Перемены

POV Джастис. Наверное, подобное случается со многими людьми. Не со всеми, но многими...Примерно 3/5 населения...не знаю, мира? Не важно. Важно то, что ты дружишь с человеком с самого детства, проводишь с ним почти все свое свободное время, посвящаешь его во все свои секреты. Начинает уже казаться, что ты знаешь этого человека всю свою жизнь, что он – часть тебя. Хотя, почему «начинает казаться»? Так, и есть. Благодаря дружбе наших отцов, я с Томом знакома в буквальном смысле с младенчества. Лучший друг с пеленок. Но потом начинается самое странное, самое плохое. Ты начинаешь взрослеть. Когда тебе исполняется семнадцать лет, и ты снимаешь розовые очки десятилетней девочки и надеваешь солнцезащитные взрослой девушки. Когда ты начинаешь смотреть по-другому не только на мир, но и на лучшего друга, который еще недавно был тебе, можно сказать, почти братом. Когда ты вдруг замечаешь, что перед тобой стоит не растрепанный худощавый мальчик, а высокий накаченный, хотя и не менее растрепанный парень. Когда ты понимаешь, что влюбляешься. Вот тогда и начинаются настоящие проблемы. Наверное, подобное случается со многими людьми. И именно это произошло с Джастис Джей Эклз. ***** Джастис нервно теребила рукав своей новой кашемировой кофты. Они здесь уже полтора часа, а семья Падалеки все еще не приземлилась. С каждым новым объявлением о прибытии очередного самолета, людей в аэропорту становилось все меньше и меньше, что заставляло девушку недовольно бурчать и от кофты переходить к заламыванию рук. Но, по правде говоря, шатенку волновало не время ожидания, а то какое впечатление она произведет на юного Падалеки. Пускай, и последние сорок минут Джей потратила на то, что пыталась саму себя в этом переубедить. - Скоро они там, Дженс? – нетерпеливо поинтересовалась Даниэль, кинув очередной взгляд на наручные часы. Даже в свои....не важно сколько лет мисс Эклз умудрялась сохранять неизменную молодость, красоту и величие. Эти её качества всегда поражали Джастис и заставляли гордо и одновременно смущенно улыбаться. Да, это её мама. Дженсен неопределенно пожал плечами, в свою очередь, взглянув на часы. Он единственный в этой семье умудрялся сохранять невозмутимое спокойствие – лишь рассеянно вертел листом бумаги в руках. Кстати, написать на бумаге «Большие персоны» тоже было его идеей. Как и его жена, он, не смотря на возраст, оставался тем же молодым тридцатипятилетнем Дженсеном Эклзом, которым был семнадцать с небольшим лет назад. С одним отличием – детской непосредственностью, которая чаще всего играла в присутствии лучшего друга Джареда Падалеки, но почему-то всегда куда-то девалась, когда стоило заговорить о личной жизни своей дочери. Хотя тут даже «личная жизнь» - громкое слово. Скорее жизнь, принадлежащая Дженсену Эклзу. Джей раздраженно нахмурилась своим мыслям, но они тут же вылетели у неё из головы, стоило ей повернуться ко входу. - Вот они! Вот они! – воскликнула девушка и прикусила язык, поняв, что сказала это вслух. Но к счастью, на неё никто не обратил внимания. Первой появилась здоровенная фигура, принадлежащая дяде Джареду. Тот вез два чемодана и тащил на себе сумку, поэтому сперва его вид был несколько усталым и измученным, но стоило ему поднять взгляд и увидеть семью Эклзов с их «плакатиком», его лицо озарила счастливая улыбка. Остановившись, он повернулся и что-то крикнул назад, судя по всему Женевьев, которая через секунду появилась в поле зрения Джей Эклз. Мисс Падалеки казалась настолько миниатюрной по сравнению со своим мужем, что казалась просто кукольной. - Чувак, это очень мило. Рад, что вы наконец-то это признали, - протянул Джаред, кивая на листок, все еще находящийся в руках Эклза. - У меня было время это усвоить, - усмехнулся Дженсен, забирая у друга один чемодан. - Если ты так пытаешься сказать, что скучал, то я выслушаю тебя только вместе с цветами и рестораном... Джастис отвернулась от впавших в детство мужчин, улыбнулась и поздоровалась с Женевьев, которая уже щебетала о чем-то с Даниэль. Но сейчас её мало интересовали подробности съемок во Франции, где мисс Падалеки сыграла эпизодическую роль какого-то сериала, название которого у Джас вылетело из головы. Сейчас ей больше волновал оставшийся член семьи Падалеки. В отличие от своей семьи, он еще не подошел, и это начинало волновать девушку. - Эй, а где твой сын? – вдруг послышался голос отца, заставив обернуться к нему и прислушаться. - Сейчас подойдет, - отмахнулся Джаред, вдруг нахмурившись. – Глаза бы мои его не видели. - Что такое? – заинтересовалась Даниэль. - Устроил гонки на своем скейтборде прямо во время съемок Джен. Возле бассейна. У которого как раз снимали Йовович. Вывод вполне очевиден – мокрый скейтборд и не менее мокрая Йовович. Дженсен расхохотался, не замечая хмурого Падалеки. Вместе с ним рассмеялись остальные, включая Джастис, на секунду забыв о «поиске» Тома. - Ой, Джа...Надо будет во вторник рассказать Коллинзу. Он точно заценит. - Иди ты, - буркнул Джаред. Как раз в эту секунду перед лицом Джастис нарисовался букет белых роз. Пораженно взяв в руки цветы, она перевела взгляд на их хозяина, хотя уже знала, кем тот будет. - Прекрасный букетик для прекрасной леди, - почти пропел Томас, самодовольно улыбаясь. И повернувшись к своему отцу, добавил. – И кстати, я ни в чем не виноват. Будь ты менее старым и занудливым, то понял бы, что такую отличную горку пропускать никак нельзя. И то, что она рядом с бассейном – мелочи. Джаред что-то недовольно пробурчал в ответ, но потом все же повеселел и тоже рассмеялся. Джастис лишь молча наблюдала за родителями, непроизвольно прижимая к себе букет. Все равно сейчас ничего связного она не выдаст – повезло, еще не покраснела. По крайней мере, она на это надеялась. Заговорила девушка лишь когда они с Томом оторвались от старшего поколения на приличное расстояние. - Прекрасный букетик для прекрасной леди? Это должно было быть стихотворение, верно? – подняла она брови, улыбаясь уголками губ. - Я знал, что ты поймешь, - подмигнул парень, закинув свою руку на плечо младшей Эклз. Шатенка рассмеялась, не подавая вида тому, как смутил её этот обычный жест, на который она раньше и внимания не обращала. По её телу растеклось приятное тепло, которое в последнее время всегда согревало её в присутствии Томаса Падалеки. Чертов Падалеки, она же поклялась, что не будет в него влюбляться. - Как там Франция? – поинтересовалась она, чуть поворачиваясь к парню. Тот забавно наморщился, изображая задумчивость. - Холодно. И тебя не хватало, малышка Джей-Джей, - наконец, ответил он, широко улыбаясь. - Заткнись, - задохнулась Джастис, то ли от смеха, то ли от обиды. – У меня метр семьдесят. Рост выше среднего, недожираф, - фыркнула она. - О, да. И этих прозвищ мне тоже не хватало, - усмехнулся он, когда они уже выходили из аэропорта. Они еще смеялись, когда Джастис вдруг поняла, какой скучной и неинтересной была её жизнь весь этот месяц без Тома. Да, она тоже скучала. Очень скучала.