Нас не догонят

[Нас не догонят...]

Ноги быстрые, ноги сильные, ноги проворные. Стремительно по дороге несутся вперед, огибая препятствия на пути своем. Кокоми и Сара держатся за руки крепко-крепко, переплетая нежные пальцы и ноготками цепляясь за мягкую кожу – все-таки жрица смогла уговорить тэнгу перестать ворчать и убедила прогуляться с ней по окрестностям Инадзумы, подальше от свидетелей.

[Только скажи – дальше нас двое!]

Кокоми улыбается так искренне и мечтательно, сильнее сжимает чужую руку и поглаживает – знает, что преданная Сара от неё не отвернется, не бросит и не оставит одну. Никогда. Сара чуть хмурит брови, усмехается чисто и закрывает улыбку свободной ладонью – за маской серьезности тщетно укрыться пытается, но не удается эта решительная попытка сейчас – заметны отчетливо были её радость в уголках губ и нежность во взгляде.

[Только огни аэродрома. Мы убежим – нас не догонят!]

Они далеко, так далеко от комиссии Тэнрё и острова Ватацуми, далеко ото всех – настолько, насколько это возможно в смелых мыслях и в суровой реальности. Даже если кто-то захочет отправиться на поиски или тайком проследить – не заметят, не догонят, даже не увидят. Узнать то не смогут издалека, не имея возможности быстро подобраться ближе… Сара поможет Кокоми ускорить легкий бег – легким движением на сильные руки поднимет, увиваясь мягко вокруг чужих бедер и спины руками. Ветер подгонит своими порывами, скроются далеко – убегут от преследователей и глаз цепких – навсегда. А Кокоми сумеет найти укрытие интуитивно, да подскажет – в кусты ли бежать, к деревьям ли или затеряться в траве. Стратегию верную непременно выберет – спасутся, оставшись незамеченными. Ведь так? Все – правда, все – истина.

[Дальше от них – дальше от дома…]

Ноги сами несут вдаль влюбленных, не отпускающих друг друга ни на минуту, ветер играется в их волосах легонько, а мягкая трава приятно щекочет ступни – чем не идиллия? Вечернее солнце греет лучами, невесомо ласкает открытые части тел и проводит призрачными ладонями вдоль контуров – становится тепло…на душе от желтого светила и от осознания непозволительной до ныне близости – действительно, едва ли у Кокоми и Сары найдется время для личных встреч без лишних свидетелей, не то что для продолжительных свиданий. Но сейчас – в этот волнующий момент – дамы вместе, незримой связью они повенчаны. Сомкнутые руки – нежные, мягкие, приятные на ощупь – похожи на шелковое одеяло или тонкий плед летом. Зимой – на плотную укутывающую шаль или теплый шарф. Ноги движутся в такт, почти одинаково с чужими (но такими родными одновременно) – единый механизм, своеобразная замкнутая система. Смело позволяют себе надеяться, что так будет всегда. Возможно ли с судьбою суровой договор о счастье заключить? Сей вопрос таки останется без ответа – это неизвестно. Даже непонятно, что же будет завтра. Но кое-что дамы знают точно – они счастливы здесь и сейчас, рядом друг с другом наслаждаются моментом, который надолго запомнится в памяти теплым воспоминанием и не раз согреет во времена разлуки.

[Ночь-проводник, спрячь наши тени за облака!]

Ночь мягкой пеленой опускается на Инадзуму, постепенно заключая в свои темные объятия все вокруг. Тепло медленно сменяется легким холодом – неприятно. Кокоми берет Сару под руку, прижимаясь к ней сильнее и кладя голову на плечо – так теплее и приятнее. Кудзе не против – молчит, улыбнувшись краешками губ в знак согласия – самой морозность не по душе, греться хочется. Она осторожно опускает свою голову на голову Сангономии и замедляет скорость – переходят на размеренный шаг, в новинку такая близость, желают прочувствовать целиком и полностью её – сохранить навсегда в воспоминаниях этот день. В тишине лишь слышится стук сердец, бьющихся в унисон с новой силой. Если бы Сара могла, то непременно бы согрела сердце Кокоми в своих горячих ладонях – зато сейчас греет теплом своего тела. Руку чужую крепко держит, но не давит с силой – прижимает мягко Кокоми вплотную к себе и придерживает, отпустить боится – а если уйдет или убежит: вдруг надоесть успело общество тэнгу? Даже страшно об этом подумать…

