Небесный кит, падающий в бездну

Утром Чайльд чувствует себя намного лучше. И это отчасти правда. Пожалуй, это первый день за последнюю неделю, когда ему не хочется сорвать собственную голову с шеи. Он обозначает свое самочувствие приемлемым, и этого вполне достаточно. Даже случай на мосту практически забывается, меркнет перед воспоминаниями кожи о том, как Чжун Ли касался его. Он даже снял перчатку! Чайльд трет запястье и довольно жмурится. Что-то хорошее во вчерашнем вечере, определенно, было. Он наслаждается этим чувством, пока не одергивает себя. Мысли в его голове неправильные, движутся не в то русло, не сопоставляются с тем, чем Чайльд должен быть. Они не могут иметь никакой связи с действительностью. Не когда он предвестник и верный подданный Царицы, не когда он убийца, а Чжун Ли настолько очарователен в своих рассказах и знании истории. Ненависть к Ли Юэ снова вспыхивает внутри Чайльда, но в этот раз она кажется надуманной и неестественной, что приходится приложить усилия, чтобы снова разжечь ее в своей голове. Ему не хватает драки. Хорошего боя и крови, в которой он купал бы свой клинок до тех пор, пока вода не станет ярко-красной. Но сначала завтрак и то, что Чжун Ли обещал принести. Это оказывается книжка. Чайльд скрывает свое разочарование под улыбкой и с радостью принимает сборник рассказов. Чжун Ли если и замечает его недовольство, то не говорит ничего по этому поводу. Чайльд больше уверен, что на самом деле Чжун Ли гораздо больше поглощен рассказом о том, насколько важна эта книга и насколько сведения в ней могут соответствовать реальности, чем тем, как все это воспринимает Чайльд. Чайльд предпочел бы слушать, чем читать. Он и так листает достаточно отчетов каждый день, чтобы нагружать себя книгой по истории. Но это — подарок Чжун Ли, и содержит почти достоверные сведения, и она, по всей видимости, как бы то ни было связана с Мораксом — ах, простите, жители Ли Юэ, с Властелином Камня. Пожалуй, единственное что Чайльд действительно ценит в жителях гавани, так это их искренняя вера и любовь к своему Архонту. Потому что Чайльд понимает их. А ещё у Ли Юэ есть Чжун Ли, а у Снежной нет. Они должны были встретиться при других обстоятельствах, не тогда, когда у Чайльда связаны руки. — Чайльд, вы слушаете? Голос у Чжун Ли спокойный, ни капли не разочарованный. Ему кивни в ответ, и он продолжит говорить, рассуждать на далекие Чайльду темы, честно говоря, даже не очень интересные. — Конечно! Я обязательно потрачу все свободное время на чтение. Чайльд составляет психологический портрет этого человека, и каждый раз, когда он думает, что уже вот закончил, Чжун Ли привносит что-то новое. Он невероятно педантичен буквально во всем, и несмотря на это каждый раз умудряется забывать кошелек. Даже если Чжун Ли делает это специально, чтобы за него все покупали, Чайльд готов простить ему эту маленькую шалость. В любом случае, информация — самый ценный ресурс и за нее всегда надо платить. Чжун Ли ведь не обязан нянчиться с ним, вести эти непонятные игры в недомолвки и постоянное хождение вокруг да около. Тарталья внутри в восторге от перспектив драки с этим человеком. Чайльд в восторге от его поведения. Аякс просто в восторге от всего и, может быть, совсем немного — как количество теплых дней в Снежной — влюблен. — Я позволил себе смелость сделать пару закладок среди историй. Мы могли бы обсудить их, мне хотелось бы услышать ваше мнение по этому поводу, Чайльд, — Чайльд сглатывает и ерзает на стуле. Чжун Ли произносит его имя по-особенному, будто вкладывает отдельный смысл. Но ведь понятно, что оно ненастоящее, так почему же? Чайльд открывает книгу с середины, пробегается взглядом по отмеченным строкам. Он издает смешок, снова перечитывает, чтобы удостовериться в написанном. Если бы не тот факт, что книгу дал Чжун Ли, то Чайльд бы громко рассмеялся, обозвал бы автора глупцом и выкинул бы эти нелепые истории в море. Но Чжун Ли хочет обсудить. Ему интересно мнение мальчишки из другой страны. Чайльд чувствует себя выделенным среди других и пытается отнестись серьезно. Он зачитывает строки вслух, когда замечает, что Чжун Ли