Прекраснее весны

Стивен Кинг сказал: “Прекраснее весны только юношеская любовь”. Леша Тихонов вспомнил эту фразу, набирая номер телефона Рукавицына, и, пока ждал ответа на том конце, додумал: видели бы вы ту весну - снег, грязь, собачьи экскременты… и видели бы вы ту первую любовь… - Привет, Жень!- мягкий голос Алексея засветился предельным теплом и радостью.- У меня есть небольшая просьба, даже не к тебе, а к твоей подруге закадычной. Можете вы организовать мне одной барышне визит на кубок Гринькова, да так, чтобы вокруг нее походила Светина главная “звезда”. Ага, Марк. В идеале, чтобы он ее и пригласил. Да, Саньку Трусову надо подбодрить. Бывший спортсмен, артист и начинающий тренер толкнул дверь “Хрустального”, выходя в темноту московского марта. - Да, ну, конечно, как получится. Я же не требую, просто девчонке невесело, а с Марком ей хорошо,- улыбаясь, выслушал все, что сказал Евгений.- Понятливый ты. Вот именно. Ага, удачи. Жду решения. Открыл дверь автомобиля и опустился на водительское сидение. Ввязался Леша в авантюру не просто так, а потому что был неплохим человеком, а главное папой подрастающей девочки, так что ко всем девочкам относился теперь особенно нежно. А к той, которую гладил по огненным волосам не больше десяти минут назад, и подавно. **** Эта вечерняя тренировка заканчивалась на подъеме. У Вовы с Женькой после олимпиады открылись одновременно второе дыхание, третий глаз и по атомному реактору в душах и взглядах. По тренировкам они неслись, как двадцатилетние юнцы, а не как почти тридцатилетние ветераны. Кроме них на катке кружилась Саша Трусова, прочно сменившая стандартное время тренировок на работу на одном льду с парниками. Трусову никто не трогал. В конце сезона вообще никого уже не трогали. Спортсмены устали, а впереди была куча непонятностей. Куда уж там гнаться. Дать всем прийти в себя, успокоиться, психологически восстановиться. Так что никто никого не дергал и не трогал. Уставший не меньше других Дудаков присматривал за Вовой, Женей и Сашкой в полглаза. У него тоже забот поднакопилось. Но сегодня, прощаясь, все постановили, что поработали отлично. Первые ушли спортсмены, похихикивая и подкалывая друг друга. А следом раскланялись друг с другом тренеры. Леша сгреб терпеливую дочь, отсидевшую почти час в ожидании отца у бортика, и сейчас двигался с ребенком в обнимку к автомобилю. - Поляш, сейчас глянем, нет ли заказов от мамы, и домой!- вздохнул счастливо отец и прижал девочку покрепче к себе, забираясь за ворот пуховика во внутренний карман в поисках телефона. На удивление мобильника не было. Похлопал себя по внешним карманам. И остановился, вспоминая, куда мог подевать трубку. Ну, конечно, снимал поддержку ребят, да и оставил на столе возле льда. - Так, беги в машину,- протянул дочери ключи,- а я сейчас телефон заберу и вернусь. В “Хрустальном” растекалась вечерняя тишина. Над катком и вовсе уже должен был висеть купол темноты и немой пустоты. Однако ж, не висел. Характерный звук льда разрезаемого лезвием сопровождался ураганным пролетом вдоль бортов огненной молнии. Сашка заходила на аксель, тройной, тройной, квад-тулуп, квад-лутц, квад-сальхов. Лед убегает из-под лезвия и девочка приземляется на всем телом на белую гладь, но вместо того, чтоб тут же подскочить и продолжить бешеную погоню за четверыми, Трусова безвольно откатывается к бортику, упирается в него спиной, откидывает голову и горький всхлип разносится по катку, а следом за ним вполне себе внятное рыдание. От страха, что фигуристка травмировалась, Тихонов, выбежал на лед быстрее собственного понимания, что делает. Молча, скользил на кроссовках в сторону плачущей спортсменки, которая, заметив его, тут же подскочила, явно не желая лишних расспросов. Но мужчина все равно спросил, подойдя почти вплотную: - Что-то болит? Упала неудачно. - Все нормально,- отмахнулась Санька.- Болит, но не от падений. И тут же забежала на следующий аксель в три с половиной и приземлила его в степ-аут. - Сууука,- шибанула кулаком в борт Трусова.- Почему у всех этот гребаный тройной получается, и на тренировках, и на стартах, одна я как заговоренная. - Саш, и у тебя получится,- попытался утешить Алексей. - Три года я над ним бьюсь! Три!