Что-то, что недоступно пониманию Дюбуа

      После того, как «Танцы в тряпье» стали пинбольным клубом, дела у Гарта пошли значительно лучше. У «Танцев» тоже. Гарт выкупил отель и вплотную занялся им: сделал косметический ремонт, нанял охрану, повыгонял пьяниц и, конечно, починил найденные автоматы. Гостей стало значительно больше, даже несмотря на дурную славу Мартинеза. Словом, дела шли прекрасно.       Чуть менее прекрасно — но просто охуенно по сравнению с тем, что было, шли дела у Гарри. Под суровым контролем Жана и Кима Дюбуа прошёл курс лечения от наркотической зависимости и стал меньше пить. Правда, курил он как паровоз, но Жюдит обещала заняться этим. Болевой Порог вздыхал, предчувствуя получение пиздюлей, а Электрохимия молча наслаждался каждой затяжкой.

***

      Субботним летним вечером Гарри припарковал свою Купри у «Танцев» и зашёл в пинбольный клуб. Зал переливался светом разноцветных лампочек, орала музыка, люди окружили автоматы, стоявшие вдоль стен. Гарри подошёл к барной стойке.       — Привет.       — Снова вы.       Гарт держался настороженно. До сих пор.       «Вот ведь злопамятный говнюк» — заметил Сумрак.       — Твой фирменный коктейль. Пожалуйста.       Гарт молча кивнул и отвернулся к полкам, на которых ровными рядами стоял алкоголь.       Получив коктейль — ярко-зеленый, с бумажными зонтиками и голубыми кубиками льда, Гарри устроился за столиком и огляделся. Свободных автоматов не было, но Дюбуа не расстраивался. В субботний вечер всегда есть, чем заняться. Познакомиться. Спеть в караоке. Надраться.       «Да кого ты обманываешь? — тоскливо спросил Электрохимия. — Где прежний клёвый Гарри? Ты — бледная копия того Дюбуа. Настоящего».       «Конечно. Давай. Похерь всё, ради чего ты надрывался. Живи в мусорке. Слизывай алкоголь со столов» — с нескрываемым сарказмом заявил Сила Воли.       Гарри втянул через трубочку коктейль. Затем ещё один. И ещё. Толпа смеялась и шумела, к Гарри подсели несколько панков. Субботний вечер, начинавшийся скучно, стал закручиваться.       «Погоди-ка» — вдруг сказал Восприятие.       «Что ещё?» — мысленно спросил Гарри, одновременно болтая с пьяными панками.       «Глянь вон туда, где дверь».       Гарри немного переменил позу и, слушая рассуждения о том, что надо насадить весь этот мир, стал рассматривать зал. Гости уже подустали от автоматов, и кто-то танцевал, кто-то сидел за стойкой, а кто-то ушёл курить. Но у одного автомата стояла небольшая, но плотная толпа. То, что происходило на экране, интересовало их куда больше «Танцев».       «Они там уже час тусят, если не больше» — продолжил Восприятие.       «Больше» — отозвался Визуальный Анализ.       «И?» — спросил Гарри.       «Кто-то очень хорошо играет в пинбол. Не хочешь присоединиться?»       «Жирок растрясёшь, пока дойдёшь» — добавил Грубая Сила.       «Ты же сам неплохо играешь, — вспомнил Электрохимия. — Не хочешь трахнуть его прилюдно?»       «Его? Может, это она?» — спросил Гарри.       «Ещё лучше! Слово «трахнуть» заиграло новыми красками!»       «Покажи, кто здесь главный» — голос Авторитета раздался грохотом.       — Окей, парни, — Гарри поднялся. — Было интересно с вами поболтать, но есть один просчёт. Мир не хочет прыгать на грязных хуях. Понимаешь? Ему — ик! — нужен ухоженный и чистенький.       — Но суть-то не меняется! — возразил панк. Несколько цветных голов рядом закивали.       Гарри вздохнул, как вздыхает пожилой человек, учащий молодёжь жизни.       — Ошибаешься. В этом и есть суть.       Он пошёл через зал, чувствуя на себе взгляды панков.       «О чем вообще шла речь?..» — запоздало спросил Трепет.       «Не заморачивайся, — с нежностью ответил Сумрак. — Просто разговоры о хуях».       Гарри пропихнулся через толпу, отдавив кому-то ногу, и устроился рядом с автоматом. За пультом управления стоял незнакомец в чёрной куртке и чёрных кожаных штанах, облегающих фигуру.       «Ну нихуя себе. Как бы он тебя не трахнул, а?» — игриво спросил Электрохимия.       