[За облаками нас не найдут – нас не изменят…]

Ветер холоден, как хищник в ночи, впивается своими острыми прозрачными когтями и невидимые осязаемые раны оставляет на нежной коже. Колет резко и быстро, сильна его зловещая натура и опасна. Ощущается очень отчетливо, словно маленькие лезвия впиваются в тело и прохаживаются вдоль него с особой тщательностью. Сара расправляет крылья, желая закрыть Кокоми от поднявшегося морозного ветра – она уверена сейчас лишь в одном – любовь к жрице, желание защитить от невзгод и наполненный нежностью взгляд – настоящие, не вымысел, не наваждение и уж тем более не ошибка. И пусть черные перья вырваны будут резкими, словно кнутами, порывами ветра – даже крылья не жалко, хоть до крови расхлещет их ветер или пусть хоть вырвет до основания. Сара стерпит всю душераздирающую боль, стерпит ради Кокоми – лишь бы та была в безопасности и в тепле. Тэнгу понимает – назад дороги нет, начало их любви положено, она не отступит. Никогда этому не бывать. Кокоми чувствует доверие и искреннее беспокойство за неё – в глубине души радуется маленькой победе. Растопить ледяную стальную броню горячего сердца Сары не так то просто на самом деле. Жрице приятно знать, что тэнгу не обманывает её чувства и проявляет заботу по-настоящему. Фундамент любви, выстроенный усилиями, закрепить осталось взаимодоверием на высшем уровне. Трудно ли это? Возможно, но опустить руки и сдаться не может ни одна из них – знают, что такое горечь поражения не на словах. Нельзя позволить этому повториться. Сравнивают любовь с битвой, где не может быть победителя. Только крепкий, нерушимый союз… Они сражаются бок о бок, словно тысячи лет были союзниками, не боятся повернуться спиной друг к другу. Главное в этом сражении, благодаря чему непременно получится приблизиться к победе хоть на немного – поддержка, сострадание и взаимное доверие. Кокоми и Сара похожи, о битвах ведают не понаслышке. Любовь – тоже битва. Со своими взлетами и падениями, с мягкостью и болью, с ранами и чудо-лекарствами… Долго в сражении ни на жизнь, а на смерть не продержаться без помощи своей второй половинки. Сара знает, Кокоми понимает. Верят, что справятся вместе, общими усилиями – непременно!

[Им не достать звезды руками!]

Темный небосвод покрывается звездами медленно, светом своим чаруют простых смертных и путь в ночи показывают им. Луна – самый верный их союзник в этом непростом деле – бескорыстной помощи другим, которые едва ли заметят и оценят такой жест доброй воли. Сара в легком восхищении поднимает голову вверх, любуется звездами яркими, далекими и такими манящими. Одна из них – рядом с ней, какое счастье! Кокоми – для Сары звезда, самая чистая и светлая, лучистая и непревзойденная. С другими не сравнима никак. А есть ли нужда обращать внимание на этих других? Нет, конечно нет. Ведь остальные слепы и недалеки, непременно осудят отношения жрицы и тэнгу, если каким-либо способом узнают про них – такого точно не случится. По крайней мере, дамы на это искренне надеются. Ни одна из них не собирается этого делать и не позволит себе раскрыть этот сладостный, подобный чудесному исцелению и мягкости самых приятных одеял, секрет – любовь нежную и до невозможности чувственную. Глупцам невдомёк, не верят в силу любви, покорную не только женщине и мужчине. До звезд не дотянутся, не смогут, как бы ни старались – силенок то не хватит, да и не достойны этого, познать счастье им не позволено. Не суждено, пока точку зрения не сменят и не поймут одну простую истину – любовь не зависит от пола…

[Небо уронит ночь на ладони – нас не догонят…]

С каждой минутой темнеет все сильнее, окутывает шалью невесомой – черной, как и волосы Сары. Благо, есть луна и звезды, которые ничего не требуют взамен – что-то то видно становится. Кокоми ощущает, что ноги её начинают замерзать – стоило бы ускориться и перейти на бег вновь. Она многозначительно смотрит на Сару, убирая свою голову с плеча той, но руки из крепкой хватки не отпуская ни за что.

[Нас не догонят, нас не догонят, нас не догонят...]

