Воспылай своим сердцем.

«Знаю, когда-нибудь С дальнего берега Давнего прошлого, Ветер весенний ночной Принесет тебе вздох от меня.»

***

Юная девушка аккуратно нарезала овощи, задумчиво покусывая нижнюю губу, руки ловко перемещались по поверхности, не глядя хватая то, что было нужно. Темно-каштановые длинные волосы лежали на плечах, заплетенные в низкий хвост. Точеная подтянутая фигура ещё не округлилась, из-за чего могло показаться со спины, что это юноша. Не смотря на небольшой рост, девушка не казалась хрупкой, годы тренировок не оставили и шанса на мягкий женский силуэт, возможно, повзрослев еще немного, она станет более привлекательной. Простая домашняя юката была слегка потрепана из-за постоянных дел по дому, даже не было времени переодеться, чтобы взять в руки деревянную катану. Юкико повзрослела и от той маленькой задорной девочки осталась лишь тень, сдержанная и неприступная, казалось только Кёджуро остался неприкосновенно полный воли к стремлениям и победам. С того страшного дня, девушка не часто видела отца, который совсем спился и редко выходил из комнаты. Даже если и видела его, Шинджуро делал вид, что её не существует, он ругал, терроризировал сыновей, каждый раз говорил о бездарности и отсутствии каких-либо шансов стать выдающимися, то к Юкико он даже не обращался. Принесенная еда к его сёдзи всегда выкидывалась с глухим звоном вон, а дверцы захлопывались прямо перед носом. В какие-то моменты девушка собиралась сдаться и оставить попытки достучаться до отца, которого так не хватало им всем, в один день умерла Матушка и так же, для всех умер — Шинджуро Ренгоку. То, что осталось от пылающего столпа Пламени — лишь тень, он был страстным и ярким человеком, а превратился в ничтожество. Задумавшись о том, как повернулась их жизнь, Юкико тихо шикнула, порезав палец. Который раз так происходит, она готовит, зависает в облаках, обязательно что-нибудь да порежет, а потом недовольно и усиленно продолжает строгать овощи, будто они виноваты в том, что происходит сейчас. Сегодня была очередь Сенджуро прибираться в доме и подметать двор, мальчишка был безумно ответственным и серьёзным, казалось что он лишён этой страсти, которая положена всем Ренгоку, но человека с более добрым сердцем — вы не встретите. Юкико часто вспоминала времена когда он был маленьким и с ласковой улыбкой обнимала брата. Другое дело Кёджуро, который после всего произошедшего должен был впасть в уныние — ещё более отважно замахал деревянной катаной, вкладывая все свои силы в тренировки. Убирал дом, готовил дрова на зиму, тренировал их с Сенджуро и каждый раз приходил в комнату к отцу, рассказывая о успехах брата и сестры, о том что собирается пройти отборочные задания и стать мечником. Он не уходил, твёрдо выдерживая все крики и оскорбления Шинджуро. Каждый день Ренгоку не сдавался, будто всё происходящее только закаляло его. Юкико восхищалась его стойкостью, невольно думая о том, что не такая сильная, как брат. Сомнения в себе постоянно терзали душу и она видела, как Сенджуро не хотел махать палкой, в глубине души ребёнок хотел счастливой семьи и покоя, а не пьяного отца и отсутствие любви. Девушка старалась дать хоть какую-то заботу братьям, ухаживая за ними: вкусная еда, чистая, опрятная одежда и вечерние чтение книг, пока они оба не уснут рядом с ней. Сегодня Кёджуро должен был вернуться с финального отбора и наконец стать истребителем. Когда она отправляла его на гору Фуджикасане — Юкико долго плакала, смотря в след удаляющейся фигуре. Было страшно, но показывать это она не могла себе позволить, если не она, то кто раздует это пламя в его сердце? Брат был