Street light

      Хёнджин стоял в проеме дверях комнаты. С ним была небольшая чёрная сумка, в которой уместились все его вещи, на плече висел рюкзак. Его лицо не выражало абсолютно ничего, а глаза были настолько пустыми, что у всех присутствующих внутри похолодело. Феликс открыл рот, но почему-то растерял все слова. Ещё вчера он кричал и просил не уезжать Хёнджина, а сегодня он молча сидел на стуле. Остальные совершенно растерянные сидели за столом, рядом с Феликсом. — Простите, — произнёс Хёнджин. Феликс пошевелился, собираясь встать и подойти к нему и крепко-крепко обнять, но что-то его останавливало. То ли от обиды, что Джини его не послушал, то ли от гордости. — Не извиняйся, — хором ответили ребята, подходя к Хёнджину. — Будь аккуратен, — сказал Чанбин, обнимая Джинни. Вслед за другом, обнимал Питер. — Не забывай кушать, — на ухо шептал Пит, не отпуская из объятиях хёна. — Напиши или позвони, как прилетишь в Корею, — встрял Феликс, вставая со стула. Феликс хмурил брови, поджимал губы, боясь сказать, то что он обдумывал всю ночь. — Хорошо, — буркнул Хёнджин. Он смотрел лишь на Феликса, лишь на него одного, как будто, удерживая взор, удерживал и это мгновение. Феликс тяжело вздохнул, отведя взгляд от Хёнджина на окно. На улице небо затянуло серыми облаками, будто погода тоже переживала по этому поводу.       Наступила вновь неловкая тишина, Чанбин отклонился на гарнитур, Пит сел обратно на стул. Хёнджин продолжал стоять в проеме, переминаясь с ноги на ногу, боясь сделать шаг назад и выйти из дома. Его держали воспоминания с ними, он бы хотел провести с ребятами ещё больше времени. — Мне надо идти, — вымолвил Хёнджин, обернувшись и сделал шаг в сторону входной двери и замер. — Спасибо. — Почему ты так говоришь будто мы прощаемся навсегда? — заныл Питер, он ничего не понимал, почему Хёнджин уходит от них. Он растерянно смотрел на Чанбина и Феликса. Все молчали. Хёнджин вышел из квартиры, захлопнув её. Он встал, обдумывая свои действия, его переполняло желание вернуться назад, прикоснуться к Феликсу и сказать, как он ему дорог.

***

      Субботний вечер, девять часов. Хёнджин спешит в бар «Мутная вода», и он опять опаздывает. В спешке берёт рюкзак, выходя на лестничную площадку, запирает дверь и выбегает на улицу. Он идёт быстрым шагом, натягивая кроссовок на правой ноге, запинаясь, чуть не падает в лужу. Вновь неудачный вечер, размышляет Хёнджин. Он засовывает руку в карман джинсовой куртки, проверяя наличие пачки сигарет, удостоверившись облегчено вздыхает, переходя дорогу в сторону бара. Возле бара встречается со знакомым, в знак приветствие кивает головой. Хёнджин любит это место, он чувствует себя здесь как дома. Привыкший запах сигарет и алкоголя, громкая музыка, знакомые и незнакомые лица окружают его каждый день. Он слышит доносящийся громкий голос в зале, который принадлежит хозяйке этого бара. — Хёнджин, ты опять опоздал! — хозяйка кричит на парня. Он понимал, что она кричит не со зла, а потому что переживает, где пропадал Хёнджин и не отвечал на звонки. — Простите, мэм, — заходил он с ней в специальное место для сотрудников. Хёнджин бросает рюкзак на диван и достаёт от туда белую, помятую рубашку для выступлений. — Ох, Хёнджин, — с досадой говорит хозяйка, держа в руках эту рубашку. — Боже, почему она у тебя всегда такая помятая? — Забыл вчера вытащить, — отвечал Джинни, снимая джинсовую куртку. Забывая, что на боку синяки, он стягивает футболку. И только, когда мисс Джордан увидела синяк, он судорожно прикрыл футболкой, зная что она будет ругаться — Эй, послушай свою старую и знающую тётку, что нужно заботиться о себе, — она осматривает синяк, задевая пальцами его, заставляя Хёнджина чувствовать неприятную боль. — Подожди, я принесу мазь, — уходит мисс Джордан, оставляя его одного. Он стоит посреди комнаты, думая о том что сделал не правильно. В его годы он думает только, о том как заработать достаточно денег, оплатить счета за комнату и не остаться голодным. Он даже не может мечтать о пятидесяти квадратных метров жилья или о машине. Его гложет чувство, что другие могут себе позволить, а он нет. Ведь он может только работать днём и ночью, каждая заработанная копейка дорога ему. — Поворачивайся, — заходит со словами мисс Джордан. Хёнджин разрешает намазать мазью пёстрый синяк, женщине, которая однажды восемь лет назад спасла ему жизнь. Ещё совсем мальчишкой он попался ей под руки. И с тех пор она заботится о нём, как о своём родном сыне. — Я даже не буду спрашивать, откуда у тебя появился этот синяк, знаю, что не скажешь правду, — говорила своим приятным голосом мисс Джордан, хмурясь. — Обещаю, что такого больше не будет, — отвечал Хёнджин. — Никогда не обещай, что не можешь исполнить, — строго посмотрела на парня она. — Хорошо, — чмокнул он её в щеку. — Подожди, твою рубашку, надо привести в порядок, — Хёнджин расслаблено сёл на диван, ожидая, когда закончит Джордан. Он сильно устал за последние дни, так что любой отдых, где -либо пойдёт ему на пользу.       Надев уже, выглаженную рубашку, причесав запутующиеся волосы, он выходит в зал. Вновь чувствует волнительное чувство.