- шипит девушка.- А она выходит и первого раза! У нее все так - захотела, пришла и взяла! Аксель -пожалуйста, “золото” - на здоровье… Любовь - сколько угодно! Всем все, а мне дырка от бублика! Из этого возмущения Алексей понимает только одно - дело вообще не в прыжках. Девушка снова начинает разбег по кругу, пока едва не влетает в стоящего на пути Тихонова: - Алексей Владимирович,- то ли с испугом, что чуть не налетела, то ли с раздражением, что он встал на пути начинает девушка. - Все, прыжковый турнир окончен,- негромко объявляет тренер.- Пошли домой. - Не хочу!- Саша упрямо отъезжает в сторону, чтобы снова начать разгон. - Сашк, оно так не решается,- подкрадывается к душе мягкими словами мужчина.- Пойдем. Перехватывает запястье девушки и тянет за собой к калитке. На удивление упрямая фигуристка не сопротивляется. Покорно скользит следом. Так же покорно переступает борт и даже не возражает, когда ей указывают на место на стуле. - Давай-ка по порядку,- предлагает мужчина, забирая со стола телефон и пряча в куртке.- Про аксель я понял. Про “золото” - не очень. А про любовь и ужасную “нее” - совершенно ничего. - Я не хочу рассказывать,- потупилась девушка. - Ясно,- пожимает плечами мужчина, собираясь уходить. Он уже сделал первые шаги в сторону дверей, как в спину раздалось: - Почему мужчины так падки на показушность и славу? - Я опять не понял,- тренер остановился, вернулся к девушке и сел рядом. - Мы три года знакомы, еще в юниорах стали общаться. Он хороший и, ну, знаете, так смешно всегда картавил. А потом я во взрослые вышла, а он заболел. Но мы все равно переписывались, созванивались. Иногда куда-то ходили даже вместе. Ну, типа, так, как друзья. Но это не важно. Все сначала друзья. А потом она появилась. И теперь друзья - они. Говорю же - все у нее “пришла, взяла”. Самая талантливая девочка своего поколения. А Трусова просто прыгает! Ей плохо - ее страна поддерживает. Он ходит за ней как щенок. А мне плохо - и где все это? Где поддержка страны? Да ну ее - страну! Мы последний раз виделись в Пекине! Зачем ему Сашка?! У него теперь в подругах олимпийская чемпионка! И что, что она все упала, а я все сделала! Она - с золотой медалью, она с Марком. А я с гребаным акселем, который не прыгается! Ну что же, теперь понятно. И в том, что Саша снова заливается слезами, нет ничего особенного. Первая любовь, горше которой нет на свете, когда она безответна, то есть почти всегда. - А все думают, ты со Щербаковой не поладила,- нежно гладит по рыжей макушке девушку Алексей. - Да при чем тут Аня?! Просто… она тоже чемпионка, все чемпионы. У всех все хорошо. И я - у меня все через одно место! Рядом со счастливыми мне фигово теперь. Двое уплыли в одной лодке, а не попавшие остаются на необитаемом острове. - И что будете делать, мадам Робинзон?- Алексей шутит, хотя ему вряд ли смешно. - Буду прыгать! Трусова же только прыгать умеет!- дергается Саша - Я думаю, Трусова, много что умеет, кроме того, что прыгает,- мужская рука так и не прекращает поглаживать девичью головку.- Но об этом мы подумаем завтра, когда полетаем. Будешь со мной летать?- ласково спрашивает Алексей. На его груди тихо кивает зареванная девочка. Летать она побаивается, но Алексей Владимирович вряд ли предложит что-то страшное и опасное. Он хороший. С ним спокойно. Даже спокойнее, чем с папой. - Ну, вот и договорились! Беги заминаться и домой,- теплые объятия, в которых оказалось совсем не стыдно плакать, раскрываются и девушка устало направляется в раздевалку. И вот что тут делать. Не говорить же ей, что мужики в массе - поверхностные зверюшки. С кем сейчас весело и интересно, та и лучшая. Алексей по себе это знает. Где бы его сейчас носила нелегкая, не будь Машка терпеливее великомучеников? Вот то-то и оно. Женщинам надо помогать направлять их, беспутных мужиков, на верный путь. Тихонов извлекает телефон, чтобы набрать номер Рукавицына, и вспоминает - Стивен Кинг сказал: “Прекраснее весны только юношеская любовь”. Видели бы вы ту весну - снег, грязь, собачьи экскременты… и видели бы вы ту первую любовь… - Привет, Жень!