удивительным человеком, который продолжал свои тренировки по одной единственной книге. В ней было три тома и Кёджуро этого было достаточно, чтобы овладеть дыханием пламени. Он разжевывал всё сам, из раза в раз повторяя упражнения, а после так же разжевывал всё Юкико, обучая тому, что сам понял. Сомневаться было в нём невозможно, он вернётся ещё сильнее чем был когда-то. «Надо бы позвать Сенджуро, уже темнеет», будто кивнув своей мысли, девушка развернулась на пятках и побрела в сторону внутреннего дворика, открыв сёдзи, Юкико мягко позвала брата, напоминая о том, что пора уже заканчивать с делами и время отдохнуть. — Пшли вон! Мале-ИК-кие-ИК, уродцы! — из своей комнаты, как по заявке показался глава семьи, грубо отталкивая младшего сына, он побрел по дворику в сторону выхода. «Снова закончилось сакэ», устало сморщившись, девушка аккуратно подняла на ноги мальчика , стряхивая пыль с его юкаты. Иногда казалось, что лучше бы он тоже толкал её и бил, нежели чем делал вид, что она — пустое место, призрак дома Ренгоку. Скорее бы вернулся брат Кёджуро, с ним было спокойнее. Не часто, но он огрызался с отцом, защищая младших и получал всё тумаки именно на себя, каждый раз улыбался и говорил о том, что всё пройдёт и скоро Шинджуро станет таким, как прежде. — Ещё немного, Сенджуро, и будет готов ужин.— девушка ловко подхватила половник, помешивая суп в кастрюле. Готовить научила Матушка, да ещё так вкусно, будто сама Рука стояла за этим делом. Между всеми делами, Юкико находила время на то, чтобы тайком приходить на могилу к матери, недолго сидела там, рассказывая как проходит их жизни и жалуясь на отца, а после тихонько добавляла, что не держит зла. Кроме неё и братьев на могилу не приходил никто, отец будто отрицал, что там лежит его жена. На дом опустилась вечерняя темнота и зажглись фонарики, тускло освещая помещение. Сенджуро довольно уплетал за обе щеки ужин, а Юкико мягко наблюдала со стороны, оперев руки на стол и положив на них подбородок. — Сенджуро, ты же не хочешь быть мечником? — Нет…сестрица, хочу, но я так безнадёжен.— неловко отведя взгляд, ответил мальчик. Сестра была права, он не хотел быть истребителем, хотя отчаянно убеждал себя в том, что это его долг. Он боялся ещё большей неприязни в глазах отца и огорчения старшего брата. Сенджуро хотелось жить счастливо и долго, без страха в сердце и никогда не встречаться с демонами. — Бояться не стыдно, братик, стыдно выбирать не тот путь.— девушка хмыкнула и положила голову на руки, смотря в окно. — Кушай Сенджуро, скоро будем ложиться спать, завтра много дел. После этих слов наступило такое приятное молчание, когда каждый думал о своём и витал в облаках. Что же осталось после Руки Ренгоку? Воля пламени и несокрушимый долг? Остались сломанные дети, которые никак не могли найти покой в родном доме, сломанный муж, топивший горе в графине сакэ. Шинджуро любил своих детей, каждый раз пытаясь выйти из комнаты и сделать шаг к тому, чтобы стать ближе, он натыкался на добрые глаза сыновей, горящие огнём. Они были как две капли похожи на него, но почему он видел в них — её? Ненависть на свою жизнь цепко хватала за плечи, вызывая раздражение и агрессию, они не виноваты в том, что случилось, он знал. Он отказался от тренировок, чтобы они не стали истребителями, но дурная воля матери всё портила, делая их такими же, как она. Необычайно упорными. Шинджуро наблюдал, стоя в темном углу, а потом тяжело вздохнув, поплелся в сторону своей комнаты. Сакэ кончалось и мысли становились яснее, от этого хотелось завыть и метаться, как дикий зверь. Надо было купить ещё. — Понравилось? — убирая тарелки