Игроку не было дела ни до толпы, ни до Гарри. Он сосредоточился на экране, и пальцы порхали над кнопками.       «Посмотри, как он самоуверен, — сказал Авторитет. — Давай. Сбей с него корону».       Гарри облокотился об автомат, и старый металлический короб заскрипел под весом.       — Что, легко быть крутым на фоне лохов? — пьяно спросил Гарри.       Игрок выпрямился и посмотрел на Гарри.       «Блять» — сказал Электрохимия.       Трепет тихо выдохнул.       «Сегодня не твой день» — констатировал Авторитет.       «Лучше убей меня, — жалобно проскулил Восприятие, — лучше нахуй убей».       На пьяного Дюбуа смотрел Ким Кицураги.       — Добрый вечер, Гарри.       — Эм… Привет.       «Бля-я-я-я».       — Вы, кажется, что-то имеете против моей игры?       Тёмные глаза смотрели на Гарри в упор. От внимания Кима не укрылись ни красные щёки, ни пошатывание, ни запах алкоголя.       — Да не. Просто стало интересно, кто это играет больше часа.       «Час двадцать пять. Ну, вдруг тебе интересно», — вклинился Визуальный Анализ.       — Час двадцать пять, — уточнил Гарри.       — Тоже хотите поиграть?       «О нет-нет-нет!» — крикнул Координация. — Почему бы и нет, — Гарри пожал плечами, надеясь, что движение выглядело легко и расслабленно. — Сейчас покажу класс.       Ким уступил место у автомата. Гарри положил руки на кнопки.       «Он смотрит, — сказал Внутренняя Империя. — Ему действительно интересно, покажешь ли ты класс».       — Заткнулись все, — едва слышно произнёс Гарри.       Он полностью сосредоточился на экране. Музыка и голоса зазвучали глухо, словно Гарри был в бочке. Не стало надоедливых разноцветных лампочек, голосов караоке, духов, алкоголя, пота, щекотки от чужого дыхания… Мир стал игрой.       Из транса его вывел сильный удар по плечу.       — А ты хорош! — крикнул кто-то, брызжа слюной в ухо. — Уделал этого желтомордого солийца!       — Во-первых, он ревашолец, — сказал Гарри. — Во-вторых, пошёл ты нахуй.       Он вышел на улицу. Прохладный вечерний воздух влился в лёгкие ледяным желе. От раскрасневшейся кожи словно шёл пар. Гарри глубоко вдохнул и замер, чувствуя, как сильно бьётся сердце.       «Ты его разъебал» — заметил Авторитет. — В пинболе тебе нет равных».       Кто-то мягко коснулся локтя. Гарри обернулся и увидел Кима.       «Почему он не ходит так на работу?» — спросил Драма.       «Потому что мы бы пялились на его задницу вместо того, чтобы работать» — отозвался Империя.       «Но тебе тоже жаль, не так ли?»       «Естественно».       — Извини, — Гарри моргнул, — в моей голове странные мысли.       — Непривычно видеть меня в таком виде?       — Очень.       Ким едва заметно улыбнулся.       — Я могу рассчитывать на то, что это останется между нами?       — Конечно! — горячо воскликнул Гарри.       — Спасибо.       Ким протянул пачку сигарет.       «Перейдя в сорок первый участок, он стал чаще курить» — вспомнил Империя.       «Немудрено» — отозвался Гарри.       — А почему ты в… ну, таком виде?       — На этот вопрос я предпочту не отвечать.       — Ким! — крикнул кто-то сзади.       Они обернулись. Из приоткрытой двери выглядывал молодой парень. Его лицо было усеяно блестками, а рубашка — расстегнута. Приглядевшись, Гарри заметил, что с неё намеренно срезали пуговицы.       — Все в порядке? — обеспокоенно спросил он.       — В полном! — Ким улыбнулся и махнул рукой.       «А тебе он так не улыбается» — обиженно сказал Эмпатия.       «Э-э-э… Да?»       — Мне пора бежать, — Ким щелчком отправил окурок в мусорку. — Рад был увидеться.       — Да, я тоже.       Ким вернулся в «Танцы в тряпье». За миг до того, как закрылась дверь, Гарри заметил, что мужчины прикоснулись друг к другу, и Ким слегка покраснел.       «Они близкие друзья» — подумал Гарри.       «Гарри, я люблю тебя, — сказал Эмпатия, — но какой же ты тупорез».       «Серьёзно, братан», — присоединился Империя.       «Да что опять не так?»       «Тебе с начала начать?       «Да!»       Пьяненький Гарри плюхнулся за руль Купри и поехал домой, а голоса в голове наперебой объясняли, что такое гомосексуальное подполье.