пристально разглядывает его и ждет. — Полуночный нефрит — камень, созданный самим Властелином Камня в дар, как символ его любви, равный цвету родных глаз, — Чайльд с усмешкой захлопывает увесистый томик, — вы же не верите в это, господин Чжун Ли? Боги. Не умеют. Любить. — Он чеканит каждое слово, уверенный в своей правоте. — Вы так думаете? Говорит Чжун Ли так будто разочарован, и Чайльд задумывается над тем, что он мог сказать не так. Он выражает свое мнение, как его и просили, но лицо Чжун Ли мрачнеет, и Чайльду кажется, что он падает в чужих глазах. — Не то, чтобы я знаком со многими Архонтами, но они кажутся слишком далекими от всего мирского. Чувства, любовь, — Чайльд неопределенно взмахивает рукой, чуть не роняя пустую чашу. Он тут же ее перехватывает и отставляет подальше от себя в центр стола, пожимает плечами и продолжает, — они ведь выше всего этого. Что-то за гранью понимания обычных людей. Разве у них мало забот, чтобы думать еще о чувствах и эмоциях? Тем более Моракс, — Чайльд позволяет себе снова хмыкнуть, — бог контрактов, как же. Сильнейший из старой семерки, скорее бог войны. Нет. Я не могу в это поверить. — Вот как. У вас интересный взгляд на мир. Вы думаете, что в сражениях заключается весь смысл, что только они могут заставить что-то испытывать. — Я этого не говорил, — возражает Чайльд. Он не понимает, каким образом разговор изворачивается в эту сторону, и проклинает тот момент, когда решил открыть эту чертову книгу, прочесть фрагмент и тем более прокомментировать. — Но вы сделали акцент. Моракс, — первый раз, когда кто-то кроме Чайльда в пределах Ли Юэ назвал Гео Архонта по имени, — бог победивший в войне, и что по этой причине вы не можете поверить в то, что его чувства к кому-то могут быть искренни. — Это не может быть человек. — Это не человек, — соглашается Чжун Ли. — Вы когда-нибудь любили кого-то, Чайльд? — и вот опять. — Вам не кажется, что после таких разговоров мы могли бы перейти на ты? — Как тебе будет удобно, — кивает Чжун Ли, — ты не ответил на вопрос. — Моя семья. Конечно же, я люблю их. Ты бы видел моего младшего брата. Он само очарование, невозможно не любить его. — Что насчет другой любви, к кому-то конкретному? — настаивает Чжун Ли. А Чайльд слишком удивлен его настойчивостью, что совершенно искренне отвечает. — Нет, никогда, — и в этом ведь ничего такого, верно? У Чайльда любовь с бездной и кровью, он живет и дышит этим. Тарталья внутри него преобладает, а мнение маленького запуганного Аякса никто учитывать не будет. — Считаю, что имею полное право спросить в ответ. А ты? — Да. Когда-то давно мы очень сильно поругались, но я уверен, что судьба даст нам ещё шанс, — что-то внутри Чайльда скручивается в комок и разрывается от слов Чжун Ли. После всего этого он чувствует себя использованным. — Надеюсь, так и случится. Чайльд обучен словам, он умеет говорить правильно, когда надо, умеет скрывать то, что происходит у него в голове. В конце концов чужим людям нет никакого дела. Они сами ведутся на обман, ведь гораздо приятнее обозревать маску. Чайльд не хочет видеть Чжун Ли в списке таких людей, но это происходит. И от этого больнее вдвойне. Не только от того, что у Чжун Ли есть давняя любовь, чувства к которой он продолжает испытывать, а от того, что он не замечает. Чайльду все равно. Тарталье нужна драка. Аякс утопает среди этих двоих. Ему нужна чужая кровь, боль и страдания, которые в состоянии заглушить его собственные. С Чжун Ли он сегодня больше не видится. От этого и проще и нет. Книга теряется среди отчетов на столе; Чайльд сомневается, что откроет ее еще хоть раз. Особенный он, как же. Противные и скрипучие мысли легко выгоняются работой, потому что накопилось ее действительно много. Подчиненные находят ещё три печати, и Чайльд не думает, что готов доверить им их сбор самостоятельно. Он тратит целый день на то, чтобы проверить всю информацию, ознакомиться с идеями и планами других членов Фатуи, а потом идет и забирает то, что ему нужно. Две из трех печатей рядом со стражами руин, разобраться с ними Чайльд может с закрытыми глазами; слишком явные у них слабые места. Никакого