спрашивала сестра и устало зевнула. Совсем уже поздно, а Кёджуро всё нету. Он ушёл десять дней назад и сегодня был крайний срок, тревога становилась всё больше. От мыслей отвлёк уже клюющий Сенджуро, который тщательно пытался удержать голову. Молча взяв брата на руки, Юкико отнесла его в комнату, одной рукой расстилая футон, а второй бережно прижимая к себе. «Совсем умаялся», улыбнувшись девушка укрыла одеялом ребёнка и встав на ноги потянулась. Домашние дела на сегодня закончены, осталось занести еду отцу, которую он всё равно вывернет и не станет притрагиваться. У Юкико ещё есть время для тренировки и отставать от старшего брата не хотелось, через пару лет её ждал такой же финальный отбор, в котором она обязана была победить и вернуться домой. Машинально накладывая суп в тарелку, девушка поставила его на поднос, после добавила приборы и пару свежих онигини. Стараясь бесшумно оставить тарелку возле входа, Юкико закусила губу. Хотелось раскрыть сёдзи, забежать и крепко прижаться к отцу, чтобы он развеял все страхи и сказал, что всегда будет рядом. Этому не суждено было сбыться, потому что уходя вдаль по коридору, она услышала снова звук бьющейся посуды и громкий хлопок дверью. На улице было свежо и легко дышать, ветер приятно остужал уставшие мышцы, казалось бы дела по дому — пустяк, но ощущение будто весь день махал катаной. Звёзды и Луна ярко светили и успокаивали. Юкико бережно хранила в памяти воспоминания о той жизни, что была. — Хватит нюни распускать, пора за работу.— хлопнув себя по щекам, девушка прошла вперёд, разминая мышцы и суставы. Попрыгав на одном месте и пробежав несколько кругов по дворику, девушка принялась тянуться в разные стороны. Тренировка всегда состояла из упражнений на разминку, растяжку и улучшение выносливости, ловкости, и силы. Расставив ноги на ширине плеч, она упорно тянулась к земле, мягко опускаясь ниже. Через пару попыток, уже ставя ноги вместе, Юкико спокойно доставала до земли руками. Растяжка хорошо давалась девушке и гораздо легче воспринималась телом, нежели чем другие упражнения. Потратив добрые минут тридцать на разные упражнения, посидев на поперечном шпагате минуту, она аккуратно поднялась на ноги, чтобы тело не надрывалось. Следом шли монотонные приседания, отжимания и выпады, бесконечное количество раз. Когда время подошло к тренировке с катаной, которая уже была не деревянной, Юкико вытерла пот с лица и опустилась на землю. Грудь тяжело вздымалась, а ноги и руки подрагивали, удивляло как Кёджуро умудрялся каждый день тренироваться и тренировать их, и не по одному разу, успевал всё вокруг. Гордость за брата растекалась по сердцу и улыбка коснулась губ, а следом за всеми воспоминаниями, девушка рассмеялась. Она скучала. — Ещё десять штрафных за пять недоделанных.— шепотом произнесла Юкико слова брата и это сново дало силы, чтобы встать и продолжить. Делая взмахи катаной, девушка старалась следить за своим дыханием и в нужные моменты делала выпад проговаривая: — Дыхание пламени: вторая ката — Восход пылающего солнца.— катана рассекла воздух снизу вверх, описывая круг, и оставляя за собой тлеющие искорки огня. — Дыхание пламени: третья ката — Пылящая вселенная.