЯЮ! НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! — разрываясь в рыданиях, Шинджуро беспомощно прижимал к себе тело своей жены. Застывшие в дверном проеме дети, громко всхлипнули. Казалось, это должно было отвлечь Ренгоку-старшего, взять себя в руки и увести их, но он не мог. Сердце разрывалось на миллионы осколков, впиваясь в мясо грудной клетки. Воздуха стало не хватать и он начал задыхаться, захлёбываясь своими слезами. Когда-то тёплая и яркая Рука Ренгоку повисла тряпичной куклой в его руках, с застывшим взглядом в пустоту. Не было сил даже закрыть ей глаза, да и он не хотел. Это бы значило, что все закончилось и она действительно умерла. — ЗА ЧТО?! ЗА ЧТО ТЫ ЗАБИРАЕШЬ ЕЁ У МЕНЯ?! Я УБИВАЛ ДЕМОНОВ! СПАСАЛ ЖИЗНИ! Я ПОМОГАЛ ЛЮДЯМ! ТАК ТЫ ПЛАТИШЬ МНЕ ЗА ЭТО???! — ещё свирепее заскулил мужчина, крепче прижимая к себе тело. Больно. Больно. Больно. Как же больно. — Вставай Юкико, бери Сенджуро и пойдём. — хрипло произнёс мальчик, подтягивая, упавшую на колени сестру, наверх. Слёзы не переставая текли по щекам, но он дал слово, что будет защищать слабых. Ему нельзя показывать свою боль и бросать их. Он не может позволить, чтобы они смотрели на это. У самого мальчика разрывалось всё внутри, подобно агонии, каждый шаг давался с трудом, а яростные крики отца и рыдания, заставляли вздрагивать. Сестра всё никак не приходила в себя и доверчиво к нему прижималась. Если отец не мог поддержать их и защитить, Кёджуро ни за что не оставит. — Здравствуйте, можете вызвать лекаря? И можно нам остаться у вас? — безжизненно поинтересовался мальчик у соседей, впихивая внутрь рыдающую сестру и такого же младшего брата. — Боже, Кёджуро, что произошло? Где ваш отец? — взволнованно завертелась соседка, беря на руки Сенджуро и мягко укачивая, стараясь успокоить. — Матушка умерла. — только после того, как он произнёс это, он осознал. Из легких махом выбило воздух и Кёджуро упал на колени, подтягивая к себе сестру и крепко обнимая. Впервые в жизни он так громко плакал, прижимаясь к Юкико. Тело трясло, дыхания не хватало и шум вокруг будто отошёл на дальний план. Брат и сестра не слышали как выносят тело матери из дома, не слышали драки и криков отца. Всё превратилось в одну глухую пустоту. Лишь голос сестры мельком отзывался где-то в сознании. — Мы всегда будет рядом, Кёджуро, я буду до конца с тобой и защищать тебя, братик. А потом отец запил, бросая организацию и своих детей. Больше он не тренировал их и не играл, больше он не говорил с копией Руки Ренгоку и не видел в ней дочь. Шинджуро Ренгоку больше не видел никого вокруг, кроме своего горя.