удовольствия. Третья печать находится в пещере в горах рядом с городом, и единственная сложность в том, чтобы потом из этой самой пещеры вылезти. Чайльд справляется на отлично. Что в некотором роде даже печально. Энергия в нем не расходуется, а от легких испытаний ее становится только больше. Она перерастает в раздражение. Возвращаться в город в таком состоянии не лучшая идея. Ему нужен кто-то или что-то, для того, чтобы поддаться инстинктам, выместить весь свой гнев, дать телу сбросить напряжение. Чайльд обходит половину Ли Юэ кругом, не жалея потраченного времени, потому что в итоге он находит то, что ему необходимо. Лавачурл с каменным панцирем идеален для разминки, его кожа отличное поле для тренировки выносливости. После продолжительной драки с ним Чайльд наконец чувствует усталость и удовлетворение. Он окунается в озеро неподалеку, чтобы смыть с себя кровь, перед тем, как вернуться в город. Вода еще теплая, и Чайльд с удовольствием задерживается в ней несколько дольше, чем требуется. Он смывает грязь с кожи, тщательно вымывает волосы, чтобы ни на одной пряди не осталось ни капли внутренностей лавачурла. С одеждой приходится повозиться. Кровь засыхает быстро, въедается в ткань так, что не выведешь. Пиджак спасти не удается, и Чайльд со вздохом натягивает ткань на влажное тело. У него есть запасная форма до тех пор, пока эту не приведут в порядок. Мокрый, но хотя бы частично чистый, он возвращается в город. Насколько меньше Чайльд хотел быть замечен, настолько больше людей он встречает. Они удивленно оглядываются ему вслед и перешептываются за спиной, совсем не беспокоясь о том, слышит ли он их или нет. Чайльд просто надеется, что пятна не так заметны в полумраке переулков, которыми он обходит главные улицы. Екатерина на его позднее появление в банке недовольно поджимает губы, тут же указывает кому-то прибраться за лужей, оставленной в проходе. Чайльду кажется, что она не слишком-то жалует его после этого. Впрочем, мало кому в Фатуи он действительно нравился, одним человеком больше, одним меньше. Это никогда не занимало мысли Чайльда. — Есть что-то новенькое? Он упирается локтями в стойку и слегка нагибается вперед. Флегматично рассматривает небольшую лужицу воды, накапавшую с волос, проводит по ней пальцем, растирая по поверхности, а потом также спокойно, но с легкой улыбкой, поворачивается к Екатерине. — Письма из Снежной, — она протягивает ему два конверта и никак не комментирует беспорядок, устроенный на ее рабочем месте, только тянется за платком и вытирает воду. Первый конверт с печатью Царицы Чайльд берет без эмоций, он и так знает, что там может быть. А второй куда более интересный, обрисованный различными узорами, Чайльд едва не выхватывает из чужих рук. Слишком личное и родное. — Хм. Может, что-то еще? Он не спешит возвращаться в комнату. Несмотря на усталость, Чайльд думает, что мог бы сделать еще парочку дел прежде, чем завалиться спать в объятия бездны. — Ничего такого, что требует непосредственно вашего участия, — холодно отвечает ему Екатерина и больше не обращает на него никакого внимания. Да, он ей, определенно, не нравится. — Скучно у вас тут. Не находишь? — Я думала, что господин Чжун Ли в достаточной мере вас развлекает, — голос у Екатерины бойкий, а слова язвительные. Она точно не переживает о том, что и в каком тоне говорить, — надеюсь, вы его поблагодарили за те два случая, когда он вам помог. Приводить вас сюда в полумертвом состоянии уже входит в традицию. И это не совсем то, на что рассчитывает банк при сотрудничестве с ритуальным бюро. Чайльд удивленно приподнимает брови и задумывается. О каких двух случаях она говорит? — Ты что-то путаешь, — возражает он, — в прошлый раз я слегка перегрелся, — можно считать, что это почти правда? — и господин Чжун Ли по доброте проводил меня, чтобы удостоверится, что ничего не случится. И это единственный случай. Екатерина одаривает его таким взглядом, что Чайльд тушуется. Она чем-то напоминает его мать; женщины умеют вгонять в ужас только одним выражением лица. — В день вашего прибытия, вы тоже перегрелись, — язвит Екатерина, — и именно господин Чжун Ли помог