— выпад сверху вниз и катана оставляет за собой огненный след, обжигая голые руки. Повторив ещё раз сто каждую выученную кату, которые тяжело давались ей, Юкико свалилась на пол, отбрасывая от себя клинок. Сердце гулко стучало в голове и невыносимо хотелось пить. Казалось, что от неё пахнет углями и жареной курицей, из-за опалённых на руках волосков. Девушка так и уснула, лёжа на тренировочном песке, совершенно не в силах поднять своё тело. Через пару часов она проснётся от холода и приложив усилия, отправится к себе в комнату, даже не принимая ванну. Завтра, всё будет завтра. Светать начало рано и неохотно, девушка разлепила глаза, тело ломило и тянуло, а воды она так и не попила вчера. Поднимаясь с футона, девушка распустила свои длинные волосы и достала банные принадлежности из небольшой коробки-сундука, который стоял в углу. На соседнем футоне сладко спал Сенджуро, а ещё одно спальное место так и пустовало, даже не было тронутым. Кёджуро так и не вернулся, горький осадок появился внутри и девушка быстро направилась в купальню, чтобы смыть всю усталость и переживания. Вода была слегка тёплой, но огромная лень, упавшая на плечи, не давала пойти и снова подкинуть дров, чтобы было погорячее. Медленно опускаясь в ванну, Юкико выдохнула. Расслабление окутало тело и снова отправляло в царство снов. Было тепло и уютно, как когда-то давно, улыбка поползла наверх и через какое-то время, девушка опустилась в воду с головой. Хотелось остаться так навечно и никогда не вылезать, но мысль о том, что скоро кормить брата и продолжать свои тренировки — возвращала в реальность. Дав себе ещё секунду на то, чтобы остаться в этом моменте, девушка взяла мыло и сухую щетку, принялась натирать себя и мылить. Темная пена стекала в ванную, оказывается у неё светло-бледная кожа, а не смуглый загар. Уделив большее время волосам, Юкико тяжело поднялась с ванной и принялась промачивать полотенцем свою длинную шевелюру. Утро прошло размеренно, за домашними делами. Как день сурка — вымыть полы, вытереть пыль, подмести вокруг дома и приготовить завтрак. А после тяжелые тренировки днём, и такие же, поздней ночью. Казалось, она уже привыкла ко всему этому и не представляет, как может быть иначе, её спасение — Сенджуро, активно принимавший участие в домашних делах. Входные двери тихонько отворились и послышались шаги, Юкико замерла в ожидании, смотря в сторону прохода и когда показалась копна желто-красных волос, она стремительно подскочила на ноги и понеслась вперёд, бросая тряпку и переворачивая ведро с водой. Не замечая усталости брата, она быстро прыгает в его объятия и прижимается щекой к его груди. — Сестрица! Я вернулся! — Кёджуро громко и звонко отозвался, улыбаясь во все зубы. Руки обхватили девушку и прижали ближе, сдавливая в объятиях. Он соскучился. Эта неделя была ужасно тяжелой, физически и морально. Когда он наблюдал, как его товарищи умирают в лапах демона, Ренгоку пожирало отчаяние и злость. Он не спас всех на той горе, но дал себе обещание, что наступит день и из жертв будет только он один. Выживут все без исключения. — Я так счастлива, братец! Проходи быстрее, я накормлю тебя и ты мне расскажешь обязательно всё! — протягивая брата вперёд на кухню, Юкико смущенно посмотрела на перевёрнутое ведро и легонько пнула его ногой, чтобы не отвлекало. Всё потом. Разговор был долгий и приправлен реальностью жестокого мира, девушка с интересом слушала о подвигах своего брата и в глубине души радовалась, что там погиб не он. Сами того не заметив, они совершенно забыли о еде и уделяли внимание только друг другу. Если бы не проснувшийся Сенджуро, они бы так и остались на кухне, на долгое-долгое время. — Братик! Ты вернулся! — как только ребёнок потёр глаза после сна, он осознал, что на кухне находится Кёджуро. Старшие брат и сестра лишь задорно рассмеялись, продолжая беседу, уже уплетая такой вкусный сладкий картофельный мисо-суп. Не зря она вчера так старательно его готовила. Стало тепло и уютно, после его возвращения, как когда-то раньше. Что осталось после Руки Ренгоку? — Вкусно! Вкусно! ВКУСНО!