Сара замечает дискомфорт Кокоми – ругает себя, что не увидела раньше. Но тут же спешит исправить оплошность – на руки робко берет жрицу, словно драгоценность хрустальную (так и есть), держит очень крепко, не причиняя болезненных ощущений. Сильная тэнгу в пару рывков развивает неплохую скорость. Ветер холодный провожает своими «острыми» порывами прямо в спину – мерзко и неприятно, но он помогает стать еще шустрее. Сара и Кокоми мчатся так быстро, что все вокруг проносится перед глазами, удается ухватить взглядом лишь малую часть. Но и этого достаточного, чтобы умелыми маневрами обходить препятствия в виде больших камней, высоких деревьев и т. п. Впереди обрыв, который незамеченным не остается от цепких зорких глаз…

[Мы убежим – все будет просто...]

Мощный взмах крыльев – черные перья кружатся на ветру в легком вальсе, а ноги оторвались от земли. Сара с Кокоми на руках стремительно взмывает в небо. Жрица цепляется за плечи тэнгу, утыкаясь головой в грудь той и зажмуривая глаза – слышит биение сердца чужого отчетливо и тепло чувствует – страх постепенно уходит. Сара, в свою очередь, крепко-крепко держит Кокоми, прижимая к себе трепетно и мягко. Поглаживает открытые участки кожи.

[Ночь упадёт – небо уронит…]

Жрица открывает глаза, слушает ритмичные взмахи крыльев и с восхищением смотрит на тэнгу и на то, как та старательно поднимается еще выше – за облака, ближе к луне. Сара парит по небу легко и непринужденно, медленно – специально, желая позволить Кокоми насладиться моментом их уединения ото всех и близости к красивым ночным светилам. Близости друг к другу.

[И пустота на перекрестках, и пустота нас не догонит!]

Они так высоко и далеко от лишних глаз и щемящего одиночества, что невольно смущаются и задумываются о чем-то большем, чем простые касания руками. О чем-то вполне невинном... Осудить некому, никто не потревожит покой и не нарушит умиротворения. Главное – не увидит и не догадывается о том, что может связывать тэнгу и жрицу, кроме переговоров. Приятная атмосфера, даже холод ночи не смеет её нарушить. Ветер на большой высоте не такой сильный, здесь он всего лишь играется с короткими темными и длинными, собранными в два хвоста, светлыми волосами. Не морозит так, как на земле, а пробегается по телам смертных нежно и мягко – словно прикосновения любящего человека. Кокоми немного ежится – не до конца привыкла, будучи в легком кимоно – и сильнее жмётся к Саре, та не против – осторожно целует в макушку.

[Не говори – им непонятно!]

Так тихо, разве что сердца, бьющиеся в унисон в ускоренном ритме нарушают тишь ночную. Глупцы, непонимающие и несведущие не имеют ни единой возможности отвлечь или как-либо помешать – Кокоми в глубине души радуется маленькой победе, одержанной Сарой – настолько наедине они ещё не были никогда, тэнгу сдержала свое обещание.

[Только без них, только не мимо…]

Подальше от бумажной волокиты, командования и подчиненных – благодать и идиллия. Заслуженный организованный отдых наконец чувствуется по-настоящему, можно вздохнуть спокойно, расслабиться и утихомирить ход мыслей буйных, которые, возможно, постепенно сменятся с невинных до более смелых. Вокруг никого и ничего – только две девушки в ночи, лунным светом обнятые и звездами зачарованные. Всегда бы так... Была бы возможность – Кокоми навсегда осталась бы с Сарой здесь. Провела бы с ней вечность. Вечность подальше ото всех, лишь наедине с любимой.

[Лучше никак, но не обратно…]

Небольшой румянец облизывает щеки Сары, когда та засматривается на лицо Кокоми и застывает при встречи с глазами той. Не может оторваться, словно водные омуты голубоватого оттенка затягивают её и вводят в транс, в оцепенение. Янтарь встретился с сапфиром, и они заблестели с двойной силой, зажглись огнем невиданным и чувством неслыханным. Жрица зрительного контакта не обрывает, мягкой улыбкой одаривает и ждет чего-то. Внимательно изучает эмоции тэнгу, которые та умело скрывала до ныне. Сара очарована красотой Кокоми, лунный свет так приятно ложится на волосы той, заставляя те немного сверкать – может Кудзе просто показалось. А воображение само дорисовало притягательную картину. Все на свете отдала бы тэнгу, даже свой генеральский титул и все привилегии, если бы смогла навсегда остаться с жрицей, пусть и не на земле – высоко-высоко в небе, но рядом! Возвращаться вниз к проблемам, поручениям и неугодным созданиям нет никакого желания. Собственно, для чего?