вам подняться и самолично прошел с нами, чтобы быть уверенным, что все в порядке. Чайльд нервно улыбается. Чжун Ли, значит. И первое их знакомство, которое на самом деле оказывается не первым, не совсем случайно. Конечно же, Чжун Ли хороший человек, который не может пройти мимо того, кому нужна помощь. И в их вторую встречу он подошел, чтобы узнать все ли в порядке. Губы от наигранности начинают дрожать, и это первый раз, когда Чайльд не справляется с эмоциями. Он встряхивает головой, несколько капель с уже подсохших волос разлетаются по стойке. Екатерина с раздраженным выдохом вытирает и их. — Вам не кажется, что стоит пойти высушиться? Вы же не хотите заболеть. Третий раз за неделю будет странным, не правда ли? — намекает Екатерина, и Чайльд пользуется этой возможностью, чтобы уйти. Не побег, а отступление. — Да, — со смехом соглашается он, — пожалуй, ты права. В Ли Юэ теплый климат, Чайльд бы сказал, что даже слишком жаркий. И прогуливаясь поздно вечером по улице в таком виде, он не чувствует ни капли холода. Вероятность того, что он заболеет настолько низкая, насколько он может проиграть обычным похитителям сокровищ. Но мокрую одежду снять все же стоит. Чайльд пропустил ужин, но голода он не чувствует. Сменив одежду, он первым делом читает письмо-приказ от Царицы. Ничего нового там нет, обычный ответ на все его отчеты, с коротким выражением надежды в конце, что Чайльд быстро расправится со своей миссией и вернется домой. Второе письмо куда более интересное, и только один его вид отзывается теплом в его сердце. Чайльд любит получать послание от его семьи, местами написанное неровным почерком его младших. Он хранит каждое из них и с такой же отзывчивостью шлет ответ, сопровождая все огромным количеством подарков. Если он не может быть рядом с ними, то пусть хотя бы так. Чайльд заканчивает с ответом, когда замечает корешок книги Чжун Ли. Он брезгливо вытягивает ее из-под бумаг и недовольно рассматривает обложку. «Ли Юэ истоки. От основания до наших дней.» Чайльд открывает ту же страницу, которую читал утром, и вновь пробегается глазами по буквам. Камень, который создал Моракс для кого-то. Глупая трата сил. Что это вообще такое «полуночный нефрит»? Из всех камней в Ли Юэ, Чайльд запомнил только кор ляпис, и то только потому, что каждый считает своим долгом хоть раз в день упомянуть его. Если полуночный нефрит подарок, то должен ли он быть красивым? Возможно, совсем немного, но Чайльду хотелось бы взглянуть на этот загадочный камешек. Должен же он где-то быть. Чжун Ли наверняка известно. Конечно, ему известно. Он не может не знать такую мелочь, как расположение какой-то руды. Но спрашивать Чайльд не будет, не после того, как облажался в том разговоре, не после того, как Чжун Ли разочаровался в нем. Он пролистывает книгу с первой до последней страницы. Отметок Чжун Ли не так уж и много, не больше десяти на всех историях. Чайльд едва одолевает свое искушение изучить их все, понять мысли другого человека в момент чтения, попытаться проникнуться его точкой зрения. Чжун Ли это не надо, Чжун Ли при желании найдет другого собеседника. Чайльд может с этим смириться. Он избавляется от книги, когда закидывает ее на пыльный шкаф. Ему надо сосредоточиться на миссии, а не мечтать о чем-то глупом, что не заслуживает ни секунды его внимания. Чайльд переключается на печати и углубляется в изучение информации по ним. Пусть даже запасной план, но он не может совершить ошибку. Нельзя, чтобы они утратили свои свойства от небрежности и некомпетентности. Символы на печатях разные. Чайльд не может их прочесть. Он не знает древний язык, с помощью которого нанесены слова. При лучшем раскладе в совокупности они должны составить какой-то текст, и если найти его полностью, то печати вполне можно подделать. Чайльд надеется, что люди Дотторе достаточно умны и знают свою работу, чтобы справиться с запросом не просто в срок, но и выполнить все идеально. Если нет, то Чайльд станет первым, кто потребует того, чтобы от них избавились. Он мечтает быстрее покончить со всем в Ли Юэ и, заполучив сердце, вернуться в Снежную за другими поручениями от Царицы.