[Только не с ними, только не с ними!]

Кокоми приходит к четкому осознанию влюбленности – краснеет, но все еще внимательно вглядывается в золотые радужки – и ловит себя на дурной мысли – она сейчас не желала бы оказаться в своем кабинете за подписей документов или изучением стратегий при помощи книг. Весь остров Ватацуми не имеет никакой ценностью по сравнению с Сарой, её вниманием нерешительным и чутким сердцем. Тэнгу смогла убедить в своей верности и искренней привязанности, позволила зародиться доверию – жрица в долгу не останется, поможет взлелеять любовь и покроет нежностью успокаивающей. Да будет так. Вместе они смогут взрастить любовь – несмышленого неумелого ребенка, нуждающегося во внимании, заботе и поддержке. Он нуждается в помощи, так как сам, в одиночку, ни на что не способен. Его даже нельзя оставлять одного надолго – поранится или вовсе разобьется, а счастью наступит конец. Охладить, погасить, уничтожить любовь и превратить её в ненависть или обиду опасно и равносильно медленному самоубийству, не стоит думать лишь о себе и быть эгоистом. Это и есть медленный толчок к расставанию, ведь тогда станет нестерпимо больно обеим сторонам, немыслимо – наступит моральная смерть, полная ежедневных мучений и страданий, которая будет преследовать до окончания отведенного цикла жизни. Этого допустить нельзя, даже если придется отвернуться ото всех и остаться против них только вдвоем.

[Нас не догонят!]

Не позволить потушить костер привязанности, загасить огонь страсти и дать хоть один повод для ревности – цель, поставленная Сарой и заклейменная в разуме с силой неистовой. Она не забудет, постарается не забыть. Допустить даже мысль о расставании, о чужих прикосновениях и о предстоящей боли, в случае дум о кажущемся близким одиночестве – немыслимо и неправильно. Кокоми не подорвет ни крупицы доверия и будет верной одной до самого конца. Такой же верной, как и милостивому Богу. Верной, как сама Сара, преданная Сегуну... ...и ей – Кокоми – безгранично!

[Небо уронит ночь на ладони…]

Кокоми руки перемещает, прикосновениями нежными чужие плечи задевая и скрепляя в замок свои пальцы за шеей Сары. С хитрой ухмылкой поглядывает, да губу прикусывает – провокация должна сработать безотказно, стратег все-таки из нее неплохой. Продумала несколько вариантов развития событий и в каждом выделила действия для себя. Сара удивляется и смущается еще больше, не зная за что зацепиться взглядом – тонкие руки, открытые ключицы, сияющие глаза, шелковистые волосы или же дивное личико. Тэнгу, кажется, догадывается о намеке жрицы, когда случайно переводит взгляд на её приоткрытые губы и облизнувший их кончик языка. Сара медленно, мучительно долго, наклоняется к чужому лицу, обжигая своим горячим дыханием Кокоми и вызывая у неё табун мурашек. Жрица сама подается навстречу, позволяя тэнгу мягким движением накрыть губами её собственные. Кудзе сминает податливые губы очень аккуратно и ласково, едва ли проводит по ним языком – лишь бы не расстроить Сангономию ненароком. А та тихонько прикусывает чужую губу и оттягивает чуть на себя. Сара наконец решается действовать более решительнее – переплетают языки в танго медленном, иногда задевая ими нёба друг друга. Поцелуй переходит в более страстный и требовательный. Кокоми тоже удается пару раз повести в этом танце. Но воздух предательски заканчивается – с неохотой приходится отстраниться. Сара и Кокоми жадно глотают ртами воздух, пытаясь привести мысли в порядок, прийти в себя и наконец успокоиться – нормализовать дыхание.

[Нас не догонят, нас не догонят, нас не догонят…]

Новому поцелую быть? Быть – об этом свидетельствуют смелые действия жрицы, тянется за приятными ощущениями, снова желая их прочувствовать. Сара не против – только за, в глубине души радуется взаимности.

[Нас не догонят!]

Не догонят…ведь так?